Онлайн Ведьма. День рождения Ведьмы (СИ)

— Чтоб ты женился, гнида подзаборная!
И, о чудо, Валера реально женился и обзавёлся домом и даже пропиской.
И если вы подумали, что у дед Жени с моей мамой какие-то не такие отношения, то снова ошиблись. Дедуля маму очень любит, потому что бабуля по папиной линии маму очень ненавидит, и нас с Даром за одно. Наверное, чтобы нам не было обидно, что она вдруг обделила нас своей ненавистью.
Ну так вот, на каждую мамину выходку дедушка целовал маму в щеку. И от него так несло перегаром, что кривилась не только Марфа Васильевна, но и все окружающие. А дед Женя тем временем выдавал каноническую фразу:
— Моя же ты ласточка, люблю тебя, прошмандовка хренова! — и уезжал в бобике на пятнадцать суток.
Но была ещё четвёртая, чисто профессиональная, категория алкашей Марфы Васильевны — «проклятые алкоголики». И здесь бывали разные ситуации. Иногда это были неудачно наложенные привороты, которые ложились таким образом, что постепенно разрушали жизнь человека, притягивая к нему все возможные пагубные привычки. Встречалась и намеренно наведённая порча на то, чтобы человек постепенно спивался. А бывали и фатальные случайности, к примеру, как тот идиот, который выпил водку из рюмки, которую поставили покойнику.
Так что да, Марфа Васильевна алкоголизм, как феномен, ненавидела, но вкусное шампанское пила. В рамках разумного, конечно же. Вот и сейчас под столом я приметила две бутылки: шампанское и какой-то ликёр. Которые нам, к сожалению, было не суждено выпить.
Вы же помните, что пьяный дед Женя — это фееричное шоу?
А мы всем семейством, похоже, об этом забыли, потому-то родители его и позвали. Нет, в целом, против дедули я ничего не имею. В детстве нас с братом даже забавляло его пьяное состояние. Он и так по натуре был достаточно добрым, а пьяным становился и вовсе ангелом. Мы с братцем в детстве драконили пьяного дед Женю — ну, ломали ему все сигареты в пачке, — и, пока он пытался собрать расскоординированные алкоголем конечности в кучку, чтобы отобрать у нас пачку, выливали водку. А он, когда всё-таки получалось подняться с лавки или где он там сидел в этот момент, начинал бегать за нами по двору и ласково орать:
— Ну, пиздюки, поймаю — убью!
И орал как-то так по-доброму, что нас с Даром совершенно не пугало, и мы рассредотачивались на два фланга. Пока один отвлекал дед Женю и убегал от него в неизвестном направлении, другой обходил его по дуге и сдёргивал с него штаны. И вот дедуля подтягивает трикошечки и бежит за вторым. А первый, не долго думая, проделывает тот же фокус. Такие своеобразные алко-салочки, очень весёлые.
И то были приятные детские воспоминания.
Сейчас же алкоголизм дедушки вызывал у меня грусть. Потому что вся наша семья становилась свидетелями разрушения человека и никак не могла повлиять на это, ведь сам дедушка не хотел ничего менять. Его устраивала та жизнь, которую он вёл, а наши попытки его как-то вразумить, заканчивались одной и той же фразой:
— Не ссы, внучка, с понедельника завязываю!
Правда, узел был настолько слабым, что к обеду понедельника уже развязался.
Поэтому, когда мама сказала, что дед уже пьяный, моё настроение, которое и так было не сказать чтобы высоким, опустилось ещё на пару градусов. И папа, наверное, почувствовав это, успокаивающе погладил меня по голове. Таким родным и привычным жестом, который всегда вызывал улыбку. И шепнул на ухо:
— Не грусти, дочка, я купил тебе кофемашину.
И только от одной этой фразы моё настроение полетело вверх вместе с уголками губ и бровями.
— Папуля! — взвизгнула я и бросилась к нему на шею обниматься. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!
— Меркантильная ты всё-таки, Дрия, — хмыкнул с другого конца стола Дар, а я показала ему в ответ язык. И получила в подарок кривой средний палец. Ну чем не подарок на день рождения от любящего братца?
— Её мама выбирала, — тем временем приплёл папа и Марфу Васильевну. — Так что это подарок от нас двоих.
