Сан. На чужой земле (СИ)

Лекарство было готово. Умывшись, я спрятал раздиравшие душу чувства глубоко внутри и пошёл к Рою, чтобы продолжить лечение…
Брат быстро шёл на поправку и через несколько дней уже приставал ко мне, уговаривая снова сдать экзамен. Но на этот раз я отказался, чем сильно его удивил:
― Сан, ты передумал отправляться в Дивный Край? А как же мечта? Я жду не дождусь, когда мы начнём путешествовать вместе. Скажу только тебе, малыш, хоть запрещено открывать этот секрет непосвящённым ― прорехи ведут в разные миры. Дивный Край ― самый безопасный из всех, да и то, видишь, что произошло с отцом во время поисков лекарства. Каждые десять лет миры меняют своё расположение, и скоро Дивный Край на многие годы, а, может, и навсегда исчезнет для нас. Но если ты постараешься, мы ещё успеем хотя бы разочек…
  
Я обнял Роя, погладив его чёрную шёлковую косу, и взъерошил свои короткие светлые волосы ― простолюдинам не полагалось коса, отличительная черта аристократов:
― Дорогой брат, мне никогда не сдать экзамен. Ещё в первый раз я всё написал правильно, но Экзаменатор разорвал работу и сжёг её, пояснив, что рабам и Игрушкам не позволено путешествовать по другим мирам ― их место дома. Меня допустили к сдаче только из уважения к твоему отцу, но даже он не в силах изменить правила.
Рой был потрясён, и на его от природы белоснежном лице, загорелся румянец.
― Вот, значит, как… Надо было раньше сказать, Сан. Ради тебя я готов нарушить любые правила ― поедешь со мной в этот раз, спрячу тебя в багаже…
От его слов стало весело и грустно одновременно:
― Тебе ещё минимум три новолуния нужно оставаться дома и принимать лекарство. Я приготовил особенный порошок, будешь разводить его водой и пить.
Рой нахмурился:
― К чему такие сложности, Сан? Ты сам сделаешь свежее зелье…
― Твоего младшего «братишки» не будет рядом, потому что сегодня я уйду в Дивный Край, пока прореха не поменяла своё «содержимое». Уйду навсегда, и, надеюсь, ты меня проводишь.
Узкие миндалевидные глаза брата испуганно распахнулись, став похожими на серые «гляделки» «младшего», а голос непривычно задрожал:
― Сан, почему ты решил меня бросить? Что твой брат сделал не так? ― Рой едва шептал с таким несчастным видом, что я вцепился в его длинное одеяние Высокородного, спрятав лицо на груди:
― Ты лучший из братьев, Рой, и навсегда останешься таким, но я хочу вернуться домой в свой Дивный Край. Там остались родители, там ― моя Родина…
И я рассказал ему всё, что вспомнил. Он выслушал, ни разу не перебив и не задав ни одного вопроса. Его лицо приняло холодное, равнодушное выражение, так свойственное всем Высокородным. Раньше, смеясь, я называл его ― «пошли все к чёрту, меня не волнуют ваши проблемы», но теперь, глядя на внезапно изменившегося брата, испугался. Ведь сейчас моя судьба зависела только от него: если он решит не отпускать от себя полюбившуюся Игрушку, «младшему» не то что выбраться за прореху, до конца дней не покинуть пределов этого дома…
Рой продолжал молчать, словно что-то обдумывал, и вдруг показалось, что сейчас он, подобно своему отцу, крикнет:
― Возьмите Сана и всыпьте ему двадцать плетей, чтобы знал своё место!
Пока я холодел от плохого предчувствия, Рой позвал домашнего слугу и голосом, способным заморозить небольшое море, произнёс:
― Вели оседлать двух коней. Мы с братом до обеда прогуляемся в лесу, мне нужно улучшить аппетит.
Тот поклонился, попробовав робко возразить:
― Старший Господин не разрешает Вам пока длительные прогулки, Вы ещё не окрепли…
― Ты осмелился спорить? ― ровный голос Роя не сулил ничего хорошего, и перепуганный слуга в страхе вылетел из комнаты.
Мы выехали за пределы дома в сопровождении шестерых вооружённых до зубов телохранителей. Тропинка сразу уходила в дремучий лес, плутая между огромными, поросшими мхом деревьями. И чем больше всадники углублялись в чащу, тем ярче становились воспоминания.
