Как я строил магическую империю 6 (СИ)

— Очень много, — невесело усмехнулся человек, сам недавно бывший поджигателем.
— Документы, деньги?
— Вы мне сделали хороший сейф. Всё самое ценное лежало в нём и сохранилось.
— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич! — К нам подошёл майор Мышкин в сопровождении своего помощника капитана Жукова. — Есть идеи, кто это сделал?
— Здравствуйте… — Я кивнул полицейскому. — Как раз размышляем об этом. А как насчёт вас — сможете найти какие-то зацепки?
— Маловероятно. — Мышкин оглянулся на чёрное здание без окон. — Тут поработали серьёзные маги огня. В теории, что-то может дать опрос свидетелей, но я бы не стал на это рассчитывать. Жилых домов в округе нет, а дело было в шестом часу утра.
— Интересно, почему не ночью?
— С часу ночи до пяти утра усиленные патрули, — пояснил майор.
— Ясно, — выдохнул я. — Тогда мы, с вашего позволения, с Вячеславом Матвеевичем отойдём.
Но отойти мы не успели: на моём поясе зашипела рация.
— Свят вызывает графа!
— Акулов на связи, — ответил я в микрофон и быстро добавил: — Я не один.
— Разговор конфиденциальный.
Вот как?
Я быстро отошёл за угол и поставил звуконепроницаемое поле. И связь тут же оборвалась. Сука, совсем забыл.
Пришлось дойти до нашего внедорожника.
— Свят вызывает графа.
— Слушаю! — ответил я, закрыв дверь машины. — Тише только говори.
— Только что мы получили анонимное сообщение! — зашептал Свят. — Судя по всему, от тех козлов, кто это сделал.
— Ну! — нетерпеливо подогнал помощника я.
— Читаю: «Акулов! Если ты не отменишь все свои сделки по закупкам металлов, то следующей сгорит твоя вшивая деревня. Ты не знаешь, кому перешёл дорогу. Никакой кирпичный забор тебе не поможет». Всё.
— Больше никто неожиданный не связывался?
— Нет.
— Хм… Интересно. Ладно, я понял. Конец связи.
Я вырубил рацию и посмотрел в окно, где вокруг сгоревшего здания собралась изрядная толпа зевак.
Несмотря на анонимность и лаконичность, сообщение несло интересную информацию. Во-первых, про металл. При желании, обладая временем, можно было только с этим фактом вычислить мудаков, но для этого пришлось бы выполнить их требования. То есть вариант неприемлемый.
Но и, кроме очевидной зацепки с главным требованием, была и менее заметная. Урод упомянул мою кирпичную стену, а мы о ней на каждом углу не треплемся и даже не закупаем кирпичи. В большой статье Василисы, что вышла вчера, тоже ни на фотках, ни в описании про это нет. Если предположить, что напавший на нас имеет титул графа, то и узнал он это, вероятно, от других аристо.
Я снова взял рацию.
— Акулов вызывает графа Волкова.
— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич! — через несколько секунд раздался знакомый голос из динамика. — Мы как раз к вам едем! Сейчас Касимов проезжаем.
— Здравствуйте, Ипполит Захарович, у меня конфиденциальный разговор.
— Сейчас минуточку тогда, стекло подниму… Ага, слушаю.
— Вопрос первый. Вы когда с кем-то про Савино разговариваете, рассказываете, что мы кирпичную стену строим?
— А вы уже строите? — удивился собеседник.
— То есть не говорите?
— Да нет вроде, — граф задумался. — Точно нет. Я говорил про кирпичный завод и про быстрое расширение. Но про стену нет.
— Хорошо, тогда второй вопрос. У вас случайно недавно кто-то неожиданный между делом про Савино не спрашивал? Вероятнее всего, этот кто-то как-то связан с металлургией.
— А что случилось, Дмитрий Николаевич? — после паузы значительно более серьёзным тоном спросил Волков.
— Можно я при встрече вам подробности расскажу?
— Боитесь, что, если скажете сейчас, это повлияет на мой ответ? — медленно проговорил граф.
— Не исключено.
— Ладно, пока не буду обижаться… — Ипполит Захарович вздохнул. — Вообще, я про вас так много говорю, что теперь и меня многие о Савино спрашивают, но, как правило, это сопровождается каким-то деловым и бесперспективным предложением. Но пару дней назад действительно был странный звонок.
Я затаил дыхание и скрестил пальцы даже на ногах.
