Пустой трон Одиссея (СИ)
— Я тоже. Но мне удается скрывать свою злость, а у тебя на лице все написано.
— Я ничего не могу поделать со своим лицом, — сер-дито ответила Габриэль. — И со своими чувствами тоже. Мужчины ужасны! И о спартанском царе Менелае я не лучшего мнения, чем о любом из его солдат. Кажется, я уже говорила, что с тех пор, как мы побывали на посто-ялом дворе, у меня синяк на одном месте и мне прихо-дится садиться с опаской.
— Мне неприятно это слышать. Если ты еще раз встретишь своего шустрого друга — визжи, договорились? Эй, — Зена остановила коня и указала в сторону заката. — Смотри! Там же море, а на берегу деревня. Мы найдем ночлег еще до темноты!
Габриэль вдруг остановилась, закрыла глаза и сжала руками виски. Зена скептически взглянула на нее, но медлила, прежде чем сказать свое обычное: «Видение».
— Ах, — выдохнула наконец Габриэль, — я… я вижу его! Я… постой, — она надолго замолчала, потом тряхну-ла головой и открыла глаза. — Он… Он на острове, неда-леко от Трои, и еще… — ее глаза снова закрылись, на лбу появилась морщинка, — на берегу останки корабля и дом… Вижу колонны и крышу; мраморный пол, прозрачные занавеси развеваются от теплого ветра. Повсю-ду подушки, очень красивые, с золотым шитьем, и… Это точно он! Высок, худощав, в волосах пробивается седина. И с бородой. У него золотой обруч на лбу, с изображением птицы… На нем рубашка, какую носят под доспе-хами. И больше ничего, только сандалии. Он раскинулся на ложе… там женщина… Ой! — Габриэль распахнула глаза. Выглядела она возмущенной. Затем ее глаза снова закрылись. Воздев взор к небу, Зена ждала, пока Габриэль вый-дет из транса. На острове. Что за удивительное, неверо-ятное прозрение… нет, конечно, не так: видение.
А Габриэль говорила без остановки:
— О, она красива! У нее белая кожа, и такие скулы, каких я еще никогда не видела, и волосы цвета воронова крыла; локоны собраны над серебряным обручем с жемчугами, и она… Боже мой! — Габриэль негодовала. — На ней же только тончайший хитон, какая непристой-ность! Ну и дерзкая девчонка! Она кормит его пурпур-ным виноградом, а сейчас она… Ах! — задохнувшись от изумления, Габриэль открыла глаза. — Вот уж не думала, что люди могут быть так сложены! — натянуто закончи-ла она, скрестив на груди руки. Лицо ее было розовым от смущения.
— Если тебе интересно, деревня там, — сухо сказала Зена, указывая направление. Габриэль состроила веселую гримасу и схватила поводья. Лицо ее снова запыла-ло. «Опять эти прозрения», — с улыбкой подумала во-ительница. И все-таки странно: так много деталей, да еще каких. Интересно, Габриэль правда что-то видела? Зена прогнала эти мысли и направила Коня вниз по узкой крутой тропинке.
Они спускались по высохшему руслу ручья, меж ог-ромных каменных валунов. Дорога теперь полого ви-лась по салону, и справляться с поворотами стало легче. Вдруг Габриэль остановилась. Конь заартачился, Зена тихо выругалась, стукнувшись о его холку.
— Постой-ка, — потребовала Габриэль, — откуда… откуда ты узнала про Одиссея? Царя-Обманщика, много мудрого и много хитрого, как называют его певцы? Я умею находить сказки, но об этой истории не слыха-ла, — в прищуренных глазах сквозило подозрение. — Уж не выдумала ли ты все это? Про его кроху сына, и про нелепую упряжку, и про соль в полях?
— Я не сочиняю легенд, разве ты забыла? Да мне и незачем, — весело ответила Зена. Она свесилась с лоша-ди и отобрала у Габриэль поводья. — Будь любезна, не останавливайся. Я не хотела бы провести ночь под открытым небом, особенно на Итаке. — Да, — продолжила воительница, когда они тронулись, — большую часть по-ведал сам Одиссей. Хотя, разумеется, он пытался пред-ставить свои действия в несколько ином свете.
— Ты говорила с ним? Когда? Где? — произнесла Габ-риэль. — И ты мне не сказала?! Зена подала плечами:
— Я бродила по берегу среди греческих кораблей, мы столкнулись. Я… скажем, мы слышали друг о друге, но никогда не встречались. Мы просто поговорили.
Габриэль недоверчиво взглянула на нее исподлобья. Без сомнения, Зена что-то недоговаривала. Столь же вероятно, что она вообще это выдумала.
