Инженер. Система против монстров 3 (СИ)

Девочка серьёзно кивнула:
— Буду слушаться. И Мики тоже будет. Мики, сидеть.
Её питомец, до этого беспокойно переступавший с лапы на лапу, покорно уселся, обвив себя полосатым хвостом.
Мы покинули БТР. Я, Борис, Искра. Женя тоже шагнул было за нами, но я его остановил:
— Останься. Позаботься о Вере и Олесе, если что.
Парень кивнул. В его взгляде я увидел не обиду, а понимание. Он принял свою роль защитника тех, кто остался внутри.
  
Наша группа двинулась к главному входу. Варягин шёл первым, рядом с ним возвышалась огромная фигура Медведя. Сокол двигался пружинящей походкой, нервы у него явно шалили, что неудивительно. Дальше шли мы с Искрой, Борис и Фокусник замыкали строй.
Двор был пуст. Ни трупов, ни мутантов. Только разбросанные ветром мусор и листья. Эта тишина казалась противоестественной, давящей.
Пластиковые двери главного входа были не заперты. Варягин подал знак, и мы вошли внутрь.
Нас окутал тяжёлый, спёртый воздух. Запах антисептиков, въевшийся в стены за десятилетия, смешивался с запахом ещё чего-то… чего-то неуловимо сладковатого, как запах перезрелых, начавших гнить фруктов.
Мы оказались в огромном, гулком вестибюле. Ни трупов, ни крови, что уже настораживало. И тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Её нарушил Фокусник:
— Что-то я сомневаюсь, что мы здесь твою сеструху найдём, Сокол.
Наводчик бросил на него злой взгляд, маг только пожал плечами. Мы двинулись вперёд по длинном мрачному коридору. Психиатрическая клиника. Отличные декорации для ужастика. Я прям физически ощущаю, как нарастает атмосферность.
— Как-то тихо здесь, — вздохнул Борис, поигрывая боевым молотом. — Ни тебе мутантов, ни бандитов.
— Радуйся, что тихо, — буркнула Искра. — Тишина в этом мире самое ценное, что есть.
Я кивнул. Всё верно. Вот только эта тишина какая-то… неправильная. Слишком глубокая, слишком давящая. Будто на тебя смотрят со всех сторон невидимки. Мои пальцы крепче сжали АКС-74У.
— Странно, — пробормотал Медведь. — Как будто все просто… исчезли.
Искра, идущая позади Варягина, демонстративно поёжилась и потёрла плечи, хотя в коридоре не было холодно. Её голос, намеренно громкий и театральный, разрезал давящую тишину:
— Знаете, я когда-то по журналистике курсач писала про всякие интересные психушки. Ну там, в стиле журналистского расследования. Так вот, в одной из таких лежал пациент, который всем доказывал, что у него в голове… интерфейс, — она сделала многозначительную паузу. — Да-да, представьте себе. Уровни, очки опыта, квесты. Врачи его, конечно, нейролептиками обкалывали, а он им всё твердил: «Вы не понимаете! Я скоро апнусь, вкачаю харизму и докажу, что я прав!»
Она хохотнула, смешок эхом прокатился по коридору.
— Интересно, что с ним стало, когда Система и правда врубилась? Наверное, сидит теперь где-нибудь в кабинете главврача, весь в «легендарках», и думает: «А я же говорил!». А может, он и стал этой самой Системой. И теперь мы все внутри его фантазии.
Борис нервно перехватил молот поудобнее.
— Ань, может, не надо, а? — попросил он. — И так жутко.
— Ой, да ладно тебе, качок, — отмахнулась она. — Саспенса нагоняю! Вот вам ещё одна байка в тему. Тут работал один главврач, помешанный на позитивной психологии. Он верил, что если человек постоянно улыбается, то он абсолютно здоров. И заставлял всех, и пациентов, и персонал, ходить с улыбкой до ушей. Буквально.
Она обернулась и посмотрела на идущего сзади Фокусника с широкой, жутковатой ухмылкой.
— Тех, кто отказывался «лечиться» добровольно, он лечил принудительно. Говорят, у него был специальный набор инструментов… чтобы улыбку на лице фиксировать. Навсегда. Его призрак, по слухам, до сих пор тут бродит и ищет хмурых посетителей, чтобы им помочь. Так что, мужики, дружно улыбаемся! А то вдруг местный эскулап решит, что нам срочно нужна его терапия. Бесплатно, между прочим.
Даже Медведь напрягся, а Сокол бросил на Искру короткий злой взгляд. Но она лишь пожала плечами:
— Что? Атмосферу создаю! А то идём как на прогулке в парке. Вот вам последняя, и замолкаю. Честно-честно.
Она приложила палец к губам, призывая всех к тишине, хотя тише уже было некуда. Ощущение, что за каждым окном, за каждой дверью кто-то наблюдает, нарастало.
— В детском отделении лежала девочка. У неё был воображаемый друг, с которым она постоянно шепталась. Только вот друг был не совсем воображаемый. То медсестра, которая на девочку накричала, с лестницы упадёт. То санитар, который её кашей невкусной кормил, случайно себе укол снотворного вколет. Девочка говорила, что это её друг злится. Все думали, она сама это делает, психопатка мелкая. А потом её нашли в запертой палате… ну, скажем так, в разобранном виде. А на стене её же кровью было написано одно слово: «Поиграли». Так что, если вдруг услышите шёпот… — она заговорщицки подмигнула. — Делайте вид, что вы глухие. Целее будете.
— Хорош придумывать! — не выдержал Борис.
— Всё-всё, молчу, — рыжая демонстративно «зашила» рот.
В этот самый момент воздух в коридоре стал ещё плотнее и тяжелее. И я услышал шёпот. Тихий, едва различимый, но очень отчётливый. Он звал меня по имени.
— Лёша… — прошелестел голос. — Лёша…
  
