Владимир, Сын Волка 3 (СИ)

— Зачем? — спросил Жириновский.
— Мы считаем, что необходимо провести чрезвычайный Съезд народных депутатов, чтобы избрать нового председателя Верховного Совета, — объяснил Крючков. — Горбачёв предпринял попытку государственного переворота, что он собирался осуществить с помощью назначения новым председателем КГБ генерал-полковника Гаськова — это, как вы, наверное, догадываетесь, его человек!
  
— Да вы что⁈ — с неподдельным удивлением спросил Владимир.
Его очень удивило услышанное.
Гаськов — это чей угодно человек, но не Горбачёва. Напоказ он продолжает проявлять лояльность генсеку и даже до сих пор состоит в КПСС, в отличие от очень многих, но это только напоказ. Так просто нужно, на всякий случай.
А ещё у него есть договорённости с Жириновским, что после президентских выборов, которые должны состояться в марте 1991 года, он будет назначен заместителем руководителя ГКО, которая выше министерств и комитетов, а также получит место в Совете обороны СССР. И это не говоря уже о внеочередном звании маршала Советского Союза и звании Героя Советского Союза за деятельность в Афганистане.
Но Горбачёв, зачем-то, сделал свой ход — неожиданно для всех назначил Гаськова председателем КГБ и срочно вызвал его из Берлина. Константин Эдуардович сейчас в небе и меньше чем через полтора часа прилетит в Москву — он ещё не знает подробностей произошедшего…
— И чего вы хотите добиться? — спросил Владимир. — Какие требования выдвигаете?
— Мы не выдвигаем никаких требований, Владимир Вольфович, — ответил на это Крючков. — Но считаем, что необходимо провести смену председателя Верховного Совета. Как только будет проведён Съезд, по итогам которого будет избран новый председатель, мы вернём войска на исходное положение.
— Я советую вам прекратить это немедленно, — сказал Жириновский. — Это неконституционный метод — ни Горбачёв не имел права единолично назначать председателя КГБ, ни вы не имеете права проводить государственный переворот, с какими угодно целями. Отзовите войска, а также освободите задержанных народных депутатов и Горбачёва.
— Вы не понимаете, Владимир Вольфович! — воскликнул Крючков.
— Это вы не понимаете, Владимир Александрович, — сказал Жириновский и тяжело вздохнул. — Решение Горбачёва изначально обречено на провал — Верховный Совет СССР отменил бы его на следующем заседании, как неконституционное. А ваша самодеятельность…
— Вам нужны доказательства заговора⁈ — спросил разозлившийся Крючков. — Пришлите кого-нибудь в Сенатский дворец — мы выдадим ему доказательства в полном объёме!
— Какие у вас есть доказательства? — нахмурился Жириновский.
— Аудиозаписи переговоров заговорщиков и показания захваченного участника! — ответил председатель КГБ. — Вы не до конца понимаете, кто такой Горбачёв — он очень на многое готов ради власти! Это антиконституционный заговор, с целью упразднения Съезда народных депутатов и «избрания» нового состава Верховного Совета СССР! Он хочет вернуть утраченную власть, а вы выступаете по телевизору, довольный собой!
— Представьте мне доказательства, — потребовал Жириновский. — Но не предпринимайте никаких опрометчивых действий — ситуация накалена, и любое неосторожное движение может привести к эскалации. Вы осознаёте это?
— Да, я осознаю, — ответил Крючков. — Но не препятствуйте нам — мы действуем во имя спасения Советского Союза.
Жириновский положил трубку и уставился на Чебрикова, который тоже слушал этот разговор.
— Насколько велика вероятность того, что этот заговор существует где-то ещё, помимо его воображения? — спросил Владимир.
— Я оцениваю её, как среднюю, — ответил Виктор Михайлович. — Вы сами знаете о том, что обсуждалось в Кремле Горбачёвым и Яковлевым.
Прослушка от Управления безопасности, установленная тайно, позволяет слушать все разговоры Горбачёва, какие он только ведёт в своём кабинете. Но там же есть «официальная» прослушка, поэтому ничего серьёзного он там никогда не обсуждал. И тот случай, в котором Яковлев и Горбачёв беседовали полунамёками, обсуждая охоту и рыбалку, нельзя было однозначно отнести к обсуждению заговора, но явственно чувствовалось, что это точно разговор не об охоте и рыбалке…
