Владимир, Сын Волка 3 (СИ)

— Вот, — произнёс недовольный Кастро. — Выгода — новое слово, появившееся в лексиконе современной советской власти.
— Не нравится — денонсируй соглашение, — махнул рукой Владимир. — Я хочу сделать по-человечески! Я хочу исправить последствия решений этого дебила, которого надо было расстрелять и закопать в самой глубокой яме, чтобы не портил атмосферу!
Кастро гневно пыхнул сигарой, встал с лавки и несколько раз прошёлся по настилу беседки туда-сюда.
  
— Ладно, новое предложение, — заговорил Жириновский. — Ещё двадцать танков и двадцать БМП, но уже Т-80Б и БМП-3.
Возможно, ценой безвозвратных потерь в технике, Владимиру удастся превратить вредительство Горбачёва в феноменальный успех советской дипломатии — при условии, что Кастро не будет артачиться и подпишет новое соглашение.
На Кубе есть богатейшие запасы никеля, около 10% разведанных мировых запасов, а также солидные запасы нефти — советские специалисты оценивают их в 100–200 миллионов баррелей, но есть оценка потенциальных залежей, в интервале от 1 до 9 миллиарда баррелей.
Разведка нефтяных запасов на Кубе практически стоит на месте, потому что Кастро ждёт, что Жириновский поступит с ним, как с восточноевропейскими странами и «отпустит», то есть, обрежет снабжение. В связи с этим, экономика Кубы поспешно трансформируется, чтобы минимизировать возможный ущерб, но успехов в этой трансформации не наблюдается — Кастро приехал поговорить, в том числе, об этом.
Всё-таки, СССР практически полностью покрывает потребность Кубы в нефтепродуктах — обрыв приведёт к чему-то, близкому к катастрофе.
Но Жириновский не готов отказываться от острого кинжала, находящегося близко к беззащитному подбрюшью США. Сокращения поставок не будет, а произойдёт нечто противоположное. Если Кастро согласится.
Это военно-политическая плоскость, а не экономическая — США должны знать, что Жириновский, если будет надо, не сдаст назад, в отличие от Хрущёва, и разместит на Кубе всё, что нужно и не нужно.
До ядерных ракет, конечно, дело не дойдёт, потому что Владимир не безумец, но вот небольшой военный контингент, который расширит группу военных специалистов на Кубе, на всякий случай, разместить можно.
— БМП-3? — спросил заинтересовавшийся Кастро. — Двадцать штук — это слишком мало. Мне нужно двести БМП-3, а также налаженная материально-техническая база для их обслуживания.
— Я знаю, что ты не боишься бога, Фидель, но умерь свои аппетиты! — попросил Жириновский. — Пусть ты и атеист, но совесть-то иметь надо! Это вымогательство!
— Это то, что ты мне предлагаешь, является вымогательством! — возмущённо воскликнул Кастро. — Вы ведь даже не коммунисты — проклятые социал-демократы, предатели идей Маркса!
— Может и так, но мы лучше, чем американцы! — парировал Жириновский. — Нужно адаптироваться к новым реалиям — Куба только выиграет от того, что на ней появятся советско-кубинские предприятия!
— А на каких условиях⁈ — спросил председатель Кастро.
— Строим за наш счёт, работают наши специалисты, от вас сырьё и нужные разрешения, — ответил готовый к вопросу Владимир. — Прибыль делим 80 на 20, в нашу пользу, естественно — до выкупа по номинальной стоимости предприятия, а затем 40 на 60, в вашу пользу. Постепенно «натурализуем» производство, то есть, заменяем прибывший кадровый состав местным. В итоге, я вижу высокотехнологичные кубинские предприятия, приносящие стабильную прибыль и выгодные обеим сторонам.
Фидель Кастро крепко задумался. Он не доверяет Жириновскому, потому что видит в нём замаскированного капиталиста, которого все вокруг, почему-то, видят продолжателем дела Ленина и Сталина.
Он зрит в корень — Жириновский не считает себя марксистом-ленинистом, не является им и строит нечто противоположное.
Он создаёт то, что ещё никогда не было создано, но должно было появиться естественным путём, в ходе эволюции капиталистической системы.
