Деньги правят миром (СИ)

— Просто. Взять и спросить. Интересно же. Давай завтра?
— Да ты что… я… так не могу.
— А что тут особо «мочь»? Трудно произнести: «Как ты думаешь, я тебя хорошо понимаю»? Разве ты не хочешь узнать, что он думает по этому поводу?
— Хочу…
— Тебя что-то пугает? Думаешь, он скажет, что ты ничего не понимаешь вообще?
— Он так не скажет, — улыбнулась Эванс.
— Он захочет соврать тебе?
  
— Н-не… не думаю.
— И все-таки просто камень с души упал, когда он вернулся. Я так рад.
— Ты тоже меня понимаешь, Питер, — вдруг улыбнулась Эванс. — Ты… Удивительный. Спасибо тебе.
«Мда. Был бы юнцом, покраснел бы… Какое счастье, что эти дети не обращают особого внимания на некоторые детали просто в силу возраста...»
Раннее утро застало возле комнаты Снейпа их обоих. Пит еще идя по коридору заметил девичий силуэт, направляющийся к той же двери, что и он. Они молча и понимающе улыбнулись друг другу. И когда услышали первые шорохи за стеной, Петр едва успел поймать руку девочки.
— Подожди стучать! Забыла, сколько он чая выпил?
Эванс прикусила губу и порозовела.
— Сколько будем ждать?
— Думаю, минут пять-десять.
— Больше пяти я не выдержу. Я хочу все узнать…
— А может, увидеть его снова?
— А? Да, наверное.
— Если все хорошо, ты можешь больше не волноваться.
— А вдруг он что-то такое сделал? Опасное для себя? Он ведь помощи не попросит, я знаю…
«И что могло случиться, чтобы эта пара была так жестко разбита? — думал Петр, вспоминая прочитанные книги. — И главное, как уберечь их от этого, не знаю чего?»
Он все-таки подумал и отвел девочку от дверей. В конце концов, неприлично так стоять…
Снейп все-таки оказался очень быстрым, так что через десять минут они уже сидели на веранде за принесенным эльфами завтраком.
— Сначала все доешь, — распорядилась Эванс, неожиданно совершенно успокоившаяся. — Терпели ночь, потерпим и еще несколько минут.
— Вы позволите к вам присоединиться? — спросил хозяин дома.
А они и не заметили, как он подошел.
— Северус? Твои дела — твое решение.
— Как я могу быть против? Если бы не вы, мистер Фоссет, я бы никогда не смог… Это вы спасли ей жизнь!
— Не преувеличивай, мальчик. Это ты полностью выложился, это ты варил все зелья и искал рецепты, это ты задал мне вопрос. Преуменьшать то, что сделано тобой, и преувеличивать то, что сделано другими — нездраво и неправильно. Не стоит давать связывать себя долгами, пусть ты и считаешь, что что-то должен. Считай это про себя. Все равно вернешь, как только сможешь. Совершенно не обязательно это декларировать — ты словно пес, который просит, чтоб его взяли на сворку. Ты не любишь свободу? Если я узнаю, как все прошло, это будет достаточной платой для меня, как для ученого.
Наконец Северус начал рассказывать. Сбиваясь, то бледнея, то покрываясь красными пятнами — было видно, как непросто далась ему эта неделя. Оказалось, они с отцом смогли-таки вытащить Эйлин едва ли не с того света. Но для этого…
Северусу пришлось не единожды переломить себя. И не только ему. А как…
Напоить Тобиаса Снейпа кучей полезных снадобий оказалось просто. Особенно после того, как они освоили беспалочковый Конфундус.
— Не зря старались, определенно не зря, — порадовался Пит.
Северус и Лили активно закивали.
— А потом надо было следить за ним, пока из организма выводился весь алкоголь и, как оказалось, другие… вещества. Ему было очень плохо. Он… приходилось буквально за руки держать, чтобы чего с собой не сделал. Его рвало чем-то черным, склизким, а потом эти комки шевелились… Что это могло быть?
— Проклятье?
— Я тоже так подумал… Но никогда не видел. Представить себе не мог! И знаете, после всего, он стал не похож на себя. Зато мама… Она так улыбалась, когда он к ней вошел. И он… он испугался, увидев ее в постели. Бросился к ней… я его чуть не… того. А он ее обнял. А когда я только приехал, ему было плевать. Он и меня едва вспомнил.
— Точно проклятье. Получается, твои зелья могут… ого. Нет, ого-го, Северус!..
Тот наконец улыбнулся.
Трое суток ему пришлось сидеть с Тобиасом Снейпом, как с малым ребенком. Поить, кормить… очищать. И еще помогать, то есть делать все то же для матери, у которой не было сил даже привстать.
— Почему ты не взял меня? — прошептала Лили. — Я бы помогла.
— Ты? Тебя? В ту грязь?! Никогда.
— Зря. Она бы справилась.
Снейп обвел недоумевающим взглядом Лили и Питера.
— Давайте об этом потом, — предложил мистер Фоссет.
И Северус снова рассказывал, наперекор собственной скрытности и старым привычкам, словно избавлялся от давней тяжкой ноши. О том, каково это было, признавать ненавистного ранее человека своим отцом, а давно опротивевший дом — своим домом.
И как все стало меняться. Как постепенно исчезала сама по себе грязь и паутина… Он не колдовал! Совсем! Нет, дом не обновился и мебель не стала новой, но вот запах… он изменился. Неуловимо, странно, но стало легче дышать. Появились краски. Ушла обшарпанность, запустение.
— Там теперь хорошо, — снова улыбнулся он. — Не знаю, что это за волшебство, но это… Я даже слов подобрать не могу.
— Ты торопишься обратно? — спросила Лили, сжав под столом кулачки.
— Нет, — улыбнулся Снейп. — Тобиас… Отец хорошо за ней ухаживает. И мама уже встает с постели. Ей лучше, правда. Но я еще должен вернуться.
— Должен?
— Я… хочу вернуться домой. Пусть не сейчас… Тут лаборатория, я бы только закончил одну вещь…
И вопросительно уставился на мистера Фоссета. А тот словно ждал…
Действительно, кто, кроме него, расскажет все этим детям — надломленным ветвям, которым, если они не поймут самого главного, будет не суждено укорениться? Сами маги и вся их магия — всего лишь верхушка, а вот «энергетическое дерево» — низ айсберга, основа. Не родовая магия, а корни, питающие магию в целом. Древнейшее взаимодействие, симбиоз людей и земли, где они живут, циркуляция энергии магии, прекращать которую, разрывать нити, убирать и расплетать корни — значит ослаблять всю систему.
— Так вот откуда заморочки древних родов, — присвистнул Петр. — Так вот в чем причины близкородственных браков. Усиление…
  
