Министерство мертвых. Невозможная принцесса

– Еще нет. Я ждал тебя на час позже. Это странно.
– Почему? Ждали? А вы кто?
Он снова посмотрел на наручные часы, затем на часы на столбе.
– О, я опять забыл про часовые пояса. Ну, конечно, ты Аида Даркблум, и ты совершенно вовремя! Как себя чувствуешь, малышка?
– Э-э-э… нормально, а что?
– Тошнота? Головокружение? Замерзла?
– Да, немного, но…
– Это нормально. Скоро пройдет. Итак, на чем предпочитаешь добираться? Самолет, машину, параплан, дирижабль? Выбери дирижабль, а? Его никто никогда не выбирает, а мне ужасно любопытно.
– Добираться куда?
– В мир мертвых, разумеется. Ты что, не знаешь, что умерла?
Я рассмеялась. Немного наигранно и недоверчиво, потому что атмосфера вокруг совсем не располагала к веселью. Но часть меня все же надеялась, что мужчина рассмеется в ответ и скажет, что это он так пошутил. Но он смотрел совершенно серьезно.
– Нет. Я не в курсе, – посерьезнев, сказала я. И зачем-то добавила: – Извините.
– Ничего страшного. Стоит только оштрафовать подчиненного, как он тут же начинает саботировать процесс и скидывать свою работу на чужие плечи.
– Вы о чем?
– Неважно. Выбери, пожалуйста, транспорт, Аида. Это важно, поверь мне.
По коже прошелся мороз, и вдруг показалось что да, действительно важно.
– Хорошо. Поезд.
– Поезд? – Незнакомец нахмурился. – А почему?
– Мы же на вокзале, – пожала плечами я. – Логично, что отсюда уезжают на поезде.
Мужчина с интересом огляделся, словно впервые видел место, в котором находился.
– Надо же, и правда. Вокзал что-то значит для тебя?
Тут я уже не выдержала. Шутка затянулась. Я не умерла, я сбежала из дома и собираюсь уехать так далеко, как смогу. Найти работу, встать на ноги и никогда больше не вспоминать о городе, в котором выросла.
– Знаете что? Отстаньте от меня. Иначе я попрошу полицию вами заняться. Всего доброго.
– Ты где-то видишь полицию?
Я развернулась, чтобы уйти. До сих пор понятия не имея, где здание вокзала. Просто хотелось оказаться как можно дальше от незнакомца. Выбросить из головы странную встречу.
– Там ничего нет, Аида! – крикнул он мне в спину.
Не знаю почему, но я остановилась.
– Там пустота. Ты умерла, и Харон переправил тебя через реку мертвых. Теперь у тебя только один путь – со мной. Поезд отвезет тебя в следующий этап. Здесь ты лишь потеряешь время и, в конечном счете, себя. Не уходи с платформы, Аида. Иначе я тебя не найду.
Кажется, я уснула в машине, где-то на мыслях о водителе-Хароне. А может, он все же оказался маньяком и усыпил меня, чтобы зверски убить в ближайшем лесочке. А я сейчас вижу глюки от лекарств. Хотя в этом случае незнакомец даже не врет, я действительно почти умерла. Может, подсознание так пытается намекнуть, что садиться в чужую машину без приложения такси было не лучшей идеей?
Я все же дошла до края платформы, намереваясь вернуться туда, где остановилось такси. И тут же отпрыгнула в ужасе: из белесого тумана появилась рука. Жуткого красноватого цвета, она хаотично царапала бетонный пол в паре дюймов от моих ног.
– Я говорил, что не стоит. Вернись, пожалуйста, к поезду.
– Эт-то что? – От холода, пронзившего тело, я начала стучать зубами.
– Те, кто предпочел остаться здесь. Не доверившиеся проводнику души. Не войдешь в вагон – останешься с ними навсегда.
Обернувшись, я увидела поезд. Он прибыл совершенно бесшумно, не издав ни единого шороха. Без опознавательных знаков и светящихся табло, поезд казался одновременно до боли знакомым, и в то же время какой-то… пародией на реальный. В нем определенно что-то было не так, но сколько бы я ни рассматривала, не могла понять, что именно.
