Сан. На чужой земле (СИ)

Длинноносый поварёнок скрутил кнут и, присев на корточки, с довольной усмешкой ткнул в меня рукоятью.
― Ну что, Селим, будешь кланяться, или хочешь повторить урок?
Его прихлебатели радостно загоготали, и лишь один мальчишка, которого я раньше не видел в покоях Господина, хмурился и молчал. Высокий и плотный, он выглядел так, словно никогда не знал, что такое голод: его круглые щёки и пухлый живот подтверждали догадку. С непривычным для наших краёв рыжеватым цветом взъерошенных волос и хитро прищуренными глазами, да и одетый не так, как остальные слуги, он мне не понравился:
  
― Наверняка, та ещё сволочь. Ишь, задумался, какую бы пытку попробовать, этот точно нашёл себе компанию по вкусу. Ненавижу всех…
Я встал, проводя руками по лицу, зная, что оставляю на тёмной коже кровавые полосы. Выплюнул сломанный в драке зуб, ухмыльнувшись:
― Не дождёшься, Зен! Лучше сдохну от плётки, но не буду кланяться такой падали, как ты…
Враг только этого и ждал:
― Вы только посмотрите на этого маленького уродца: уже весь кнут об него обломал, а ему всё мало. Но, если уж тебе так приспичило сегодня умереть, придётся продолжить…
Я проклинал свой несдержанный язык, из-за которого последний год моя и без того малоприятная внешность стала ещё отвратительнее. Теперь лицо покрывали шрамы от ожогов ― последствие перебранки со злопамятной кухаркой, и рубцы от ударов плетью Зена, её любимого сыночка…
Не стоило и говорить, что есть приходилось остатки с общего стола, а голодные слуги добирали даже крошки. Поэтому я был жив только благодаря доброте маленькой Хлои, прекрасной дочери горничной Господина, каждый день приносившей мне немного еды в чулан за кухней. И пока я жадно ел, стуча ложкой по дну глиняной миски, она грустно смотрела на это печальное зрелище, приговаривая:
― Не спеши так, Селим, а то подавишься. Здесь осталось совсем немного каши, но зато мне удалось унести два пирожка с господского стола.
Она улыбалась, теребя чёрные косы, сводя с ума и так бешено бьющееся сердце. Я с трудом сглатывал и, кашляя, бормотал:
― Не стоило так рисковать, Хлоя. Не хочу, чтобы ты пострадала из-за такого ничтожества, как я.
И, опустив голову, смущённо подбирал крошки быстро проглоченных слишком маленьких пирожков. Девчонку эти слова всегда злили, и она возмущённо фыркала:
― Не смей так о себе говорить, Селим. Ты же мужчина… Где твоя гордость?
Как же мне нравился её дерзкий характер. Неудивительно, что в мечтах красавица Хлоя всегда была рядом…
Снова раздался визг плети, рассекающий воздух, и я невольно зажмурился, приготовившись к новой порции боли. Но её не последовало. Вместо этого до моих ушей доносились звуки ударов, всхлипываний вперемешку с завываниями, и визгливый голос Зена, неожиданно умоляюще хрипевший:
― За что, Лис? Мы же свои…
Хлёсткий звук пощёчины и прозвучавший в ответ насмешливый голос, наконец-то заставил меня приоткрыть глаза:
― Свои, Зен? С каких это пор мы близки, если только что познакомились? Запомни ― с мразью дел не имею. Пока Лис во дворце, никто не будет обижать слабого ребёнка, и мои кулаки ― тому гарантия. Хочешь, чтобы я пожаловался отцу? Новый Начальник Тайной Стражи не потерпит безобразия: и ты, и твоя гнусная мамаша, видно, очень хотите познакомиться с пыточными подвалами…
Я не верил происходящему, озираясь на разбросанные вокруг стонущие тела недавних обидчиков, на стоящего на коленях Зена, держащегося за покрасневшую щёку. Все они склонили головы перед тем самым, показавшимся противным, упитанным мальчишкой… Спаситель резко и удивительно плавно повернулся, с улыбкой протянув руку:
― Я ― Шек по прозвищу Лис, не бойся их, Селим, теперь ты под защитой. Пойдём со мной, мама залечит твои раны…
Несмело подал ему руку, и он, крепко сжав её, повёл за собой, ни разу не оглянувшись на поверженных врагов. Я еле успевал за его быстрыми, уверенными шагами, робко поинтересовавшись:
