Владимир, Сын Волка 3 (СИ)

Он кивнул им и отступил от микрофонов.
* СССР, РСФСР, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 3 декабря 19 90 года*
— … измена Родине — советские граждане до сих пор поражены и негодуют от осознания того, что генеральный секретарь ЦК КПСС организовал антидемократический заговор, — продолжала ведущая программы «120 минут» на фоне демонстрируемых кадров.
  
А на экране идёт нарезка коротких фрагментов из зала заседаний суда, где в клетке сидит окончательно потухший Горбачёв, смотрящий в пол.
Он знает, что жить ему осталось недолго, потому что даже одной статьи за измену Родине вполне достаточно для высшей меры социальной защиты, а ему ведь ещё вменяют должностной подлог, злоупотребление властью и участие в антисоветской организации. Если с изменой Родине можно было робко надеяться на пожизненный срок, то вот с совокупностью статей, а также общественным резонансом, который, хочешь не хочешь, влияет на решение судей, смертная казнь гарантирована.
Жириновский поправил галстук и продолжил вычитывать свою речь на предвыборном митинге, который состоится на Красной площади в полдень воскресенья.
Он собирается стать первым президентом СССР, но это лишь формальность, которая закрепит его неформальный статус.
Абсолютной власти этот пост не даёт, потому что единственное, что он может — это накладывать вето на принятие законов в Верховном Совете СССР, предлагать законодательные инициативы, назначать и освобождать от должности руководителей Совмина, руководить Советом обороны, быть верховным главнокомандующим, а также исполнять представительские и внешнеполитические функции.
Также ему скоро дадут полномочия вводить режим военного или чрезвычайного положения по всему Союзу, но только после согласования со вновь обретшим какое-то значение Президиумом Верховного Совета СССР. То есть, по собственному желанию, ни с того ни с сего, режим ЧП ему вводить нельзя, хотя ему, конечно же, было бы приятно иметь такую возможность…
«Объявить бы военное положение, чтобы мобилизовать всю страну и вычистить всех этих подонков, занимающихся вредительством и саботажем», — подумал Владимир, раздражённо зачеркнувший слово «денонсировать» и заменивший его на «отменить».
Ситуация в экономике, по-прежнему, остаётся напряжённой — ГКО всё ещё берёт промышленность под свой контроль и наваливает работы МВД, КГБ и ОБХСС, потому что постоянно вскрываются факты коррупции и вредительства, почти всегда, так или иначе, связанные с кооперативами и «цеховиками».
В процессе было установлено, что кадровый резерв Организации начал показывать дно и уже не может удовлетворить растущие запросы ГКО. Происходящего сегодня не было в далекоидущих планах Директора, который был настроен стократно более пессимистично и даже не рассчитывал на то, что удастся получить столько полномочий сразу и взлететь настолько высоко.
Теперь же, из-за этого недочёта, Жириновский вынужден проводить экстренное «потрошение» ДОСААФ — лучшие кадры из миллионов членов отправляются в специальные учебные центры, где начинают проходить профильное обучение.
Также ГКО шерстит все ведомства на предмет компетентных людей, не связанных с различными схемами предыдущего руководства — происходит возвышение рядовых сотрудников, что воспринимается населением, как возврат к славному прошлому, когда рабочие сами управляли своими предприятиями.
Но Жириновскому всё равно, из какого класса происходит новый руководитель — его волнуют только результативность и способность проводить в жизнь радикальные изменения во внутренней структуре предприятия. Если оказывается, что действующий руководитель соответствует новым стандартам и расположен к сотрудничеству, то он остаётся на своём месте, потому что это не идеологический вопрос и никогда им для Владимира не был.
«Нужно поскорее заканчивать с новыми кузницами кадров», — подумал он.
Экономический институт Госплана СССР уже получил новую программу, а также повысил требования для поступления — теперь он полностью реструктурируется, под новые задачи.