Глава 3
 
Призраки разума
 
Я резко обернулся. Никого. Только идущие следом Сокол и Фокусник.
— Ты что-то заметил? — спросила Искра, отреагировав на моё движение.
— Нет, — ответил я, нахмурившись. — Мне показалось…
Но шёпот повторился. Теперь он звучал ближе, прямо у моего уха:
— Лёша… ты один… совсем один…
Я потряс головой. Галлюцинации? От усталости? Или…
— У кого-нибудь голова болит? — спросил я.
— Немного, — ответила Искра. — Какая-то давящая боль, словно… кто-то пытается залезть в голову.
— Мне тоже не по себе, — признался Фокусник. — Будто кто-то смотрит.
Борис лишь хмыкнул:
— Да это всё от безделья. И из-за баек Искры. Вот если бы драка была, сразу бы всё прошло.
Варягин, идущий впереди, молча обернулся к нам. Его лицо выглядело непроницаемым.
— Командир, — сказал я. — Вы ничего не чувствуете?
Он посмотрел на меня. Глаза казались ясными, но в них мелькнула какая-то тень.
— Чувствую, инженер. Чувствую, что мы забрались в очень неприятное место.
В этот момент шёпот усилился. Теперь он звучал не только за спиной, но и вокруг. Множество голосов, переплетающихся, накладывающихся друг на друга. Они говорили о страхах, о потерях, о том, что мы никогда не найдём своих близких.
— Маринка… — прошептал Сокол. — Маринка, я иду…
Он перехватил автомат и чуть не рванул в тёмное ответвление коридора, но Борис крепко схватил его за шкварник.
— Эй, ты чего? — берсерк встряхнул стрелка. — Сеструху, что ли увидел?
— Я слышу её! Она зовёт меня! — срывающимся голосом выпалил Сокол.
Искра тоже побледнела. Она смотрела в пустоту, её губы беззвучно шевелились.
— Нет… нет, я не убивала их… они уже превратились…
Я понял. Это наведённые галлюцинации. И они направлены на каждого из нас индивидуально. Вытаскивают самые глубокие страхи, травмы и надежды.
— У кого-нибудь есть навыки, блокирующие ментальное воздействие? — спросил я.
— Есть, — отозвался Фокусник. — У меня перк «Магическая интуиция», даёт +15% к сопротивлению ментальным эффектам.
— Не густо, но хоть что-то, — вздохнул я. — Так, короче, у меня есть сильное подозрение, что кто-то из пациентов этой психушки мутировал нетипичным образом. В силу особенностей, так сказать. Оптимальное решение — брать руки в ноги и валить, пока нас не затянуло в омут галлюцинаций.
  
Сокол сразу же посмотрел на меня куда более осмысленным взглядом, чем пару секунд назад. Окрысился и заявил:
— Я без Маринки никуда не уйду! А ты, трус, вали! Так и знал, что от вашей шайки не будет никакой пользы.
Варягин положил ему руку на плечо:
— Остынь. Мы идём дальше, — сказал он спокойно. — Но идём осторожно. Инженер прав, здесь что-то не так. Фокусник, ты в авангарде. Твоя интуиция сейчас важнее любого оружия.