Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Он замирает, и его рука медленно отступает. Но он всё ещё рядом, не отстраняется далеко.
И я не знаю, чего боюсь сильнее – его прикосновений или их отсутствия.
– Я должен защищать тебя, – глухо говорит он. – Даже если ты не хочешь. Даже если я не имею на это права.
Я чувствую, как гнев прорывается сквозь страх.
– Никто не спрашивал, чего я хочу. Ни ты. Ни Каэль. Никто из вас.
  
И тогда его голос дрожит. Впервые совсем по-человечески.
– Я знаю. Прости… Я пытаюсь иначе.
И в этой тишине между нами всё, что не было сказано.
Его костюм излучает ровное, стабильное тепло. Его дыхание чуть касается моего затылка.
И я лежу, сжав руки в кулаки, сжимаю челюсти, чтобы не дрожать. Потому что это не романтика. Это – выживание и близость, которая ломает, а не исцеляет.
Но всё же, на какой-то миг, в этом чужом дыхании и тяжести чужого тела рядом мне становится... не так одиноко.
Сон приходит ко мне, как будто меня втягивает в другой слой реальности – мягкий, сладкий, как мед… но внутри него чувствуется что-то странное.
Я иду по лесу. Тишина вокруг слишком ровная. Листья не шелестят. Воздух будто замёрзший. Ни птиц, ни насекомых.
Только я. И шаги за спиной. Чужие и в то же время – до боли знакомые. Я оборачиваюсь и вижу Каэля. Он стоит в нескольких шагах от меня.
Без шлема. Его лицо – то самое, которое я держала в ладонях в ту ночь, перед тем как всё обрушилось.
Оно выражает холодную сдержанность, смешанную с чем-то хрупким и почти нежным.
Я хочу броситься к нему, но ноги не двигаются. Он сам подходит ближе.
– Айна... – произносит он.
Тихо, осторожно. Будто даже здесь, во сне, он знает, что я злюсь.
И вдруг он целует меня, не настойчиво или требовательно, а так, будто… умоляет остаться с ним тут навсегда.
Его губы на моих – лёгкие, почти призрачные. И я чувствую… не жар, не страсть, а боль. Ту, которую он всё это время носит в себе. За предательство и побег. За то, что не смог остаться со мной. И еще… обожествление, будто этот поцелуй для него как молитва.
Я замираю, позволяю ему это прикосновение, а потом – чувствую, как в моей груди загорается огонь. Это не сон, а реальность, вдруг понимаю я.
Реальность во сне. Каэль настоящий.
– Ты… – выдыхаю я, отстраняясь. – Каэль, ты… что ты…
Он смотрит в глаза, глубоко. Пронзительно.
– Это всё, что мне позволено. – Его голос звучит внутри моей головы. – Только здесь, во сне. Я не могу быть рядом. Они ищут меня.
Мир вокруг дрожит. Я вдруг вижу, что лес – не настоящий. Что небо – рваное. А его руки… полупрозрачны.
Это не просто сон, действует наша связь. Он нашёл меня. Пробился сквозь расстояние. Сквозь всё.
– Я скучал… я скучаю, – шепчет он, целуя мой лоб.
И тогда я вспоминаю Димитрия. Пришельца. То, что происходит со мной. С моим телом и моей душой.
Я вырываюсь.
– Нет! Не делай так! – я отталкиваю его, как будто можно оттолкнуть изнутри. – Это слишком! Я не хочу тебя вот так!
– Айна...
– Не здесь! Не во сне, это не честно! Ты ушёл, оставил меня, будто я ненужная вещь!
Я чувствую, как внутри всё сотрясается. Земля уходит из-под ног. Искажённый голос Каэля прорывается сквозь дрожащую пустоту:
– Я вернусь.
Но я уже падаю обратно, в реальность. Резко и с болью, которую не передать словами, а можно только почувствовать, словно тебя живьем разрезают на столе.
Я просыпаюсь, тяжело дыша, срываясь с места, будто кто-то тянул меня ко дну.
Света нет, утро еще не наступило, есть только дыхание иного рядом, но это не Каэль.
Сон отступает, но дрожь в теле остаётся. Я прижимаю руку к груди – сердце колотится, будто его сейчас разорвёт.
Мои губы всё ещё помнят его. Губы Каэля. И я не знаю, чего чувствую больше по этому поводу: нежность или злость.
– Айна?.. – глухо доносится голос Димитрия с другого конца помещения.
Иной рядом тоже приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня.
– Всё в порядке, – выдыхаю я. – Это был… всего лишь сон.
Но я лгу.
Потому что едва ли не впервые понимаю, как отчаянно по нему скучаю. Все намного хуже, чем я ожидала, потому что по всем признакам и описаниям похоже на…
На любовь.
Я втрескалась в Каэля и теперь это разрывает меня на куски, потому что он ушел.
  