— Только поэтому мне не стало смешно, когда Крючков рассказал мне о заговоре, — кивнул Жириновский. — Но я думал, что всё это не воплотится в жизнь, потому что я знаю, что это за человек — Михаил Сергеевич Горбачёв.
По его убеждению, Горбачёв слишком глуп и слишком труслив, чтобы решиться «взять визгливого кабана на рогатину, как в старые добрые времена», но он и не один, поэтому полностью исключать ничего нельзя.
— В любом случае, мы не располагаем данными о том, что именно начал делать Горбачёв, — развёл руками Чебриков. — Мы не всесильны.
— С Орловым связывались? — спросил Жириновский.
— Связывался — он в таком же недоумении, — ответил начальник Управления безопасности. — Крючков не поставил его в известность о задуманном, как и большую часть Комитета.
— Отправьте надёжного человека за доказательствами, — приказал Жириновский.
— Сейчас отправлю… — кивнул Чебриков и поднял трубку безнаборного телефона. — Передай трубку Трофимову. Трофимов? Отправляйся в Кремль, скажи, что от Жириновского — тебе нужно получить некий пакет. Заберёшь его и сразу езжай в Дом воинов. Как понял? Исполняй.
Он положил трубку и уставился в тёмное окно, отражающее свет потолочной лампы.
На улице тьма, дождь, сырость и холод. Ключевые локации оцеплены подразделениями Таманской мотострелковой дивизии, которые просто выполняют полученные приказы. В этом ноль политики — исключительно требования Общевоинских уставов.
Во что всё это выльется — Жириновский не может это спрогнозировать.
Для него этот аналог ГКЧП стал полной неожиданностью, потому что даже хронологически это слишком рано — в прошлой жизни Директора это произошло 18 августа 1991 года, в совершенно других обстоятельствах.
К тому же, механизм введения общесоюзного чрезвычайного положения не согласован и не отработан, поэтому режима ЧП не объявлено — Крючков вообще ничего не объявил, а только арестовал Горбачёва и начал собирать народных депутатов для экстренного Съезда.
— Что сейчас делает КГБ? — спросил Владимир.
— Крючков дал приказ не делать ничего, — ответил Чебриков. — Я думаю, эта ситуация будет иметь очень большие последствия для всех нас.
— А потому что дебилы! — выкрикнул Жириновский. — Почему эти дебилы позволили себе самодеятельность⁈ Можно было связаться со мной, всё рассказать, а я бы принял меры! Нет, они лучше знают, как надо правильно спасать конституционный строй!
— Успокойтесь, Владимир Вольфович, — попросил его хладнокровный Виктор Михайлович. — Коридор для улаживания этого конфликта всё ещё сохраняется и он довольно широк.
— Вы не понимаете, Виктор Михайлович! — ответил на это Жириновский. — Это тяжёлый репутационный удар — этого вообще не должно было произойти! Как можно с серьёзным лицом выступать на международной арене после такого⁈
— Кровь ещё не пролита, — произнёс Чебриков.
— Пока что! — ответил на это Жириновский и невольно бросил взгляд на свой «тревожный комплект».
Это бронежилет 6Б4−01 и титановый шлем СТШ-81, но не те, что хранятся в бронеавтомобиле, а другой набор, хранимый в кабинетном тайнике, за фальшпанелью в шкафу для верхней одежды.
Помимо этого, в том же тайнике, но в оружейном сейфе, хранился АК-74М, ещё не поступивший на вооружение Советской армии. В войска он должен начать поступать только с апреля следующего года, но на вооружение Жириновского он уже поступил — это произошло около полутора недель назад.
  
Это «универсальный автомат», который заменит стандартный автомат — АК-74, «ночную» версию — АК74H, версию для десантников — АКС-74 и «ночную» версию для десантников — АКС-74Н. Теперь будет один автомат, вобравший в себя всё, чем обладали предшественники.
Пошло томительное ожидание — все хотят избежать начала боевых действий, поэтому бездействуют.