Узы тьмы (ЛП)

Через узы казалось, будто у нее разрывается сердце.
Люсьен снова посмотрел на девочек. Радостные, укутанные в клетчатые шали малышки в шляпках. Блестящие черные волосы одной были собраны в косу, а у другой — в хвостики.
Люсьен совершенно не понимал, почему вид детей причинил Ианте такую боль. Он прижал руку к своей груди, но испытал лишь фантомное чувство. Их узы стали крепче. Если он не поостережется, вскоре начнет слышать ее ярчайшие мысли, а она — его собственные.
— Ты любишь Тею, — сказал Люк из любопытства и чтобы выяснить, что вызвало ее эмоции.
— Тебя это будто удивляет.
— Наверное. Никогда бы не подумал, что у тебя развит материнский инстинкт.
Ианта дернулась, словно от пощечины.
— Ты меня совсем не знаешь. Понимаю, ты винишь меня в своем заключении, но это не значит, будто я холодная бесчувственная тварь.
— Знаю. — Люсьен кашлянул. — Прошу прощения, я не хотел тебя обидеть. Просто… пытаюсь понять.
— Высокого же ты обо мне мнения. — Она натянуто улыбнулась. — Как только ты меня не называл: любовницей, шлюхой, не-матерью…
— Я никогда не называл тебя шлюхой, — резко парировал Люсьен.
Фиолетовые глаза блеснули от обиды.
— Вспомни, что ты потребовал от меня? — Увидев, как он вздрогнул, Ианта горько улыбнулась. — Все в порядке, Ретберн, я привыкла.
И снова отвернулась к окну.
Люсьен ощутил себя мерзко и устыдился.
— Прости, что обидел тебя. Я не рассматривал наше соглашение с этой стороны, как не считаю себя менее мужественным из-за необходимости исполнять твои приказы днем. Я захотел тебя и опасался, что наши отношения будут однобокими, поэтому и поставил такое условие. — Он опустил взгляд. — Возможно, я ошибся.
Повисла гулкая тишина. Подняв голову, он заметил, как расширились глаза Ианты. Сейчас она казалась такой юной.
— Надо же, как мы добры друг к другу. Такого я не ожидала.
— Возможно, мы просто составили неверное впечатление друг о друге?
Снова возникла неловкая пауза. Ианта покраснела.
— Какие отношения связывают тебя с Верховным? — Люсьен начал подозревать, что ошибся в своих предположениях.
— Зачем тебе знать?
— Чтобы я перестал строить догадки. К тому же прошлой ночью мы были… близки. Мне хочется выяснить, какая ты. У тебя тело куртизанки, но в постели ты несколько… не то чтобы робкая. Возможно, не слишком уверена в моих намерениях. Ты колебалась.
— Вероятно, подойдет определение «неопытная», — ответила Ианта, гордо расправляя плечи. — Надеюсь, я не показалась скучной столь искушенному кавалеру.
— Конечно, нет. Скорее, я получил больше, чем надеялся, — ответил он, не переставая размышлять о ее словах. — Неопытная?
Она отвернулась:
— Забудь.
— Нет. Я хочу знать, что ты имела в виду. — И тут его пронзила мысль, от которой сердце екнуло. — Верховный тебе не любовник?
— Надо же, я уж засомневалась, сколько ты еще будешь гадать. Твоя попытка отомстить пропала впустую, милорд. Я не любовница Дрейка, никогда ею не была и не стану. Это место уже занято. Почему, как думаешь, я так уверена, что миссис Росс не крала реликвию? Скажем так, ее местонахождение в ту ночь точно известно, а алиби надежно.
— Но ты его любишь?
— Конечно, люблю, он мне очень дорог.
Ианта явно наслаждалась неловким положением Люка.
Он прищурился. Она хрипло рассмеялась, именно так, как ему нравилось.
— Иди сюда.
— Но милорд, сейчас день. — Ианта дразняще взмахнула ресницами. — Я вовсе не обязана вас слушаться, скорее даже наоборот.
Люсьен подхватил ее, она вскрикнула от неожиданности, но успокоилась, когда он устроил ее у себя на коленях. Юбки накрыли его бедра, а попка прижалась к паху. Ианта резко втянула воздух.
— Почему он тебе дорог? — спросил Люсьен, играя с пуговицами на ее платье.
Ианта была наглухо застегнута, лишь у самого подбородка виднелся край кружева. Красный цвет ей шел. Оттенок роковых женщин, хотя признание в неопытности несколько с ним не вязалось.
