Двойная жизнь мужа. Он думал, я прощу

– Понятно, – пробормотала я, чувствуя, как у самой внутри поднимается волна раздражения на этих инвесторов. – Тогда оставь мне машину. Ты же сможешь доехать до аэропорта на такси?
– Ань, ну вот опять ты за свое! Мне на машине удобнее, вещи, да и вообще… Ты же знаешь, как я терпеть не могу такси! – Илья начал заводиться.
Я обреченно вздохнула. Руки задрожали.
Мне хотелось закричать от отчаяния, донести до него, насколько важно мне быть сегодня на работе вовремя.
  
Неужели он не понимает? Или понимает, но ему плевать?
Да нет же… Глупости.
Это я уже накручиваю себя, поддаюсь панике.
– Илья, я опаздываю… Слышишь? Это повышение – мой шанс. Неужели ты поставишь свой комфорт выше моей карьеры? – сорвалось у меня.
Он посмотрел на меня с мученическим видом. Вздохнул так тяжело, словно на его плечах держался весь мир.
– Ладно, ладно. Забирай машину, – отмахнулся муж. – Только ты меня потом из аэропорта забери, если время будет, а то не люблю я эти такси…
Через пять минут мы с Лизой уже стояли в дверях, собранные, запыхавшиеся, но с виду даже свеженькие.
Я в строгом деловом костюме и со свисающей с плеча сумкой, где хранился ноутбук. Лиза – с огромным рюкзаком за плечами, вцепившись в огрызок яблока, который она упрямо жевала, пока я застегивала ей куртку.
Илья вышел в коридор проводить нас, потягиваясь и зевая во всю Ивановскую.
– Ну, всё, пока, дорогой, – сказала я, целуя его в щеку.
Лиза, сияя, как всегда, повисла у отца на шее.
– Папочка, я буду скучать!
– Я тоже, мои девчонки! Люблю вас! – отозвался Илья заученной фразой, даже не удостоив нас взглядом. Тогда я не придала этому значения.
Мы вихрем вылетели из квартиры, спустились вниз по лестнице и побежали через двор к машине.
Я запихнула Лизин рюкзак на заднее сиденье, нырнула за руль. Лиза, уже пристегнутая в детском кресле, дожевывала яблоко и болтала ногами, беззаботно щебеча о чем-то своем.
А меня изнутри грыз непонятный дискомфорт. Словно что-то не так.
Что именно – я не могла уловить, но предчувствие липким страхом обволакивало сердце.
Уже на светофоре я бросила мимолетный взгляд на соседнее сиденье и вдруг замерла, заметив на нем…
Что это?
На обивке сиденья лежал длинный белый волос. Почти прозрачный.
И точно не мой. Я всю жизнь оставалась верна каштановым оттенкам.
Аккуратно подцепив волосок двумя пальцами, я повертела его на солнце.
Ну и как это понимать?
Я же позавчера загоняла машину в химчистку. Откуда взялся волос?
И тут я вспомнила, что вчера весь день машина была у Ильи. Значит, он появился тогда…
Ветром надуло? Или… что?
Сердце бешено заколотилось. Во рту пересохло, как в пустыне.
– Мам, – вдруг раздался звонкий голосок Лизы, – а я вчера видела, как папа Екатерину Алексеевну куда-то повез.
Я вздрогнула. Пальцы вцепились в руль.
– Что… что ты сказала? – медленно повернулась к дочери.
– Ну, когда он меня в школу отвез, я потом из окна видела, как Екатерина Алексеевна садится в нашу машину.
Я нахмурилась.
Екатерина Алексеевна – классная руководительница Лизы. Милая девушка. Молодая, симпатичная, замужняя. До тошноты правильная.
Мне она казалась немного суховатой в общении, но дети ее просто обожали.
Так, стоп… Что-то здесь не так.
С какой стати Илье понадобилось ее куда-то отвозить?
И этот волос… Не ее ли он случайно? Она ведь как раз блондинка.
– А к-куда папа ее отвозил? – зачем-то спросила я, хотя понимала, что Лиза даже при большом желании не узнала бы.
Но меня волновало даже не то, куда мой муж возил классную руководительницу нашей дочери, а то, почему он не сказал мне об этом?
Даже не посчитал нужным упомянуть. Словно это не имело значения.
Хоть бы мимоходом упомянул: “Да вот, подвез учительницу”.
Но ничего подобного. Умолчал.
Почему? Если просто подвез, что тут скрывать? Или… не просто?
Нет. Это бред. Простая услуга, не более. Успокойся, Аня. Дыши.
– Мамочка, я не видела, куда машина поехала, звонок уже прозвенел, – пожала Лиза плечами.
– А кто уроки вел, если Екатерина Алексеевна с утра уехала? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
– Ольга Борисовна. Она всегда заменяет, когда Екатерина Алексеевна болеет.
Я вздохнула, глядя на дорожную зебру перед школой.
Хм… Странно. Всё это очень странно.
Может, Илья ее в больницу, к примеру, отвозил… По доброте душевной…
– Ясненько, – ответила я, скрывая нарастающую тревогу.
Но внутри уже поселилось неприятное, сосущее чувство.
Тем временем мы подъехали к школе. До звонка оставались считанные минуты.
Я пулей выскочила из машины, помогла Лизе надеть тяжелый рюкзак.
Она взглянула на меня снизу вверх и одарила такой лучезарной улыбкой, на какую способна только она. Открытая, искренняя, моя девочка. Моя гордость. Мой стимул жить, даже когда весь мир рушится. Мой смысл.
– Ну, всё, солнце, беги. Тамара Георгиевна тебя заберет, – наклонившись, я поцеловала ее в щеку, вдохнула родной, ни с чем несравнимый аромат ее волос.
– Пока, мамуль… и удачи на совещании, – Лиза помахала рукой и побежала к воротам, растворяясь в толпе учеников.
Я осталась стоять у машины, провожая ее взглядом. Переваривая услышанное.
Ноги будто приросли к асфальту. И только когда школьный звонок прозвенел, я машинально подняла глаза на окна кабинета, где у Лизы обычно проходят уроки, и сразу увидела ее – Екатерину Алексеевну.
Она стояла у окна, облокотившись на подоконник, и смотрела вниз. Прямо на меня.
В какой-то момент она вдруг улыбнулась и, как ни в чем не бывало, помахала рукой, будто мы закадычные подруги.
Но мне в этом жесте виделась лишь насмешка, потому я и окаменела. Руки повисли, как плети. Сердце ударилось в грудь, потом провалилось куда-то в живот.
Я просто стояла и смотрела на нее, на ее блондинистые волосы, искусно собранные в прическу…. И была не в силах пошевелиться, пока она не исчезла из поля моего зрения.
Внезапно легкий ветерок коснулся подола моей юбки. Я опустила взгляд и вдруг заметила на ткани прилипший светлый волос.
Тот самый волос. Еще один? Или всё тот же?
Вот прицепился же!
Резким, отчаянным движением руки я смахнула его, как что-то мерзкое, отвратительное.
Волосок упал, исчез, растворился в серой пыли. Но предчувствие… Нехорошее предчувствие никуда не подевалось.
 
