Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Я смогла сделать несколько шагов только по истечению долгих минут. Придерживаясь за стену, вышла из переулка.
В ту же секунду меня сковал животный ужас, потому что на дороге лежали тела жителей нашего района, которые выбегали из домов, чтобы спастись от чудовищ, бесшумно проникающих в жилища.
Мне не надо было приглядываться, чтобы понять – они все мертвы. По земле растекаются лужи крови. У некоторых неестественно вывернуты конечности. Другие лежат на спине и пустыми глазами смотрят в небо.
  
Я рванула к ближайшим кустам и меня спазмами вывернуло наизнанку.
В тот момент думала только об одном. Уже даже не о Пушинке. В моей голове выжигала все одна болезненная мысль.
«Мои родители… они… они на работе, их нет среди этих тел».
Воспоминания вихрем проносятся в голове, и тогда я открываю глаза, вновь оказываясь в реальности.
Иной все еще спит, обнимая мою талию руками.
Я присматриваюсь к нему и в голове выплывает образ того иного, который пощадил меня, когда я искала Пушинку.
Несмотря на всю схожесть, я чувствую и уверенна – он не тот же, что спас меня тогда. Все-таки они различаются, но это сложно объяснить.
Есть еще один, другой, который не стал меня убивать.
  
Глава 26
 
Вглядываясь в листву над нами, я вижу почти полностью посветлевшее небо. Сейчас пять, может пол шестого утра.
В этом климате сейчас светлеет довольно рано.
Час, в который в поселении заканчивается запретное время и можно выходить на улицу. Все это связано с активностью иных, которая ослабевает с выходом солнца.
Я пытаюсь осторожно сдвинуться с места, убираю руки иного со своей талии. Наблюдаю за тем, как мерно вздымается его грудная клетка от дыхания – он спит. Кажется, не притворяется.
Должно быть, рана забирает у него много сил. Особенно с наступлением дня.
Осторожно отодвинув краешек повязки, я смотрю на рану, но вижу только запекшуюся бледно-фиолетовую кровь. Царапины глубокие, но не рваные, через порезы на костюме я не могу рассмотреть даже цвет его кожи.
Вздохнув, я отодвигаюсь к краю ветки и осторожно слезаю вниз, придерживаясь за маленькие сучья. Прежде, чем спрыгнуть на землю – оглядываюсь. Пытаюсь прислушиваться.
Никого нет. Тихо.
Знаю, что должна была разбудить своего защитника, прежде, чем спускаться на землю, но растормошить его, чтобы охранял меня, пока я сижу в кустах со спущенными шортами – выше того, что я могу воспринять со спокойной душой. К тому же он слишком хорошо слышит все звуки.
Я не отхожу далеко, не дальше сотни метров, да так, чтобы между деревьями проглядывалась трасса, чтобы не потеряться.
Когда возвращаюсь – попутно ищу по дороге подходящий прут, чтобы сделать себе лук. Хорошо, когда рядом есть кто-то сильный, готовый получить за тебя ранение, но я не привыкла прятаться за чужой спиной.
В наше время недостаточно сильный человек в конце концов умирает не своей смертью.
Хорошую, достаточно длинную и не сухую палку без зазубрин я нахожу довольно быстро, но обработать ее пока не могу, потому что у меня нет ножа. И еще – где-нибудь в городе должна заваляться достаточно прочная леска, чтобы сделать из нее тетиву.
Другое дело, что я не знаю, сунемся ли мы еще вглубь обваленных домов.
Я задерживаюсь у одного из деревьев, чтобы обломать для себя еще с десяток коротких веток для стрел, но не успеваю дотянуться до первой, как приближается что-то быстрое, словно ветер, усиленный скоростью молнии.
Меня хватают за плечи. Ощупывают голову, талию, тогда большие ладони стискивают мое запястье.
На мгновение я замираю и кажется, что надо мной нависает черная скала, тянущаяся куда-то в небо.
- Зачем ты пошла одна? – слышу знакомый голос.
Я смотрю на его шлем. На кусок своей майки, обвязанный вокруг его шеи.
Проснулся.
Впервые я слышу в его голосе столько эмоций. Злость и страх. Хотя обычно я улавливала в нем безразличие, иногда – интерес.