— Неправда, — сухо поправила мать. — Я лишь сказала, что ей понравится кофемашина и что, если надумает брать, то пусть берёт качественную. А тут сэкономишь, там сэкономишь, а потом переплачивать втридорога.
 
Ну, маман в своём репертуаре. Она ничего не покупала и ничего не выбирала, а потом в багажнике я найду какой-нибудь подарок. В прошлом году это был обновлённый защитный оберег машины, а два года назад — плюшевая игрушка совы с пледом внутри, которую я назвала Косяком. Потому что Марфа Васильевна решилась на заказ по интернету и, не проверив качество игрушки, просто положила почтовую коробку в машину… В итоге в игрушке не оказалось ни одного ровного шва: серый совёнок оказался собранным сикось-накось, с торчащими нитками и явно бракованный.
Прожил Косяк, правда, недолго. Вплоть до того часа, когда я решила выгнать парня из квартиры, запустив в него плюшевой игрушкой. А эта паскуда умудрился увернуться, и совёнок, махая крыльями, вылетел в окно. Ну я разозлилась, что из-за него выкинула мамин подарок, и, схватившись за сломанный стул, принялась объяснять Лёшику, что конкретно было в наших отношениях не так.
Заварушка получилась знатная. Так сказать, на прощальную вечеринку с парнем пришли и соседи, и полиция, и даже мой брат.
После «вечеринки» мы с братом пошли искать игрушку, но оказалось, что моего Косяка разодрали уличные собаки. О чём мы маме, конечно же, не сказали.
Но вернёмся к моему дню рождения и тому факту, что мы, похоже, семья идиотов, потому что решили дождаться деда Женю, прежде чем есть. Самая дурная привычка больших семей — не садиться за стол, пока все не соберутся. Вот так мы и просидели до трёх часов дня в ожидании.
Папа успел переодеться и поставить коробку с кофемашиной в мою машину. Бабуля под шумок вручила мне три пары вручную связанных носков, чтобы у меня ножки зимой не мерзли. И, пока бабушка на пару с Даром ушли греть остывшую еду, мама достала из кармана платья артефакт и с самым пресным лицом на свете вручила мне поисковой амулет на любовь. И, наверное, на моём лице было написано всё в этот момент, потому что Марфа Васильевна лишь пожала плечами и пояснила:
— Баб Вася очень просила сделать. А то она переживает, что тебе скоро тридцать, а ты так и не встретила любимого человека.
Сделав глубокий вдох, чтобы не начать орать, потому что меня взбесил этот браслетик из джутовой нити, веточек и листочков, я тихо произнесла:
— Мама, я не стану его активировать. И вообще в подобного рода помощи не нуждаюсь.
Марфа Васильевна лишь усмехнулась.
— Я знаю, Дрия. Поэтому он уже активирован. И не смотри на меня так.
— Как?
— Словно я лезу не в своё дело, — ответила она. — Он же не выстроит за тебя отношения. Просто подтолкнёт того, кто полюбит тебя и кого можешь полюбить ты.
— Будь по-твоему, — ответила я, просто потому что не хотела ругаться с мамой в свой день рождения, и запихнула браслет в карман джинсов, планируя либо выкинуть его потом, либо утопить в озере в надежде, что ничего не сработает.
И вот, когда баб Вася расставляла на пару с Дарием тарелки на столе, а я пыталась взглядом объяснить маме, что в мою личную жизнь лезть не нужно, явилось оно — наше чудо в шубе. В буквальном смысле в шубе. Мы так и обомлели, когда дед Женю внесли в дом двое немногим трезвее его мужчин.
Так уж повелось, что дедушкиных «знакомцев» не знал никто в нашей семье. Дед Женя каждый раз появлялся в компании новых лиц, так что их внешность не говорила мне ни о чём, кроме того, что они оба старые и потрёпанные жизнью не хуже моего деда.
— Женечка, что это с тобой? — спросила бабуля, которая первой отошла от ступора.
Дед Женя поднял голову и, посмотрев на бабушку мертвецки пьяными глазами, ответил, просияв щербатой улыбкой:
— Васюш, так я это… праздную… моей внучке сорок дней…
— «Сорок дней как нет» что ли? — в повисшей тишине спросила я.
— Как нет? — встрепенулся дед и, переведя взгляд на меня, произнёс: — Ты же здесь!