Владимир, Сын Волка 3 (СИ)

— Это кто вам такое набрехал-то? — поинтересовался Жириновский.
Он слышал, что в Москве устоялось мнение, что лучшим председателем райисполкома был Жириновский, который превратил Таганский район в элитный: и домами застроил, и инфраструктуру отремонтировал, и дороги починил, а также открыл сразу семь школ и четыре больницы.
Другие депутаты от Организации, избранные председателями исполкомов, занимаются ровно тем же, потому что только так можно достичь КПЭ, выдвинутых Организацией помимо депутатских наказов.
  
Но московская общественность сравнивает всех с Жириновским — возможно, это синдром утёнка, ведь он первым начал усердно исполнять полученный наказ и даже сверх него.
Будь у него амбиции меньшего масштаба, он мог бы претендовать на должность председателя Мосгорисполкома…
— Да подруги во дворе болтают, — вздохнула соседка. — Ладно, не буду отвлекать вас, Владимир Вольфович — вы же человек занятой. Я каждое заседание ваше смотрю — правильно делаете, так их!
— Ха-ха, спасибо, — посмеялся Жириновский. — До свидания, Нина Владимировна!
— До свидания, Владимир Вольфович! — попрощалась соседка и закрыла дверь.
Он уже давно отмечает, что пенсионеры несколько иначе воспринимают происходящее в стране. Их ценностная система сформировалась при Сталине и Хрущёве, когда это была совсем другая страна, поэтому от пенсионеров не услышишь никаких заявлений о «правом повороте Жириновского» и «реставрации тоталитаризма» — наоборот, им нравится то, что страну возглавил «лидер с сильной рукой», который «обязательно наведёт порядок».
Пенсионеры, в подавляющем большинстве своём, голосуют за СДПСС и не волнует их, что социал-демократия — это не социализм и не марксизм. Им важнее, чтобы была сохранена стабильность, что и обещает Жириновский со страниц газет и с экранов телевизоров.
Обдумав произошедший только что разговор, Владимир вошёл в квартиру, где его встретил Мохаммад Ватанджар.
— Эх-хе! — воскликнул он обрадованно. — Заходи, Володя! Галина, как раз, готовит ужин!
Президент Афганистана решил остановиться в квартире Жириновских — благо, в ней есть комната для гостей.
— Ассаламаллейкум, Аслам, — пожал ему руку Владимир.
— Здравствуй, Володя, — ответил на рукопожатие Мохаммад. — Как рабочий день прошёл?
— Закон о Совмине принят, — сообщил ему Жириновский, проходя на кухню. — Галя, привет.
— Привет, дорогой, — улыбнулась ему жена и поцеловала в щёку. — Ужин будет через двадцать минут.
— Хорошо, — кивнул Жириновский и направился в комнату сына. — А где Игорь⁈
— Он с друзьями в школу пошёл! — ответила Галина с кухни. — Будет поздно — опять что-то разрабатывают в компьютерном классе!
— Хорошо! — ответил ей Владимир и пошёл в гостиную.
А там в кресле расселся Ватанджар, курящий сигарету и читающий газету. Владимир сел во второе кресло и тоже закурил, подвинув пепельницу в центр журнального столика.
— Встречался со студентами МГУ сегодня, — сказал Мохаммад. — А потом снова была встреча с Горбачёвым. Тебе не кажется, что у него какие-то проблемы? Ходит очень грустный, почти не разговаривает ни с кем…
— Это заметил не только ты, — покивал Жириновский. — Дела у него идут не очень — в марте выборы, на которых он точно не победит. А это значит, что у него останется только пост генсека в партии, в которой состоит сейчас менее пяти миллионов человек, но и то, оставшиеся состоят лишь номинально, потому что им лень куда-то идти.
Люди массово выходят из КПСС ещё с середины этого года, потому что разочарование достигло предела. Большая часть остаётся беспартийной, а кто-то хочет вступить в СДПСС, но Жириновский не хочет, чтобы его партия превратилась в новый аналог КПСС, поэтому вступление разрешается, но только после прохождения экзаменации.
Экзаменация ни к чему не обязывает, человек, в любом случае, вступает в партию, но в информационной базе Организации появляется личное дело с приложенными результатами экзаменации по «методике Гаськова».
— Грустно наблюдать за этим… — произнёс Ватанджар. — Он напоминает мне Кармаля в дни перед его отставкой…
Будь Владимир на месте Горбачёва, он бы смог мобилизовать хотя бы часть партии, создал бы новую платформу и не растрачивал имеющийся потенциал впустую. Но Горбачёв на такое просто не способен и лишь обречённо смотрит на часы, отсчитывающие время до выборов.
— А где, кстати, Кармаль? — спросил Владимир.
— Да в Кабуле он! — махнул рукой Мохаммад. — Пьянствует.
— А у вас, разве, нет запрета на продажу алкоголя? — нахмурился Жириновский.
— Отменили, — ответил Ватанджар. — У нас и так особо в народе никто не пьёт, кроме Кармаля, поэтому на заседании партии было решено, что в запрете нет особого смысла, а по национальному производству спирта для экспорта этот запрет бьёт.
— Ха-ха! — посмеялся Владимир. — Вам бы подлечить его — всё-таки, личность исторического значения…
— Не хочет он лечиться, — покачал головой президент. — Ему всё нравится, потому что президентская пенсия большая и он не успевает пропить её целиком.
— Жаль его, — вздохнул Жириновский и затушил бычок в пепельнице.
— Ужин готов! — сообщила Галина. — Володя, Аслам — идите кушать!
  