Глава 39
 
Я ещё не успеваю перевести дыхание после кошмара, или откровения, когда чувствую что-то странное…
Дрожь в воздухе. Лёгкая, как вибрация под кожей, запущенная волна землетрясения где-то внутри тела.
Иной напрягается. Я вижу, как он резко открывает глаза – быстро, почти с тревогой. Вся его фигура замирает, как натянутая струна.
– Они здесь, – шепчет он. – Двое. Может, трое. Быстро приближаются со стороны восточного входа.
Я резко сажусь. Димитрий с другого конца комнаты поднимается, шатаясь.
– Что?.. Что происходит? – спрашивает он, не успевая сообразить, рука, которой он хватается за старую полку, дрожит.
– Вставай! – коротко бросаю я. – Нас нашли!
Слышится звук металлического щелчка. Где-то далеко, но он уже внутри здания.
Почти бесшумные шаги останавливаются у двери, на которой даже нет замка. Вся наша защита – кусок того, что осталось от дверцы, приставленный к проему. Рывок – створка отлетает в сторону.
В библиотеку проникли.
Иной встаёт. Его броня, казавшаяся раньше просто частью костюма, вдруг меняется – на плече выдвигается защита, тонкая плёнка покрывает его шею, как вторая кожа. Каэль никогда не показывал мне такие возможности своего костюма.
Я пытаюсь вдохнуть, но замираю. Потому что… а что если костюмы у иных отличаются от звания или чего-нибудь такого? От ранга или… титула.
Каэль может быть обычным солдатом, когда тот, кто сейчас стоит рядом со мной – штурмовик из первой волны. Из тех пришельцев, что самыми первыми напали, спустившись с орбиты.
Я встряхиваю головой, вынуждая себя прекратить думать об этом. Мне все равно насколько он приближен к элите иных, сейчас его помощь – единственная наша надежда.
Он готовится к бою, встает между нами с Димитрием и дверью.
– Быстро, назад, к черному выходу, – бросает он мне, не оборачиваясь, – не спорь.
– А ты?
Он не отвечает. Лишь делает шаг вперёд – в темноту, туда, где уже слышен глухой топот чужих ног.
И я понимаю – он не собирается бежать с нами. Он собирается сдержать их.
Я хватаю Димитрия за локоть и тяну за собой – к задней части зала, туда, где в полу проглядывается едва заметный люк, ведущий в старую подсобку. Я видела его раньше, когда искала место для укрытия. Мы падаем вниз, полка за нами грохочет, словно обвал.
Сверху слышится глухой взрыв. Я слышу, как что-то тяжёлое летит, ударяет в стену и раздаётся треск. Звук, как если бы металл рвал камень.
Нечеловеческий, грубый крик, похожий больше на гром, чем на настоящий голос.
– Айна... – хрипит Димитрий, сжав зубы. – Он… он там один…
Я заглядываю вверх. Слабый отблеск света – и фигура иного, одна против троих.
Он уворачивается, бьёт короткими, выверенными ударами. Движения настолько быстрые, что я едва поспеваю следить, но раньше… я знаю точно, что раньше не смогла бы улавливать эти движения своими человеческими глазами.
Во мне точно произошли изменения и это… страшно. И хорошо. Потому что теперь у меня есть хоть один процент из ста прожить в этом мире еще хоть год.
Один из пришельцев падает, второй бросается в атаку сзади на нашего с Димитрием защитника. Он поворачивается сюда и видит в пылу боя мое лицо.
– Назад! – кричит он мне. – Беги! Я прикрою!
– Нет! – срывается с губ. – Ты не выстоишь один!
  
Он оборачивается на мгновение. И в этом взгляде не просто просьба – там почти приказ.
Я сжимаю зубы, разворачиваюсь и тяну Димитрия за собой в туннель под полом. Перед нами открывается старый бетонный коридор. В ноздри забирается запах сырости. Под потолком и на стенах – паучьи сети. Я слышу, как Димитрий кашляет, хрипит, но держится.