Кайзеровская Германия приблизилась к этому на несколько шагов, ошалела от результатов, но умерла, не сумев использовать все плоды национально-плановой экономической системы. Решительно победи Германия, каким-то чудом, в Первой мировой войне, вся Европа пала бы под пяту кайзера, а все выжившие соседи были бы вынуждены перенять его модель, как более эффективную и жизнеспособную.
Революционные настроения в Германии легко купировались фактическим ограблением Франции, Великобритании и Российской империи, а также обретением всех французских и британских колоний, что создало бы новую мировую реальность.
А без революции у кайзеровской Германии всё было бы очень хорошо — сверхдоходы позволили бы повысить уровень жизни в сердце империи, а мнением всех остальных стран по вопросам справедливости мирового передела можно было бы пренебречь.
Дальше же должно было начаться дальнейшее совершенствование национально-плановой экономики — Германии не нужно было бы, как СССР, сначала мучительно преодолевать аграрность, потому что она уже была индустриальной сверхдержавой, а это значит, что она могла бы раньше приступить к совершенствованию плана, чтобы бетонировать своё мировое доминирование.
Это ужасный сценарий для остального мира, потому что кайзеровские немцы вряд ли бы придерживались идей интернационализма и использовали бы свою национально-плановую экономику для эффективного выкачивания ресурсов из колоний. Это позволило бы им превратить свою страну в индустриальное сердце мира, фабрику всех мыслимых товаров, дешёвых и качественных, а также главного военного гегемона.
В США было слишком много проблем, чтобы суметь быстро перестроить экономику под новую модель, но они были бы вынуждены сделать это, потому что Германская империя бы угрожала их экономике — даже без войны.
Владимир сейчас наблюдает аллюзию: он, конечно, не в положении гипотетического кайзера, победившего в Первой мировой, но он сохранил Союз, отторгнув от него слабые части, чтобы усилить и стабилизировать остальные, у него под контролем индустриальная сверхдержава со стремительно рассыпающимся блоком дружественных стран, а ещё он пользуется лояльностью населения и отсутствием организованной оппозиции.
СССР сейчас пребывает в состоянии коренного экономического передела имени Владимира Жириновского, который неизбежно приведёт к стабильному росту экономики, а дальше, по мере модернизации промышленности, к вступлению в гонку за статус высокотехнологичной фабрики мира.
И Куба, вместе с почти десятком других стран, ему в этом поможет — совместные предприятия дадут СССР краткосрочный и среднесрочный выигрыш, а сотрудничающим странам выигрыш в долгосрочной перспективе.
Например, некоторые предприятия, такие как комбинаты по переработке сахарного тростника, которые будут построены на Кубе, окупятся в течение 5–7 лет, за которые кадровый состав станет коренным, что снизит затраты СССР, а также исключит его из значительной части расходов.
У Жириновского есть видение конечного результата — сонмов предприятий, не только приносящих доход в бюджет, но и обеспечивающих вал товаров, которые, значительной частью, будут экспортироваться в СССР.
Это не похоже на колониальное ограбление, потому что им не является, но это кардинально отличается от предыдущей модели взаимодействия с союзниками.
Африканские страны выигрывают от этого больше всех, потому что для них это долгожданная индустриализация, которая даст им шанс вырваться из пучины неоколониализма, в который их загнали западные страны.
Пусть индустриализация будет идти медленно, но зато практически безболезненно, с технологическим донорством СССР. Это максимум гуманизма, который может себе позволить Жириновский — ему нужно откуда-то брать деньги на модернизацию собственной экономики и он ищет их везде, где только может.
  
КНР, его главный конкурент, получает умопомрачительные западные инвестиции, пока США и Европа изо всех сил удерживают свои рецессии от скатывания в экономический кризис — очень тяжело противостоять этому.