Глава двенадцатая
 
Черный камень
 
* СССР, РСФСР, город Москва, ВДНХ, 2 ноября 19 90 года*
— … поэтому можешь теперь сладко засыпать по ночам и ни о чём не думать, — продолжал Орлов. — Всё кончилось.
— Прямо всё? — уточнил Жириновский.
— Иначе бы я не стал говорить, — кивнул Геннадий. — Кое с кем совсем чисто не получилось, но большинство нейтрализовано надёжно и не подозрительно.
— Я не хочу знать подробностей, — произнёс Владимир.
— А я тебе их и не расскажу, — улыбнулся Орлов. — Не надо тебе ничего знать, кроме того, что дело сделано, а данные собраны.
— Какие данные? — озадаченно спросил Жириновский.
— Мне же нужно было как-то обосновать всё это перед Крючковым, — ответил Геннадий. — Ты же понимаешь, что просто так такую серию устранений было не провести?
— Да, понимаю, — кивнул Владимир.
— Заказ № 54-А готов! — позвал кассир через динамик над окном выдачи.
Орлов посмотрел на квиток.
— Это наш, — сказал он и забрал поднос с куриным кебабом, говяжьим бургером, двумя десятками куриных крылышек и двумя стаканами лимонада.
Несмотря на то, что на улице прохладно, они решили сесть на летней террасе заведения — внутри слишком людно и шумно.
Ларёк «Кебаб-гриль» на ВДНХ стал культовым местом и, в связи с кратно возросшей суточной проходимостью, был перестроен в полноценный ресторан с залом на шестнадцать столов и стойку на двадцать посадочных мест.
— Слышал, что вы в Берлине первую точку открыли… — произнёс Орлов, развернув бургер.
— Да, — кивнул Жириновский, макнувший куриное крылышко в неострую аджику. — Но зато сразу ресторан. Если будешь в Берлине, ищи его на Унтер-ден-Линден, недалеко от советского посольства. Называется «Union-Kebab».
— В начале следующего года, как раз, в наше представительство еду, — улыбнулся Геннадий. — Обязательно загляну.
Бургеры в сети общепита Организации появились чуть меньше месяца назад и вызвали нешуточный ажиотаж, потому что молва стихийно сформировала у общественности мнение, будто бы это точная копия американских бургеров, как в «Макдональдсе».
Но Жириновский смотрит в будущее и не хочет возможных проблем с авторскими правами, поэтому общая только идея, а в остальном рецептура отличается. Директор не был поклонником американского фастфуда, но несколько раз посещал популярные заведения, чтобы знать, что это такое и от чего млеют его ученики.
  
— И как? — спросил Владимир, глядя на то, с каким аппетитом Орлов поедает советский аналог бургера.
— Чувствуется, что с душой готовили, — ответил тот. — На вкус — гораздо лучше, чем в «Макдональдсе». И котлет не пожалели, и помидоров с маринованными огурцами — хорошо!