Брачный аферист

Перед глазами мелькали яркие картины — сильное обнаженное тело мужчины, крепкие мускулы, перекатывающиеся под бронзовой кожей, когда он, держа ее в объятиях, обладает ею…
С губ Натали сорвался низкий стон, голова откинулась, открывая жгучим поцелуям нежную шею. И она тут же почувствовала, как рука Джека безошибочно нашла упругий холмик ее груди, как его пальцы легчайшими прикосновениями принялись ласкать ноющий от страсти бугорок. Желание, горячее и настоятельное, теперь стало сродни физической боли…
Но она ведь замужем, неожиданно всплыло в затуманенном мозгу Натали. Кроме того, оставалось слишком много вопросов и сомнений. Она больше не могла полагаться на свои инстинкты. Поэтому, с большим трудом собрав остатки воли, Натали попытаться оттолкнуть Джека. Однако тот, отлично уловив раздирающие ее противоречивые чувства, не выпустил драгоценную добычу из своих объятий.
— Я хочу тебя, — проговорил он низким чувственным голосом. — Я хочу заняться с тобой любовью.
— Нет… Пожалуйста, Джек, отпусти меня, — судорожно сопротивлялась она, не в силах поднять глаза и не в силах разорвать кольцо его рук.
— Ты же знаешь, что тоже хочешь этого.
— Да. — Как она могла отрицать очевидное? — Но…
— Но? — Он вопросительно поднял бровь.
— Я… не лягу с тобой в постель, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Я… замужем.
Джек ядовито рассмеялся, а его руки скользнули вниз по спине Натали, тесно прижимая ее к себе и как бы давая понять, от чего она отказывается.
— Черт побери, я знаю, что ты замужем, — нетерпеливо произнес он. — Но ты же не любишь его и никогда не любила! — Это было утверждение, а не вопрос. — Ты не смогла бы целовать меня так, если бы любила Антуана.
Натали колебалась, все еще не желая признавать правду, хотя и знала, что никуда от нее не деться.
— Дело не в этом, — наконец ответила она. — Антуан… мой муж. — Она наконец отважилась поднять глаза и встретиться с ним взглядом. — Я не могу сделать вид, что его не существует.
Джек глубоко вздохнул, словно стараясь взять себя в руки.
— Хорошо, — согласился он, наконец-то отпустив ее. — Если ты так к этому относишься, пусть будет по-твоему. Хотя мне кажется немного… смешным следовать столь высоким принципам, когда у Лемэра они напрочь отсутствуют.
Натали смотрела на него, удивленная и, как ни странно, разочарованная тем, что ей так легко удалось победить в этом споре. Она почти хотела, чтобы он, проигнорировав протесты, сгреб ее в охапку, отнес в дом, а потом вверх по лестнице в свою спальню, бросил на кровать и занялся с нею любовью так неистово, что любое сопротивление стало бы бесполезным.
— Ты еще… не идешь домой? — спросила она слегка неуверенным тоном, видя, что Джек повернулся к ней спиной и направился вниз по дорожке.
Он, не оборачиваясь, покачал головой.
— Я намерен прогуляться — и прогулка будет длительной. Спокойной ночи, Натали.
— С… спокойной ночи.
У Натали был свой ключ, и она постаралась как можно тише войти в дом. Часть ее — слабая, глупая часть — стремилась побежать следом, броситься в его объятия и умолять заняться с ней любовью.
Но она не сделала этого. Слишком много было методу ними преград. И самая главная — золотоволосая девочка, мирно спавшая сейчас в комнате наверху в конце коридора. Она уже потеряла отца, а теперь, вероятнее всего, и отчима. И ей вовсе ни к чему новые потрясения.
Мягкая весенняя погода, стоявшая всю Пасху, сменилась апрельскими ливнями. Моника на кухне «помогала» Флоранс печь пирожные, а Натали, намереваясь подняться наверх, чтобы отобрать вещи для стирки, задержалась у окна на площадке лестницы. Она простояла там около получаса, задумчиво глядя на запущенный сад внизу и неспокойное серое небо. Это нередко случалось с ней в последние несколько дней.
Неожиданно ее внимание привлек низкий гул автомобильного мотора. Ошибиться было невозможно — к дому приближался «астон мартин».
