Охотники за душами (СИ)

Феникс вываливает в кастрюлю содержимое банки и включает плиту.
– Хочешь, сходи в душ, пока я тут все разогрею, – предлагает он.
Я сползаю с дивана, нахожу в шкафу в спальне пару полотенец и иду с ними в ванную. С наслаждением забираюсь под душ, от горячей воды идет пар. Отмываю с волос трехдневный слой дорожной грязи, тру лицо и тело, подставляю усталые мышцы под тугие струи воды. Как только напряжение немного спадает, я, совершенно неожиданно для себя, начинаю отчаянно рыдать. Словно плотину прорвало, и на меня вдруг обрушились, чуть не сбивая с ног, все тревоги, все отчаяние и вся усталость прошедшей недели. Я падаю на колени и обнимаю себя за плечи. Слезы мешаются с водой, шум душа заглушает мои рыдания и всхлипы.
  
Как же мне хочется домой, в свою комнату, к маме и папе, чтобы они меня обняли и от всего защитили! Но это невозможно, я знаю. Весь мир перевернулся с ног на голову. И я больше не та девочка Дженна, которой и беспокоиться-то не о чем, кроме как об экзаменах, о модных шмотках да о том, как тот или иной парень на меня посмотрел и что обо мне подумал. Я Первая из Первопроходцев с бесконечными жизнями за плечами. Хранитель Света Человечества, за которым охотится зловещий союз Воплощенных. А, и вдобавок ко всему, еще и известная террористка, сбежавшая от полиции. Как бы я могла вернуться в школу, к прежней жизни, зная, что за мной по пятам идут Наблюдатели и Охотники? Ведь Танас, господин и повелитель Воплощенных, следит за каждым моим шагом. А что, если мне придется провести в бегах остаток жизни? Слезы постепенно иссякают, я потихоньку смиряюсь с тем, что домой мне уже не вернуться. Но все-таки неужели мне теперь придется скрываться и от закона, и от секты Охотников? И что мы будем делать, когда доберемся до Душевидца в Хэйвенбери? Прятаться? Сражаться? Просто исчезнем навсегда? И мама с папой даже не узнают, что со мной случилось? При мысли о том, как глубоко несчастны они будут всю оставшуюся жизнь, меня снова душат рыдания.
Остается только молиться, чтобы у Габриэля нашлись ответы хотя бы на часть вопросов.
Понемногу я успокаиваюсь. Проплакавшись, я чувствую себя опустошенной, словно все переживания вытекли вместе со слезами. Я медленно поднимаюсь на ноги. Течение воды согревает и успокаивает, ко мне снова возвращаются силы, и я собираюсь с духом. Да, положение мое отчаянное, но все-таки небезнадежное – пока Феникс рядом со мной. Я напоминаю себе, как вместе мы скрылись от Танаса и его Охотников. Мы победили, перехитрили их и ушли от погони. Если это удалось единожды, удастся и снова.
Я вылезаю из душа, согревшись и отмывшись дочиста, и чувствую себя так, словно родилась заново.
Надеваю ту же одежду, в какой была, вытираю полотенцем волосы и выхожу из спальни. Оказывается, пока я мылась, Феникс успел накрыть на стол. Куриный суп разлит по мискам, а еще он где-то отыскал на десерт упаковку шоколадного печенья. Уже стемнело, занавески на окнах задернуты, и стол освещает единственная свеча, в мягком колеблющемся свете которой блестит стекло тарелок.
Я поднимаю бровь:
– Вот это романтика! – удивленно замечаю я.
На мгновение он кажется смущенным, потом понимает, в чем дело.
– А, ты про свечку? Это чтобы никто не догадался, что мы здесь. Не хотел зажигать электричество, даже за закрытыми занавесками.
– Да ты просто Ромео! – смеюсь я, когда он любезно приглашает меня сесть за столом напротив него.
Мы оба жутко проголодались после долгого перехода и жадно набрасываемся на суп.
– Ты как, получше после душа? – спрашивает Феникс, прихлебывая из ложки бульон.
Я киваю и старательно улыбаюсь:
– Гораздо лучше, спасибо…
Потом, после минутного колебания, я все же решаюсь задать вопрос:
– Я давно хотела спросить: когда ты понял, что ты мой Защитник? Ну, то есть в этой жизни.
Феникс поднимает глаза от тарелки:
– Я всегда это знал.
– Прямо с рождения?
