Охотники за душами (СИ)

В голове медленно всплывают смутные воспоминания о Высших Сферах, о пространстве между жизнями, о реальности за пределами физического восприятия, о вечной Истине, в которой пребывают все души до следующего рождения. Яркий, все в себя вмещающий Свет.
Но если я действительно утратила связь с телом, то почему сохраняются физические ощущения? Болят синяки, ноют усталые мышцы, во рту горько, горло саднит, и я слышу собственное хриплое дыхание.
  
Возможно, все это осталось от прежней жизни? Вроде фантомной боли, которая пройдет со временем. Если, конечно, здесь вообще течет время.
Мои глаза понемногу привыкают к темноте, я различаю над головой огоньки, как будто там кто-то рассыпал догорающие угли, красные, словно гаснущие звезды.
В этом Пространстве холоднее, чем во всех, где я бывала раньше. А еще промозгло и сыро. Я слышу, как кто-то стонет от боли, чувствую едкий запах дыма, ощущаю спиной холодный жесткий камень. Неужели я в аду?
Но вот перед глазами вспыхивает яркий белый свет… и освещает картину полного разрушения.
Я по-прежнему лежу на мраморном надгробии. Неземное сияние оказывается фонариком мобильного телефона, красные угли – тлеющими фитилями погасших свечей, а стонут от боли попадавшие на пол Охотники.
Танаса отбросило назад к алтарю, он без сознания, из правой ноздри вытекает тонкая струйка крови. Обломок ритуального кинжала все еще зажат в его бессильной руке, на полу вокруг поблескивают зеленые осколки нефрита.
Что произошло? Неужели его страшный ритуал не смог уничтожить мою душу?
Я осматриваю грудь: блузка разорвана, но крови нет, да и вообще на коже ни царапины – только мягко отливает голубым и поблескивает через дыру в ткани египетский амулет…
Мой Камень Защиты!
Феникс пришел мне на помощь даже после смерти!
Я с потрясенной благодарностью сжимаю в руке драгоценный спасительный талисман. Но я больше не чувствую под пальцами знакомого биения и замечаю, что по гладкой поверхности камня пролегла трещина. Какой бы чудесной силой ни обладал мой амулет, теперь эта сила угасла.
Луч от фонарика на телефоне теперь скачет по стенам – это Дэмиен пытается подняться на ноги, цепляясь за колонну. На мгновение он освещает крутые ступени каменной лестницы в дальнем углу склепа. Действие зелья прошло не до конца, но я все же соскальзываю с надгробия и, пошатываясь, пробираюсь к выходу.
– Куда пошла? – ревет Дэмиен. Его тоже шатает, но он встает, чтобы заслонить мне путь.
Остальные Охотники тоже медленно поднимаются на ноги и вновь окружают меня.
Я в страхе отступаю, пока спина не упирается в холодный камень противоположной от выхода стены. Фонарик Дэмиена – единственный источник света, темнота обступает меня со всех сторон. Мне мерещится, будто Охотники с их голодными взглядами из-под капюшонов – это какие-то карикатурные ниндзя, крадущиеся во мраке…
 
– Ниндзя – твои величайшие враги, Миеко-сан, и они смертельно опасны. – Мой бритоголовый сэнсэй мерит шагами зал додзе, ночную тишину нарушает лишь плеск фонтана в саду камней. – Временами они словно невидимы, однако же не непобедимы.
 
– Но как драться с врагом, которого не видишь? – Я опускаюсь на колени в центре додзе, на набитом рисовой соломой татами.
 
Под ладонями я чувствую шелк своего кимоно цвета слоновой кости, на боку успокаивающая тяжесть самурайского меча, подвешенного на пояс оби.
 
– Глаза открывают окно в душу, но не ими одними мы видим, – отвечает мой учитель из далекого угла додзе. Он продолжает объяснять, и кажется, его голос словно плывет по комнате: – Пусть в ночи вместо глаз у тебя будут уши и руки… Полагайся на все чувства, помимо зрения… Слушай, как свистит клинок, как рассекает воздух сюрикен, как бьет кулак. Попробуй ощутить, как твой соперник меняет баланс, как внезапно напрягается мышца, как он чуть переставляет ногу… Принюхивайся, нет ли в воздухе нежданного запаха пота или благовоний. Опытного воина такие знаки ясно предупреждают о грядущей атаке…
 
Я ощущаю за спиной едва заметное движение воздуха и успеваю пригнуться. Боккен сэнсэя проходит на волос от моей макушки, сбивая гребень кадзаси. Про себя я облегченно выдыхаю, радуясь, что удалось уйти от удара. Деревянный клинок, конечно, не отсек бы мне голову, но от удара я бы точно потеряла сознание!
 