Глава 2
 
На работу я приехала вовремя. Даже умудрилась припарковаться, что в самом центре города граничило с чудом.
Но сказать, что я чувствовала себя в порядке – значит соврать. Я по-прежнему не могла отделаться от скверного предчувствия.
В холл я вошла с маской уверенной карьеристки. Только руки дрожали, и я незаметно сжимала пальцы в кулаки, чтобы унять тремор.
И сколько бы я ни убеждала себя в том, что это обычное утро, что я просто нервничаю из-за предстоящего совещания, а в том, что мой муж подвозил классную дочери, нет ничего подозрительного… последние слова Лизы всё равно не давали мне покоя.
А еще этот волос, черт бы его побрал!
– Аня! – окликнула меня Маша с ресепшена. – Ты как, готова к презентации?
Я кивнула, попытавшись выдавить улыбку, но, кажется, получилось нечто среднее между оскалом и судорогой.
– Готова… если это вообще возможно, – пробормотала я.
Маша усмехнулась, но тут же нахмурилась, окинув меня изучающим взглядом.
– Ты сегодня… какая-то не такая. Всё в порядке?
– Да, всё отлично, – выпалила я слишком быстро, увеличивая шаг. – Просто волнуюсь. Сама понимаешь, день такой.
Поднявшись на третий этаж, я сразу же направилась в переговорную, прижимая к животу папку с ноутбуком.
  
Все уже были на месте. Мой отдел, маркетологи, пара человек из финконтроля и… он. Игорь Васильевич – мой потенциальный конкурент.
Этот тип обладал особым талантом появляться в нужное время, быть на хорошем счету у начальства и всегда выглядеть так, будто он только что заключил выгодную сделку с самим дьяволом.