Я со странной растерянностью смотрю на наши сцепленные руки.
- Мне нужно было уединиться.
Мужчина резко выдыхает. Кажется, мои слова немого успокаивают его, но пальцы он не разжимает.
- Айна, я бесконечно долго наблюдал за людьми. Видел, как первобытные племена истребляли друг друга, как появлялись страны, случались промышленные революции. Думаешь, меня бы смутило, как ты справляешь нужду?
Я задерживаю дыхание, смотря на него с недоверием. Его слова вызывают во мне опаску и тревогу.
- Почему же вы напали на нас только восемь лет назад?
- Я не должен говорить об этом с тобой.
Неприятно слышать. Я пытаюсь вырвать запястье из его пальцев, но он только сильнее сжимает руку.
- Нет уж, ты бежишь за мной, стоит мне отойти на десять минут, но решаешь молчать о самом важном?
- Я бегу за тобой, потому что одно твое существование доказывает, что весь мой вид ошибался насчет вас.
Подняв подбородок, я смотрю на фиолетовое стекло. Но не вижу его глаз, из-за этого сложно понять: это он сейчас серьезно или изо всех сил сдерживает смех?
- Значит, я важна?
- Для меня.
Мое сердце восторженно сжимается и подпрыгивает, как это и должно быть у девушки двадцати трех лет, когда она слышит такое от красивого мужчины, но выражение лица не меняю. Смотрю неприязненно.
Я же даже не знаю действительно ли он привлекательный! И мыслью об этом незнании вру сама себе, потому что уже точно знаю, что у него сильное тело и завораживающий голос.
Он привлекает меня. Насколько ужасно, когда твоей первой любовью грозится стать пришелец, который помогал истреблять человечество?
Я не собираюсь нацеплять на лицо розовые очки и становиться наивной. У меня нет опыта во всем таком, но я не позволю запудрить себе мозги.
- Я тебе нравлюсь? – спрашиваю, поджав губы.
Чем больше я думаю о том, что привлекаю его также сильно, как и он меня – тем сильнее стучит мое сердце, но жестче хмурится выражение лица. Будто мне даже мерзко думать о любви. Так он должен это воспринимать.
- Я не знаю, что значит нравится. Наши чувства обычно не такие, как у людей. Ты важна.
Я фыркаю, снова пытаюсь вырвать руку, но все повторяется – он ее не отпускает.
- Ты не отпускаешь мою руку потому что мое существование что-то там доказывает, или сам так хочешь?
- Сам.
- Вот это и значит нравится, - хмыкаю и похлопываю его свободной рукой по плечу.
Наверное, приближаться к нему так и иронизировать было лишним, потому что иной вдруг перехватывает меня за талию второй рукой и прижимает к себе.
Я застываю, как кролик перед змеей, уставившись туда, где должны быть его глаза. На шлем.
- Спасибо, что объяснила, Айна, - говорит он вкрадчиво.
- А знаешь, что мне важно? – спрашиваю, стараясь придать голосу безразличной интонации, хотя он наверняка слышит, как бешено колотится мое сердце.
- Что?
- Увидеть, как ты выглядишь. Почему ты никогда не снимаешь шлем?
Иной молчит, будто задумывается о моих словах.
- Я могу снять его, но ты должна сделать кое-что взамен.
  
Глава 27
 
- Что я должна буду сделать взамен? – спрашиваю, нахмурившись.
Он молчит несколько мгновений, будто задумчивость ненадолго перерастает в колебание. Его шлем ловит отблески слабого света, и я снова пытаюсь угадать, что скрывается за ним.
Какого цвета его кожа и глаза? Красив ли он? Напоминает ли человека или сильно отличается?
Выдохнув, я качаю головой.
Конечно, все не могло быть настолько просто, иначе люди давно бы узнали о внешности иных, но до сегодняшнего дня не было ни одного сведения о том, что был замечен хоть один пришелец без шлема. Или что с кого-то из них удалось снять внеземную экипировку.
  
- У нас есть ритуал, — объясняет он. — Слияние разума. Мы узнаём друг друга полностью. Без слов, без лжи, без возможности что-то спрятать.
Он смотрит на меня — я это чувствую, хоть и не вижу его глаз за шлемом. От этого взгляда у меня по спине пробегает холодок.