– Наверное, да. – Он пожимает плечами: – Мои самые ранние воспоминания относились к прошлым жизням. По правде говоря, иногда они казались даже более реальными, чем окружающая действительность. В бесконечных Отблесках я то искал тебя… то защищал… то дрался с Танасом и его Охотниками. Многовато на самом деле для одной головы, особенно когда ты совсем маленький.
Феникс замолкает и задумчиво смотрит на мерцающее пламя свечи. Потом продолжает:
– Маме тоже было сложно все это принять, судя по тому, что мне рассказывали. Как только я научился говорить, то сразу начал ей рассказывать про свои прошлые жизни… говорил даже, что она мне не мать… что до нее у меня была другая мама… – Его ярко-синие глаза блестят от слез. – Теперь-то я знаю, конечно, в этой жизни она была моей мамой, и не было никакой другой. – Он тяжело вздыхает и мрачно смотрит в тарелку. – Если бы я только успел ей это сказать раньше, чем она умерла.
– Ох, мне так жаль, мне так ужасно жаль, – горестно шепчу я, остро ощущая его боль и давнее горе. – Полицейские говорили, она погибла в автокатастрофе.
– Примерно так. Говорят, водитель был пьян. – Феникс смотрит прямо на меня, в глазах стоят слезы, но взгляд твердеет, словно алмаз. – Я им не верю. Я думаю, это был Воплощенный.
– Воплощенный? – охаю я.
Феникс кивает:
– Ага. Я там был. Мне было всего три года, но готов поклясться, у водителя были черные глаза. Наверное, они хотели прикончить меня, пока я не вырос и не отправился тебя искать и защищать. Но я выжил. – Он крепко сжимает в кулаке ложку. – А это значит, что мама погибла из-за меня.
– Пожалуйста, не говори так! – протестую я. – Тебе было всего три года! В чем ты вообще можешь быть виноват!
– Ну, в общем, я знаю только, что, если бы я не был Защитником, она сейчас была бы жива, – с горечью отвечает он. – Но ее смерть была еще одной причиной, по которой я так хотел найти тебя и остановить этих чертовых Воплощенных.
Я вопросительно смотрю на него:
– Но если виноваты Воплощенные, то почему же они потом тебя не добили, пока ты был маленький и не мог защищаться?
– Не могли отследить, – объясняет он. – После аварии меня отправили в приют, личные данные хранили в секрете. А потом все время перекидывали из одной приемной семьи в другую, я же был «проблемный».
Я наклоняюсь через стол и ласково глажу его по руке:
– Это, наверное, было очень тяжело.
Феникс невесело усмехается:
– Ну да, скажем так, у меня было непростое детство, – кивает он. Потом он неожиданно тепло улыбается мне, на его лицо ложатся золотистые отблески огонька свечи. – Но я всегда знал, что у моей жизни есть высшая цель. А теперь я рядом с тобой, могу просто видеть тебя своими глазами и знать, что все это время был прав – так что мои неприятности того стоили.
Я вспоминаю о собственных бедах, случившихся за последние дни, и о борьбе с сомнениями в том, что я Первопроходец, и спрашиваю:
– А тебе сложно было принять, что ты Защитник и всю жизнь придется драться и убегать?
– Я знал, что это правда, и все, – просто отвечает он. – Я родился для этого, все легко и понятно. Это скорее у толпы моих психотерапевтов и приемных родителей были проблемы с принятием, они все твердили, что моя миссия – просто иллюзия, плод больного воображения.
Он наклоняется ближе ко мне, огонь свечи ярче освещает его серьезное лицо.
– Но это никак не объясняло, откуда я брал знания и умения, которых никак не могло быть у ребенка моего возраста. Я становился старше, ко мне приходили новые Отблески, а вместе с ними – новые умения… все для того, чтобы найти и защитить тебя.
Он крепче сжимает мою руку.
  
– Теперь ты знаешь, кто ты на самом деле, и это поможет тебе уцелеть и не попасться Танасу. Ты тоже сможешь многому научиться через Отблески – вернее, вспомнить то, что уже знала когда-то.
Его слова почему-то очень меня успокаивают. Я улыбаюсь и зачерпываю новую ложку горячего бульона. Хотя это всего лишь консервы, мне кажется, я никогда не ела супа вкуснее – мало того, что он очень сытный, он еще и каким-то волшебным образом меня успокаивает и поднимает настроение.