Госплан СССР тоже подвергается реструктуризации — он превращается в инструмент ГКО, имеющий в своём распоряжении полномочия координации и контроля.
«Иронично, что все те, кто рискнул уйти из Госплана, теперь вернулись, но уже на высшие позиции», — подумал Жириновский и улыбнулся своей мысли. — «Так, надо пореже применять „советский народ“ и побольше „советских граждан“, а то как-то слишком обезличенно получается и слишком обще…»
Реформы, по мнению большинства государственных функционеров, слишком радикальны и даже более радикальны, чем всё то, что раньше пытался реализовать Горбачёв, но зато они не содержат в себе «либерализации», «рыночных элементов» и прочей «гласности», что и пугало консервативное большинство.
Жириновский предложил кое-что другое, не противное этому большинству, но, тем не менее, непонятное.
Со стороны, при не очень внимательном взгляде, всё выглядит так, будто всё осталось, как и раньше: Советский Союз, Советская армия и советская экономика. Но если посмотреть внимательнее, то станет понятно, что КПСС больше нет, а есть СДПСС, об интернационализме в СМИ упоминают исключительно в контексте действий ОКСВА, но зато парад прошёл блестяще, как и большой концерт на стадионе.
— Здоров, Вольфыч, — вошёл в кабинет Орлов.
— Здоров, Гена, — кивнул ему Жириновский. — Проходи, садись. Если хочешь курить — кури, на здоровье, ха-ха…
Геннадий сел в кресло и достал из кармана пачку «Marlboro».
— Есть новости от Крючкова, — сказал он. — Наверное, он пошлёт тебе их письмом или позвонит, когда будет уверен наверняка, но я думаю, лучше тебе узнать это пораньше — похоже, что Хусейн действует точно так, как ты говорил. Иракские войска стягиваются к границам Кувейта, а агентура в Ираке передаёт сведения о грядущем начале вторжения. Что будем делать?
Недавно была международная новость — Кувейт потребовал немедленно вернуть 19 миллиардов долларов США, которые Ирак занимал у него на военные расходы. А за ней последовала новость о том, что Хусейн во всеуслышание заявил о том, что Кувейт ворует его нефть.
— Ничего, — усмехнулся Жириновский. — Хотя нет, осудим, конечно же. Мировое сообщество обеспокоено и всё такое. В ООН у нас кто сидит? Воронцов? Попрошу его выразить очень сильную обеспокоенность и строго осудить действия Ирака. Чтобы ай-яй-яй!
Ирано-Иракская война, де-факто, закончилась ещё 24 октября, когда смолкли последние орудия, но де-юре её окончание состоялось 12 ноября — подписан Брюссельский мирный договор, к международному удовлетворению.
Экономика Ирана находится в тяжёлом положении, а США даже не думают помогать финансово своему «меньшему другу», но ситуация поправима. Потребуется много времени на послевоенное восстановление — теперь оно, хотя бы, есть.
А вот с экономикой Ирака всё гораздо хуже, потому что долгов уйма, по ним надо платить огромные деньги, а вчерашние союзники совсем потеряли интерес к Хусейну и их больше не волнует, что с ним будет дальше, включая также и СССР, который временно присоединяется к обеспокоенной мировой общественности.
Нужно было срочно что-то делать и Хусейн не придумал ничего лучше, чем вторжение в Кувейт — раз он начал, то скоро следует ожидать ответных действий со стороны США и Европы.
— Ха-ха… — не очень уверенно посмеялся Орлов. — А как скоро будет ответ со стороны Запада?
— Ну, примерно три-четыре месяца на реакцию им потребуется, — пожал плечами Жириновский. — Но они быстро соберут авианосную группировку и начнут подготовку операции. Надо бы отправить нашему большому другу Хусейну побольше зенитно-ракетных комплексов…
  
— Думаешь, стоит? — с сомнением спросил Геннадий.
— Это я буду обсуждать на срочном заседании Совета обороны, — ответил Владимир. — Но посмотрим, решится ли Хусейн на вторжение — а то стягивание войск к границе, само по себе, не гарантирует, что вторжение точно будет. Скоро выясним, есть ли у него яйца.