В памяти всплыли окровавленные пасти окруживших меня огромных тварей, словно специально поджидавших ребёнка в страшной чащобе. Только сейчас я осознал, что лишь чудо спасло «счастливчика» в прошлый раз. Неужели Рой решил напомнить, чем найдёныш обязан его семье? Что ж, в таком случае, у него получилось…
Внезапно среди деревьев что-то сверкнуло, и сердце, подскочив, пустилось в бешеный пляс. Прореха, её невозможно было ни с чем перепутать. Не верилось, что брат захотел меня подразнить, и ему мало того страха, что он уже нагнал. Как это на него не похоже, зато очень напоминало типичное поведение Высокородного с его пренебрежением к окружающим людям….
Рой спешился, жестом показав, чтобы я следовал его примеру. Передав стражнику наших лошадей, небрежно сказал:
― Всем ждать здесь. Покажу брату прореху, он так давно хотел на неё посмотреть, а потом поедем назад к дому, я успел проголодаться.
Никто не рискнул ему возразить, и мы подошли к сверкающей трещине, остановившись от неё в двух шагах.
Рой взял меня за руку, неожиданно надев на палец семейное кольцо, управлявшее «Смертельной плетью».
Я задохнулся от ужаса:
― Что ты, брат, отец не простит такой дерзости…
Рой светло улыбнулся, снова став прежним:
― Это всё не важно, Сан, ― и, наклонив голову, протянул вперёд руку, показывая на прореху:
― Когда опущу ладонь, ныряй внутрь, окажешься в том месте, откуда тебя выбросило, или немного дальше, ведь миры постоянно сдвигаются относительно друг друга. Я задержу стражу. Прощай, любимый брат, поверь ― для меня ты никогда не был Игрушкой…
Я словно глотнул обжигающей лавы: слова сгорали в горле, но всё же получилось выдохнуть несколько:
― Прости, Рой, что так внезапно покидаю тебя… Всю оставшуюся жизнь мне предстоит скучать о лучшем в мире брате… А что станет с тобой, когда я сбегу? ― эта внезапная мысль напугала до дрожи в коленях.
― Скорее всего ― серьёзно накажут, но я переживу… Не думай об этом, беги, братишка, ― и сильный порыв магического ветра, ударив в спину, вытолкнул за прореху. Я ещё успел услышать возмущённые крики телохранителей, но как только щель в мироздании осталась за спиной, наступила оглушительная тишина, разрываемая лишь безумным грохотом потрясённого сердца.
Я стоял по пояс в траве на краю той самой памятной берёзовой рощи и прислушивался, надеясь различить хоть один знакомый звук ― пение птиц, стрекот кузнечиков… Невдалеке, на месте небольшого посёлка, где раньше жила моя семья, раскинулся целый город.
― И как в нём, скажите на милость, отыскать родных? Что, если они давно покинули эти места и забыли обо мне?
Постояв ещё минуту, я нерешительно зашагал в сторону больших домов, на ходу срывая с себя длинное одеяние Высокородного, к которому уже успел привыкнуть. Свободная домотканая рубаха и штаны выглядели немного непривычно, но вряд ли были способны кого-то здесь удивить.
― В этом мире в ходу и куда более экзотические вещи, ― хмыкнул, вспоминая привезённые братом подарки и раздвигая руками высокую траву.
Я прошёл уже полпути, как в голову пришли слова Роя о ждущем его наказании: он помог бежать рабу ― это преступление каралось ссылкой в пустынные горные земли, где почти не было людей.
― Но ведь Высокородный отец не допустит, чтобы с его сыном случилась беда. Богатство всегда решало любые проблемы, с Роем всё обязательно будет в порядке, ― утешал я себя, задыхаясь от страха за брата, которого невольно подставил под удар…
Оглянувшись назад, к своему ужасу увидел, как, сверкнув в последний раз, растаяла в воздухе причина моих несчастий. Обратной дороги больше не было. Ноги подкосились, уронив тело в траву, и, лёжа на спине, я в отчаянии смотрел на проносящиеся мимо облака. Поджидавшая впереди неизвестность пугала до дрожи, мысли путались:
  
― Боже, что же ты натворил, Сан-дуралей? Как решился на этот безумный побег?
В непривычно плотном земном воздухе было трудно дышать, от волнения меня бросало то в жар, то холод. И всё же, преодолев отчаяние, я заставил себя встать и продолжить путь.