— Если помнишь, нам тогда было не до этого. А ког-да выбрались из Трои, я совсем забыла об Одиссее. Эти места навеяли мне воспоминания.
— Странно, что мы обе так увлеклись, — произнесла Габриэль. — В конце концов, его не любят боги. Говорят, Гера его терпеть не может: Одиссей, наверное, надмен-ный. И боги, покровители троянцев, его ненавидят. Он, кажется, был в том деревянном коне?
— Нет, но идея была его, что лично меня совсем не удивляет. Только Обманщику не понравилось, как Менелай ее использовал, и сам он ушел в море. С тех пор боги, помогавшие грекам, тоже не слишком его лю-бят. — Зена умолкла. — В путь?
Ведя коня за собой, Зена продолжила спуск. Минуту спустя за ней последовала и Габриэль, что-то бормотав-шая себе под нос. Зена не могла разобрать слов, и, веро-ятно, это было к лучшему.
Места к закату от узкой колеи казались заброшен-ными. Фруктовые сады заросли ежевикой, пастбища были пусты. Вспаханные осенью небольшие поля теперь покрывала сорная трава, сейчас вошедшая в полную си-лу. От дороги до самого моря тянулись золотые поля не-убранной спелой пшеницы, колыхавшейся от ветра. Низкий грубый забор отделял их от пыльной дороги.
По узкой колее могла проехать лишь небольшая повозка, запряженная быком. Дорогу сильно подпортили Зимние дожди, здесь и там пробивались пучки травы, булыжники затрудняли путь. Позади дорога вилась вдоль кряжа, с которого только что спустились подру-ги. Затем, резко повернув на закат, она терялась в глу-хом и темном лесу. Впереди путь был прямее. Он пере-секал ненадежный мост и исчезал посреди кучки хижин и низших домишек.
— Вероятно, это Изос, — пробормотала Зена. — С тех пор, как я здесь была, он изменился.
— Да? А когда ты здесь была?
— До нашего знакомства, — коротко ответила Зена. Прежде чем воительница сменила тему, Габриэль угадала ее намерение и превратила расспросы. Засло-нив от солнца глаза, она посмотрела в поля.
— Готова поспорить, ветер здесь весной не из прият-ных, — заметила она и нерешительно добавила: — Зна-ешь, мне кажется, тут нет ни одного мужчины. В моей деревне сбор урожая был их обязанностью.
— Хм, — Зену не заботили деревенские работники и сбор урожая. Она тронула поводья и повернула к де-ревне. То и дело оглядываясь назад и хмурясь, Габриэль следовала за ней. Она нутром чувствовала: здесь что-то не так.
Под ногами загрохотал мост, сразу за ним колея вдруг превратилась в пыльную площадку, окружавшую деревенский колодец и желоб для стирки белья. Нигде ни души. Никакого признака жизни в ближайших хижинах. Тревожно оглядываясь, Зена подъехала к колод-цу. Габриэль побежала зачерпнуть воды для коня, а королева воинов шагнула на площадь. Лицо ее было суро-во, напряженные руки готовы к удару.
Наконец она заметила в дверях хинины чьи-то уди-вительно круглые глаза. Глаза эти находились гораздо ниже ее собственных. Навстречу опасливо вышел маль-чишка лет восьми, одетый в одну лишь потрепанную бу-рую тунику. Позади него стоял еще один. Намотав на руку поводья, Габриэль замерла у колодца.
— Мы не сделаем вам ничего плохого, — мягко произ-несла Зена. — Нам нужен постоялый двор… «Белая пена». Его хозяина зовут…
— Юмаюс, — вмешался второй парнишка. Он был высок и чрезвычайно худ, его темно-зеленая туника давно износилась, однако была чисто выстирана и аккуратно Заштопана. Копна мягких золотистых волос сияла на со-лнце. Судя по голосу, он был гораздо старше, чем выгля-дел. — Это мой отец.
Он повернулся и указал на крытый соломой дом за площадью, в стороне от дороги:
— Это наш постоялый двор, «Белая пена». Еда непло-хая, постели свежие. Моя мать Изифь позаботится о вас, — уголки его рта растянулись в чуть заметной улыбке. — Ее очень легко найти: у нее такие же волосы.
Габриэль шагнула к ним. Мальчишка посмотрел на нее, словно только что заметил, и с благоговением уста-вился на коня. Приятель дернул его за развевающуюся тунику, облизнул губы и во весь дух припустил через площадь. Прежде чем девушки успели перекинуться хоть словом, оба мальчугана скрылись за покосившимися хижинами. Габриэль пожала плечами.