― Почему ты так поступаешь, Шек? Эти люди опасны и злопамятны, они могут отомстить тебе.
Он только хмыкнул в ответ:
― Не посмеют, я сам в разы опаснее их. Мой отец ― новый Начальник Тайной Дворцовой Стражи и близок к самому Повелителю. Его боятся, как огня, особенно мерзавцы, наподобие этих, доверься мне. Родителей у тебя, похоже, нет, я прав?
Пряча взгляд, опустил голову и кивнул. Что-то меня раздражало в этом самоуверенном незнакомце, да и с какой стати было рассказывать ему о тяжело болевшей маме, полгода назад оставившей меня одного в этом аду, и отце, которого даже в глаза не видел. Сообразительный мальчишка всё понял, не став больше донимать вопросами. Так в молчании мы дошли до той части дворца, где жили стражники и боевой отряд Повелителя.
Уже через несколько минут мама Лиса ― приятная молодая женщина, пахнувшая цветами и сдобной выпечкой, охая, осторожно лечила мои раны. Она нежно прикасалась к окровавленной коже ласковыми тёплыми руками и гладила тёмные кудри:
― Бедняжка, как же тебе досталось…
Впервые в жизни я вкусно и досыта поел, так, что с непривычки скрутило живот, и пришлось снова пить горькое лекарство. Лис всё это время стоял рядом, не спуская с меня пристального взгляда, отчего я не мог расслабиться, постоянно чувствуя себя не в своей тарелке.
После ужина и горячей ванны «гостю» позволили остаться на ночь в уютной тёплой комнате, где в моём распоряжении был не просто соломенный тюфяк, а большая кровать с настоящими подушками и одеялом. Я лежал на мягкой перине, ощупывая на себе тонкую, вышитую узорами полотняную рубаху, и дрожал. Всё происходящее казалось безумным сном, который завтра кончится, вернув кухонного мальчика Селима в общую комнату для молодых слуг. А там, без всякого сомнения, строптивца ждало наказание, а, возможно, и смерть…
Понятно, что от таких мыслей я долго не мог уснуть, и всё же, пригревшись, незаметно задремал. Но привыкший к опасности разум меня разбудил, как только за стеной раздались негромкие голоса: спокойный ― уже знакомого Лиса, и властный, наверняка принадлежавший его отцу, о котором на кухне болтали всякое.
― Ты уверен, сын, что выбрал нужного нам человека?
― Да, отец. Селим ― сирота, он много настрадался и зол на своих мучителей, однако неглуп и способен быть благодарным. У мальчишки твёрдый характер. К тому же, в нём чувствуется огромная сила, и при хорошем наставнике из него вырастет настоящий маг и Верный Страж, способный охранять младшего сына Господина. Завтра же познакомлю его с Ксандром. Зная его характер, не сомневаюсь, что они подружатся, и это всё упростит. Я тоже постоянно буду рядом, вместе с Селимом мы присмотрим за нашим будущим Повелителем…
От этих слов я замер, боясь даже глубоко дышать, чтобы не спугнуть удачу. Сейчас решалась моя судьба, всё зависело от слов нового Начальника Тайной Стражи.
Но тот молчал, и я безотчётно считал его тяжёлые шаги за стеной:
― Ты кое-чего не знаешь, Шек-Лисёнок, однако, похоже, сама судьба сталкивает этих двоих. Надеюсь, мы не ошибаемся, ведь от правильности выбора зависит не только наше с тобой будущее, но и судьба всего мира. Нам нужен Ксандр с его удивительными способностями к магии, он должен опередить братьев, став следующим Повелителем. Не подведи меня, сын…
Чуткий слух различил, как осторожно прикрылась дверь. Начальник Стражи ушёл, а я, истекая горячим потом, с бешено бьющимся сердцем и дрожащими коленками, откинулся на подушки. Вот оно, приближается моё время. Пока не знаю почему, эти влиятельные люди заинтересовались никчёмным сиротой, решив сделать орудием в своих непонятных играх. Но Селим совсем не так прост, как они думают, и мы ещё посмотрим, кто кем будет играть…
  
Я кусал губы, вытирая новой сорочкой пот, когда дверь в комнату внезапно открылась, заставив подскочить на кровати, хватая первое, что попалось на глаза ― большой тяжёлый подсвечник.
― Кто там? ― я был не на шутку испуган, но, услышав в ответ тихий смех Лиса, немного успокоился.