— Почему мои отношения с Дрейком так тебя волнуют?
Он попытался поцеловать мягкую кожу под подбородком, но Ианта остановила его, прижав пальцы к губам.
 
Люсьен поднял взгляд и взял в рот один из них, поглаживая языком. Зрачки Ианты расширились, а губы чуть приоткрылись. Возможно, она и не привыкла к таким ласкам, но они пришлись ей по вкусу. Она прикусила нижнюю губу белыми зубками. Люсьену очень захотелось заменить их своими губами.
И он не мог.
— Меня они не волнуют, — солгал он.
И снова ее пальцы его остановили.
— Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой.
Люсьен почувствовал раздражение. Ему не особо улыбалось раскрывать свои намерения, но узнать правду хотелось еще больше.
Он прикусил пальцы Ианты:
— Потому что я хочу тебя и желаю забрать у него. Потому что я хочу поиметь тебя так, чтобы ты выбросила его из головы. Вот поэтому и стремлюсь узнать, что он значит для тебя, особенно теперь, когда ты сообщила, что у него другая любовница.
— Его нет в моей голове.
— Значит, он в твоем сердце.
Люсьен начал расстегивать пуговицы у ее шеи.
— Милорд, — шепотом запротестовала Ианта.
— Сейчас не ночь. Тебе не обязательно принимать мои ласки, если не хочешь. Но ты задолжала мне ответ.
Она прикрыла фиолетовые глаза густыми ресницами и при этом выглядела одновременно беспомощной и восхищенной. Ианта положила руку ему на грудь, пытаясь сдержать.
— Дрейк — отец, которого у меня никогда не было. Тебе не нужно заставлять меня забыть о нем. Он тебе не соперник.
Это откровение уняло что-то в глубине души Люсьена, но также вызвало множество вопросов.
— Твой родной отец возглавляет Комитет по надзору над колдовством. — Грант Мартин был помехой для них всех, и к тому же тем еще кретином. — Это как-то отражается на твоей жизни?
— Разумеется, отец считает меня грязью. Когда мне исполнилось семнадцать, он выкинул меня на улицу, в чем я стояла. У меня не было никого и ничего. А на жизнь я могла зарабатывать, лишь раздвигая ноги перед каким-нибудь богатым любовником. — Ианта резко рассмеялась. — Тебе не понять, что Дрейк для меня сделал. Он ощутил мои чары, когда они вырвались из-под контроля, и стал искать. Предложил мне независимую жизнь и взял под крыло в качестве ученицы, когда остальным было плевать на меня, а такое положение весьма почетно. Разумеется, все в Ордене решили, что я его любовница. Какой еще прок мужчине от девушки? Зачем еще ей помогать? Я люблю его за это. Люблю за то, что показал, что мужчинам можно доверять. Что кто-то захочет стать для меня отцом, ничего не прося взамен. Ты не знаешь, каково это — расти, испытывая лишь стыд…
Странное чувство охватило его, скрутив желудок до боли.
«Вообще-то знаю…»
— А потом осознать, что ты достойна. Что талантом, который ты презираешь, можно гордиться, говорить о нем вслух и даже его развивать. Понимаешь? — На глазах Ианты выступили слезы, но слезы решительные. — Я сделаю для Дрейка все, что угодно.
Как же ранило, что Верховный стал отцом для нее, но при этом плюнул на собственного сына, родную плоть и кровь. Мерзкое чувство. Люк даже не сознавал, как жаждал отцовского внимания.
— Да, теперь понятно. — А также ясно, почему она разозлилась, когда он пришел к тем же выводам, что и остальные. Нежно отведя руку от своей груди, он положил ее на лацкан сюртука, а сам обхватил Ианту за подбородок, касаясь большим пальцем губ. — Почему ты согласилась?
— Потому что сама тебя хотела, — шепнула она. — Может, я знала, какое удовольствие мы получим вместе? Возможно, хотела… отвлечься. Когда ты касаешься меня, я перестаю испытывать одиночество. А сейчас мне не хочется быть одной.
По ее фарфоровой коже скатилась слезинка. Обхватив лицо Люсьена обеими руками, Ианта наклонилась и провела языком по подбородку.
Возбудившись, он оскалился и откинул голову, давая ей лучший доступ, а сам сунул руки под юбки. Люку не нравилось, что Ианта отдалась ему, считая себя шлюхой или чтобы защитить Верховного, но последнее признание разбудило в нем нечто первобытное.