Прошла уже почти неделя с тех пор, как она видела Джека последний раз, а точнее четыре дня, одиннадцать часов и двадцать пять минут. Он уехал рано утром в воскресенье, еще до того как проснулась Моника. Натали слышала его тихие шаги на лестнице, звуки открываемой и закрываемой входной двери, шум отъезжающей машины и, лежа в постели, пыталась уверить себя, что поступила разумно. Но тогда почему же так щемило сердце?
 
Что ему надо здесь в разгар рабочей недели? Она решительно отбросила запретные мысли и, глубоко вздохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, спустилась вниз, где нос к носу столкнулась с Джеком, входящим в дверь.
— Привет! — Не слишком ли лучезарной была ее улыбка? — Я не ждала тебя сегодня…
Он улыбнулся в ответ, хотя глаза его оставались непроницаемыми.
— У меня появились кое-какие новости, — ответил он.
— Об Антуане?
Джек угрюмо кивнул.
— Помнишь, я говорил, что детективы нашли следы твоих денег? Так вот, он потихоньку начал их тратить. Вчера был обналичен чек. В Амьене.
— В Амьене? — повторила она, нахмурившись. — Каким ветром его могло туда занести?
— Понятия не имею, но намерен это выяснить. — В его голосе звучала сталь. — Конечно, нельзя поручиться, что он все еще там, но эта отправная точка годится, как и любая другая.
— Ты собираешься поехать туда сам? — удивленно спросила Натали.
— У нас нет ни одной фотографии Лемэра, — сухо напомнил Джек. — У меня отличные агенты, но с одним описанием внешности им будет чертовски трудно найти его. Я, по крайней мере, знаю, как он выглядит.
— Я еду с тобой. — Воинственный блеск в ее глазах предостерегал от бесполезных возражений. — Я тоже знаю, как он выглядит, — и гораздо лучше, чем ты. И уж, конечно, я не собираюсь сидеть здесь и скучать, когда остальные будут «веселиться».
Джек рассмеялся, покачав головой.
— Я так и знал. Но как быть с Моникой? Не думаю, что брать ее с собой — блестящая идея.
Натали заколебалась. Здесь он прав. Вряд ли маленькому ребенку пойдет на пользу, если они будут таскать ее за собой в поисках Антуана. Конечно, оставалась еще Флоранс, но, хотя старушка и обожала Монику, те несколько часов, которые она ежедневно уделяла ей, явно утомляли домоправительницу.
— Мы возьмем ее с собой, а потом оставим на несколько дней у папы и Мадлен, — решила она.
Джек насмешливо приподнял черную бровь.
— Мне казалось, что ты не очень-то ладишь с мачехой?
— Так оно и есть, — призналась Натали. — Но она любит Монику и будет рада заполучить ее в гости. Боюсь только, что она ее окончательно избалует!
— Отлично. Сколько времени тебе нужно на сборы?
— Не так уж много.
— У нас еще есть минут сорок. Мы даже успеем перекусить. Путь предстоит неблизкий. К часу дня ты будешь готова? — спросил Джек.
— Конечно.
Хотя причин торопиться не было, Натали опрометью бросилась вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку. Ее мысли были целиком поглощены тем, что следует взять с собой. Она не собиралась отвечать внутреннему голосу: с чего бы это вдруг ей вздумалось ехать с Джеком в Амьен, хотя все в ней кричало, что добром эта поездка не кончится?
Была глубокая ночь, когда они добрались до Амьена. К этому времени Натали так устала, что подсвеченный прожекторами огромный собор, да и сам отель с мраморным холлом, широкой лестницей и особой атмосферой уютной роскоши показались ей сном.
Но, пробудившись утром на мягкой широкой постели и пройдя босиком по пушистому ковру, чтобы раздвинуть тяжелые складки портьер, она окончательно убедилась в реальности происходящего, хотя ее ночное заблуждение было вполне объяснимым. Даже в бледных солнечных лучах готический собор с устремленными ввысь ажурными башнями и арками напоминал мираж. А внизу, под окнами отеля, кипела жизнью улица с магазинами, ничем не уступавшими своим парижским собратьям. Контраст был так разителен, что Натали потрясла головой, почти ожидая, что либо улица, либо собор исчезнет.