– Хорошо, Миеко-сан, – одобрительно говорит сэнсэй. Не знаю, когда он успел подойти ближе. Я слышу, как он убирает клинок в ножны, расслабляюсь и радуюсь, что мне удалось пройти испытание.
 
Однако внезапно струи фонтана за моей спиной стихают, как будто звук исчезает в тени. Татами чуть прогибается под его ногой, едва слышно шелестит хлопковая ткань… и я получаю сильный удар в спину. Падая вперед, я успеваю нагнуть голову, перекувырнуться и вскочить на ноги. Еще не придя в себя после удара, я принимаю защитную стойку, вскидываю руки и всматриваюсь в темноту в поисках своего пожилого сэнсэя. Надо же, такой почтенный старик, а лягается, как мул!
 
– То, что ты увернулась от первого удара, вовсе не означает, что сражение закончено, Миеко-сан! – укоряет меня он. Я верчусь на месте, кажется, что его голос заполняет додзе одновременно со всех сторон. – Помни о дзансине, науке воинской бдительности. Выиграв поединок, не торопись снимать шлем!
 
Невидимый кулак бьет из темноты. Я догадываюсь о близкой атаке только по шороху ткани его кейкоги. Резко отклонившись в сторону, я чувствую, как его костлявый кулак задевает меня по щеке, не достигнув цели. Я мгновенно бью в ответ… но удар приходится в пустоту.
 
– Битва не заканчивается c твоей победой, – с мягкой насмешкой говорит сэнсэй и внезапно бьет меня под грудь ребром ладони. – Она заканчивается, когда ты теряешь бдительность!
 
Я пытаюсь нанести удар в сторону его бестелесного голоса, но снова промахиваюсь мимо цели. Я яростно сжимаю кулаки, готовясь к новой атаке.
 
– Но если ниндзя для меня невидимы, – спрашиваю я, – то как же я узнаю, куда бить?
 
Сэнсэй шепчет мне в самое ухо, появившись из ниоткуда:
 
– Дерись всей душой, Миеко-сан, тогда не промахнешься!
 
  
42
 
Я чувствую, как кто-то хватает меня за руку. Не думая, перехватываю руку атакующего и выворачиваю до тех пор, пока не слышится щелчок. Невидимый в темноте Охотник воет от боли. Ориентируясь на звук, я с размаху бью его ногой в грудь. Охотник влетает спиной в колонну и оседает наземь. Я чувствую изумленные взгляды остальных Охотников – они явно не ждали от меня той методичной жестокости, с какой я расправилась с их приятелем.
Меня и саму поражают новообретенные способности. Похоже, что точно так же, как мое шейеннское воплощение подарило мне способности к верховой езде, в нынешнюю мою жизнь теперь перекочевали и самурайские боевые искусства.
Феникс был прав: во мне и правда живет дух воина!
Отблеск дает мне силы, и я чувствую, как немного ослабевает дурманящее действие зелья – по крайней мере, достаточно для того, чтобы заметить, что кто-то нацелился мне в лицо кулаком. Уклонившись в сторону, я избегаю удара, и кулак Охотницы впечатывается в кирпичную стену. Я резко вскидываю колено и бью ее в живот. Она сгибается от боли, я хватаю ее за волосы и бью головой об стену. В облаке кирпичной пыли она валится на пол.
Третий Охотник, громила, душит меня, подобравшись сзади. Несколько мгновений тому назад я бы понятия не имела, что делать. Но теперь самурайский инстинкт подсказывает мне поджать ноги, извернуться всем телом и использовать весь свой вес для приема ура-маки-коми. Когда ноги вновь касаются земли, громила перелетает через мои плечи. Я приземляюсь на него, выбиваю весь воздух из легких и добиваю его хорошо рассчитанным ударом в солнечное сплетение.
  
Вскочив на ноги, я вижу перед собой четвертую Охотницу. Дэмиен освещает меня фонариком на телефоне, в свете которого я замечаю в темноте блеск стали и понимаю, что это та самая девица с кастетом и арматурой, наше с Фениксом общее проклятие. Ну уж нет, с меня хватит. Меня больше не пугают ее сила и скорость, я c размаха бью ее ногой под ребра…