— Связался со мной тёзка ваш, граф Дмитрий Анатольевич Костров. Странность заключается в том, что мы с ним года два не общались после одного инцидента. А тут звонит и как ни в чём не бывало давай про мои дела расспрашивать. И я ему про Савино рассказал. Вот только сейчас мне кажется, он сам меня на разговор про вас вывел и потом очень интересовался и восхищался. И про забор, кстати, тоже спрашивал. Но я, по-моему, ему сказал, что вы так быстро расширяетесь, что пока непонятно, где его ставить. Ну, пошутил так.
  
Граф сделал паузу, а потом спросил:
— Может, всё-таки расскажете, что у вас случилось?
— Обязательно расскажу, Ипполит Захарович, но при личной встрече. Спасибо вам! Ждём!
— Пожалуйста, — растерянно, а может, и обиженно проговорил граф. — Конец связи.
Ага… Уже что-то! Костров, блин… Фамилия какая-то знакомая… Где-то я про него уже слышал, причём что-то нехорошее. А! Вспомнил! Перед тем как совершить по моему наставлению самоубийство, Антон Пантелеев говорил с сестрой Яной. И та несколько раз посоветовала ему попросить убежища у Кострова. Мол, тот его защитит.
Как тесен мир… Правда, Волков сказал, что в их разговоре про кирпичную стену он не говорил. Значит, нужно поболтать ещё с одним человеком.
Я выбрал нужную частоту.
— Граф Акулов вызывает графа Синицына. Срочно!
Совсем срочно не получилось. Дежурный гвардеец принял вызов, а потом минуты четыре я ждал, пока граф доковыляет до радиостанции. Вот они минусы жизни в глуши — хреновая связь.
— Слушаю! — наконец раздался знакомый голос.
— Здравствуйте, Борис Евгеньевич.
— Доброе утро, Дмитрий Николаевич! Как ваши дела?
— Как раз сегодня плохо, Борис Евгеньевич. Мой офис в Усмани сожгли и людей убили. Вот ищу, кого бы за это наказать.
— Вы так говорите, — изменившимся голосом произнёс Синицын, — словно опять меня хотите обвинить.
— Нет, что вы, Борис Евгеньевич. — Я придал голосу ещё больше суровости. — Но вы мне можете помочь вычислить гада, а точнее, подтвердить мои подозрения.
— Каким же образом? — удивился граф.
— С вами, скорее всего, в последние два дня связывался кто-то и расспрашивал о Савино и обо мне. Вы мне говорили, что вам редко кто-то звонит, так что вы без труда вспомните этот разговор. Вам просто нужно сказать, кто это был.
— Нет, Дмитрий Николаевич, вы ошиблись. Дня четыре я к радиостанции не подходил. И до этого не припомню, чтобы с кем-то о вас го…
Граф внезапно замолчал.
— Борис Евгеньевич, вы что-то вспомнили? — вкрадчиво спросил я.
— Да, кое-что… — тихо проговорил Синицын. — Но это было не по связи.
— К вам кто-то приезжал?
— Да. Барон Ринат Валерьевич Кустов. Он приехал очень неожиданно и по поводу разведения домашних животных. Сказал, что у него произошёл падеж и он по всем ездит, просит помочь. — Граф сделал паузу, вспоминая подробности. — Мы обедали, и он начал расспрашивать, а нет ли случайно животных у вас, а потом в целом про Савино. Но уехал он назад в сторону Усмани.
— А про кирпичную стену вы ему рассказывали?
— Про стену?
— Ну да. Не всплывало ли в разговоре, что да, мол, Акулов уже кирпичный завод отгрохал и забор начал строить.
— Да, что-то такое было.
— Хорошо. — Я откинулся на сиденье и уставился в обитый кожей потолок. — А этот Кустов состоит в каком-то клане? Или, может, вы знаете его покровителей? Или, может, у него производство какое-то есть?
— Я мало что про него знаю, Дмитрий Николаевич, — всё так же размеренно проговорил Синицын. — Он больше с Пантелеевым общался по каким-то металлургическим делам. У него тоже вроде огненный кристалл. Это всё, что я могу вам сказать.
— Спасибо, Борис Евгеньевич, вы мне очень помогли. — Я широко улыбнулся. — Надеюсь, не надо говорить, что наша беседа должна остаться в строжайшем секрете?
— Не надо.
— Тогда на связи! Я заскочу к вам в ближайшее время. И, если что ещё вспомните, вызывайте меня в любое время дня и ночи, не стесняйтесь. До свидания.