В детстве почти каждые выходные мы с отцом садились на поезд и ехали осваивать новый городок. Бродили по улицам, изучали кафешки, придумывали истории про жителей. Иногда веселые, иногда добрые, иногда страшные или грустные. Возвращались затемно, к тому моменту я уже дремала, закутавшись в папину куртку, и он нес меня домой от самой станции, так осторожно, как мог, чтобы не разбудить. А я притворялась, что у него получается.
 
Мужчина сделал приглашающий жест. Я еще раз обернулась к туману, но рука уже исчезла, хотя на камне остались глубокие царапины.
Пусть это сон, бред, галлюцинация – мне не хотелось проверять, что будет, если шагнуть в туман. Поезд хотя бы примерно соотносится с первоначальным планом. А зомби или что там неупокоенное лезло – нет.
Внутри поезд совсем не напоминал те, на которых мы ездили с отцом. Вместо удобных рядов сидений – потертые кожаные диваны вокруг деревянных столиков, вместо светодиодных ламп – канделябры со свечами. А еще ковры, тяжелые шторы на окнах и даже небольшой рояль в конце.
Мужчина выбрал один из столиков и кивнул:
– Садись.
Украдкой я ущипнула себя за запястье. Определенно больно. Но может ли быть больно во сне?
– Ты не спишь и не бредишь, и галлюцинаций у тебя нет.
– Откуда вы…
– Все думают одинаково. Все пытаются уйти. Все не верят.
Поезд медленно тронулся, оставляя платформу и туман позади.
– Но ты умерла, Аида. Придется в это поверить.
– Докажите! – потребовала я. – С чего мне вам верить? Порой люди, которые были под наркозом, рассказывают сказки и похлеще. Может, сейчас я лежу без сознания? Или кто-то подсыпал что-нибудь в мой бокал? Или я просто сплю и вижу интересный сон, который потом запишу и превращу в книгу. Стану богатой и знаменитой, как Роулинг… Кстати, вот! Мы едем на поезде в таинственный другой мир. Все как в моих любимых фильмах.
– Мы едем на поезде, потому что поезда для тебя обладают какой-то эмоциональной ценностью. Подозреваю, фильмы тоже – оттуда и отсылки. Пока ты не ступила на порог нашего мира, реальность вокруг питается твоей смертной жизнью. Но подумай сама. Что последнее ты помнишь?
– Как поймала такси, чтобы поехать…
– Нет, что последнее ты помнишь до машины.
Я умолкла. Ссору с мачехой помню отлично, как выскочила из дома, на ходу натягивая куртку – тоже. А дальше…
– Ты не помнишь, как поймала машину. Как села в нее. Как проделала часть пути. Если ты уснула или отключилась в баре, то почему не помнишь, как пришла в бар?
– Потому что иногда кратковременная память дает сбои… – не очень уверенно произнесла я.
– Или потому что момент смерти человека всегда окутан туманом. Чтобы не травмировать и без того шокированную душу. Вот что я тебе предлагаю, Аида. Представь, что я прав. Да, это может оказаться сном или бредом, но ты все равно не можешь заставить себя очнуться. Так притворись, что веришь мне. Ты умерла. Что думаешь?
– Что это несправедливо, – пожала плечами я.
Мужчина посмотрел на меня так, словно слышал подобные фразы каждый день: равнодушно и немного устало. Будто моя смерть для него – всего лишь работа, и в конце дня он забудет о девице, сидящей напротив, сойдет с поезда и пойдет в бар, чтобы выпить стаканчик-другой.
– Почему же?
– Мне всего девятнадцать. Я ничего не успела.
– А что такого ты спешила сделать, что не успела? Думаешь, мир не переживет, что ты не получила диплом средненького колледжа и не провела всю жизнь менеджером в супермаркете? Или что не рассталась с девственностью на выпускном? Или катастрофой для человечества станет твоя незакрытая кредитка? Кстати, чужая.
– Не чужая, а мачехи, – буркнула я, покраснев.
Он определенно знает обо мне если не все, то многое. Что говорит в пользу теории о бреде. И почему до сих пор не представился сам?
– Почему-то вы все считаете, что в ваших смертях есть трагедии. Будто то, что вы не прожили еще десять-двадцать-тридцать лет – ужасная несправедливость. Хотя на самом деле всем плевать. Миру плевать.
– Но не близким.
– Не им, – согласился незнакомец, и я даже приободрилась – нашли-таки точку соприкосновения!
Правда, потом он тут же снова вылил на меня психологический ушат холодной воды: