Узы тьмы (ЛП)

— Я считаю тебя тем, кому могу доверить то, что важнее моего собственного сердца, — ответила Ианта, встала на цыпочки и поцеловала Ремингтона в щеку. — Мне пора идти. У Дрейка и так союзников немного, и кому-то надо прикрывать спину Люсьену. Пожалуйста, будь помягче с Теей. Ей нелегко пришлось.
— Как и всем нам, — протянул Ремингтон, хотя его явно утешили слова Ианты.
Затем она повернулась к стоящему в углу креслу. Луиза держала Тею за руку, в ее прелестных янтарных глазах плескалось беспокойство.
— Я вернусь, как только смогу, — пообещала Ианта. — Тея и Ремингтон о тебе позаботятся. Никто не сможет пройти мимо них, обещаю. Ты будешь как за каменной стеной.
— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Луиза опустила повлажневшие глаза.
Ианта заколебалась. Она опустилась на колени, взяла в руки ладошки дочери. Казалось, что сердце вот-вот расколется надвое.
— Луиза…
— Я с вами, — вдруг выпалила Тея.
— Что?
— Это и моя вина, — настаивала Тея. Боль горела в ее карих глазах. — Мне вообще не следовало доставлять те письма! Я должна искупить свою вину!
— Да ты едва узел развязать можешь, — возразила Ианта. — Нет, ты никуда не пойдешь! Для тебя это слишком опасно!
— Но…
— Она права, — тихо произнес Люсьен, входя в комнату. Все посмотрели на него, но сам он направился к дочери и встал перед ней на колени. — Луиза, я знаю, недавно тебя сильно напугали, и ты боишься, что если мама уйдет, то она может не вернуться обратно. Так ведь?
Луиза кивнула.
— Ианта должна идти, — сказал он, сжимая ее пальчики. — Моргана крайне опасна, особенно теперь, когда у нее есть кинжал, и если Ианта останется здесь, наших сил не хватит, чтобы остановить злодейку. Если бы я мог, то взял бы на себя обязанности Ианты. — Его глаза потемнели. — Но я не могу. Сейчас я недостаточно силен. Но обещаю, я обязательно верну твою маму обратно.
Луиза закусила губу и прошептала:
— Хорошо.
— Молодчина. — Он погладил дочь по щеке и перехватил взгляд Теи. — Говоришь, ты должна искупить свою вину? Тогда вот твоя задача. Присматривай за Луизой и помоги ей дождаться нас. Мы должны вернуться до заката солнца. После этого твое наказание завершится, и у тебя больше не останется никакого долга перед Иантой, понимаешь?
Тея тоже кивнула и взяла девчушку за руку.
— Она сделала больно моим маме и папе, — сказала Луиза.
— Да. — Ианта погладила нежную детскую щечку. — Так и было. И я отплачу ей за них.
— Ты причинишь ей боль?
— Я заставлю Моргану пожалеть, что вообще обратила на нас свое внимание.
Луиза долго обдумывала ее слова.
— Хорошо. — Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но Ианта стерла ее поцелуем.
— Когда я вернусь, ты переедешь и будешь жить со мной и твоим папой. Мы сможем показать ему, как пить чай с Хилари и сэром Эдмонтом. Хочешь? — Ианта затаила дыхание.
Лицо Луизы озарила смесь счастья и страха, будто она и мечтать не смела о чем-то подобном.
— Да, да, пожалуйста!
Такая кроха, и так на нее похожа. Крошка, которая боится поверить в собственные мечты. Ианта прижалась лбом к лобику Луизы, обхватила ладонью ее затылок. Если Люсьен сумел показать Ианте, что мечты могут стать явью, то и она в свою очередь научит этому дочь.
— Я вернусь к тебе. Сегодня на ночь я прочитаю тебе твою любимую книжку.
Луиза робко улыбнулась:
— До свидания, мама.
Второй раз в жизни Луиза назвала ее матерью. Сердце Ианты дрогнуло, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы направиться к двери. Казалось неправильным оставлять дочь и идти навстречу опасности, но выбора не было. Если они сейчас не избавятся от Морганы прежде, чем она станет слишком могущественной, то опасность лишь усилится. У злодейки сейчас две реликвии. Осталась еще одна. Если Дрейк падет и к власти придет Моргана, тогда Ианта больше не сумеет защитить Луизу от колдуньи. А та наверняка захочет отомстить за инцидент на кладбище.
Если не выступить сейчас, больше никто из них не сможет жить спокойно.
И все же она остановилась перед дверью и, обернувшись, послала воздушные поцелуи Тее и Луизе. Рука Люсьена твердо легла Ианте на спину. Он вывел ее наружу и закрыл двери.
 
— Ты очень храбрая женщина, — пробормотал Люк.
— Не надо, пожалуйста, — выдавила она, — а то я и так боюсь, что расплачусь.
  
Глава 28
 
— Так, так, так, — с угрожающей улыбкой проговорила Моргана, внося фонарь в маленькую камеру и откидывая капюшон бледной тонкой рукой. — Элинор, тебе стоит полюбоваться на закат. Он так прекрасен и полон тайных знаков! — Поставив фонарь на стол, она повернулась и вытянула из рукава тонкий элегантный кинжал. — Сегодня очень хороший день.
Элинор ахнула, ее едва зажившая губа снова растрескалась. Алтарный кинжал. Она почти ощущала исходившую от него зловредную ауру.
— Где ты его взяла? Как смогла до него добраться?
Что случилось с Дрейком? Он ранен?
Нет. Надо успокоиться. Нет. Моргана просто злорадствовала. Одолей она Дрейка, точно не сумела бы сдержаться. Ведьма сейчас кукарекала бы на крыше от радости.
— У меня свои методы, — самодовольно похвасталась Моргана. — Всегда так просто найти нужную точку и нажать на нее. У всех есть что-то, чем они не хотят рисковать, будь то секрет или жизнь близкого.
— Даже у тебя?
Улыбка Морганы завяла.
— Люди — это непозволительная слабость, а все знают, что я не терплю слабостей. Нет, Элинор, я исключение из правила.
Собрав все свое достоинство, Элинор заставила себя подняться на ноги, дребезжа цепями об пол.
— Ты сама себя обманываешь.
— Ой, правда? Ну, давай, рассказывай!
— Ты всегда хотела, чтобы рядом был близкий человек, но не могла понять, как сохранить его преданность, поскольку сама не знаешь, что это такое. Ты видела лишь предательство.
Зеленые ведьминские глаза сузились.
— С ним я познакомилась в тот день, когда научилась ходить, и уверяю, никто и никогда не обращался со мной иначе. И это не слабость, Элинор.
— Разве? Тогда почему ты до сих пор так отчаянно жаждешь любви? Посмотри на себя. — Элинор позволила себе выказать жалость. — Твой собственный сын тебя презирает. Дрейк от тебя отвернулся. Никто больше не рискнет с тобой связаться. А ты так отчаянно хочешь, чтобы они принадлежали тебе, что горе от их потери превратило тебя в… озлобленную старуху без реальной силы, верных друзей или соратников, или…
— Хватит! — зашипела Моргана, рванувшись вперед с кинжалом в руках. — Не смей меня жалеть!
Кинжал остановился в дюйме от горла Элинор. Она уставилась в глаза соперницы, отказываясь бояться. «Держись!» Элинор вздернула подбородок. Она больше не та бледная девочка, которая вечно робела перед другими воспитанницами, словно была лично виновата в бедности своего рода. Дрейк научил Элинор ценить себя, и даже если эта сучка сейчас ее прикончит, она встретит смерть достойно.
Моргана оскалилась и отвела кинжал.
— Ты, — сплюнула она, — убогая Элинор Уитби, нищая сирота с мизерными способностями в психометрии, если это вообще можно назвать способностями… Ты вечно искала местечко повыше, крутилась рядом с учителями, словно это могло исправить отсутствие у тебя воспитания и таланта. Боги, да мне плохо становится, как представлю тебя в его постели. Как он вообще мог тебя выбрать? Ты же ничтожество. И всегда была ничтожеством.
Ярость вспыхнула в груди Элинор, но она продолжала стоять с высоко поднятой головой.
— Можешь говорить что угодно, тебе никогда не победить. Даже в загробном мире сердце Дрейка принадлежит мне, а мое — ему.
Глаза Морганы угрожающе заблестели.
— Да будет так! Раз Дрейк владеет твоим чертовым сердцем, то его он и получит. В коробке! Генри! Филипп!
В камеру ввалились двое крепких мужчин. Моргана резко махнула в сторону:
— Прикуйте ее к стене.
Они двинулись к ней. Элинор попыталась бороться, но тщетно — зачарованный браслет на руке блокировал ей доступ к силе.