23. Род, кровь и магия, как они есть и справедливость, как ее нет
 
Северус то появлялся, то исчезал с завидной периодичностью: беспокоился о матери после всего, что было. А когда возвращался, первым делом шел к своей подруге. Потом немного разговаривал с Питером и Люпином, которым обычно не удавалось уговорить его остаться хотя бы до обеда, после чего исчезал снова.
Петр уже пожалел, что так качественно зачаровал ему порт-ключ, но сетовать на то, что Северус не ценит его труды, при снейповском-то болезненном самолюбии, было чревато тем, что тот разорит свой счет в банке, естественно, в пользу Петтигрю. Пита это не устраивало. А тут еще вечерние посиделки с Эванс — посиделки, в которых совершенно определенно должен был участвовать не он! Но как сказать об этом Снейпу?..
— Что с ним происходит? Он никогда за мной не ухаживал… — Лили, смущаясь, мяла в руках платок вместо того, чтобы накинуть его: прохладой от реки уже тянуло довольно явно.
— Тебе неприятно? — спросил девочку Петр.
— Не знаю… Наверное, я просто к такому еще не готова. И потом… он стал каким-то не таким. Я не могу объяснить! Все, все почему-то иначе.
— Тебя это настораживает?
Лили вздохнула и пожала плечами.
— Можно, я спрошу тебя прямо? Ты если не хочешь, вслух не отвечай. Себе ответь — это самое главное. Ну, а мне… только если доверяешь. Но даю слово, что никому ничего не скажу.
  
Лили с некоторой опаской покосилась на однокурсника. Она уже довольно давно воспринимала его как старшего друга, но такими серьезными их разговоры еще не были.
— Спрашивай уже…
— Ты любишь Северуса? Настолько, чтобы связать с ним всю свою жизнь?
Лили молчала довольно долго. Петр тоже молча посматривал в ее сторону, но не часто, чтобы не смущать. Да, она определенно уже не ребенок, но и девушкой назвать пока еще сложно. Стопроцентный тинейджер. И любые подвижки сейчас, в этом самом возрасте могут стать для нее решающими… Что будет лучше для нее? Что вообще ей нужно? На самом деле, в любом возрасте это порой самые трудные вопросы. В том числе потому, что часто ответы на них могут быть почти диаметрально разными.