Охотники за душами (СИ)

– А знаешь, ты довольно красивая, – внезапно выдает он. За последние полчаса он не произнес ни слова.
Я ерзаю на скамье, безуспешно пытаясь укрыться от его волчьего взгляда. Он наклоняется ближе, я чувствую сладковатый острый запах его кожи.
– Это качество у тебя сохраняется от одной жизни к другой, – замечает он словно бы искренне. На его губах играет хитрая улыбка, и на мгновение я почти вижу, каким симпатичным парнем он мог бы быть – если бы не абсолютное зло, пронизывающее насквозь всю его душу.
  
– Ой, как это мило с твоей стороны, – отвечаю я со всем возможным ехидством.
Дэмиен склоняет голову набок:
– Интересно, это как-то связано со Светом в твоей душе? Даже жалко ведь будет ее уничтожать…
Прикованный рядом со мной Феникс вдруг вскидывается, словно верная сторожевая собака.
– Заткнись! – бросает он Дэмиену сквозь выбитые зубы. – Тебя давно током не било?
До этой минуты я была уверена, что он все еще не пришел в себя после побоев и транса во время жертвоприношения. Правый глаз у него заплыл и по цвету напоминает фиолетовое небо за окном, губа рассечена, и ему, очевидно, больно сидеть: похоже, во время драки на спине снова открылись раны от дроби… Но он жив! Пару часов назад я и надеяться на это не могла! Если бы один из полицейских нажал на курок мгновением позже, Феникс уже был бы мертв, смертельный обсидиановый клинок пронзил бы его сердце, а его душа была бы навеки уничтожена. К счастью, гарпун электрошокера зацепил Дэмиена за секунду до того, как он нанес удар, и высоковольтный электрический разряд полностью парализовал его мышцы.
Жаль только, что его не навсегда обездвижило током.
– О-о-о, какая прелесть. Да мы ревну-уем! – насмешливо тянет Дэмиен. Он откидывается на скамье и ухмыляется: – Ну, для тебя это всегда было щекотливой темой. Хотя, конечно, не могу тебя винить за выбор, кому такая не понравится? А вот помнишь, когда я ее…
Феникс дергается, пытается схватить Дэмиена за горло, но цепь наручников удерживает его на месте.
– А ну-ка успокоились! – рявкает полицейский.
Феникс неохотно опускает руки, но продолжает сверлить Дэмиена непримиримым взглядом. Дэмиен самоуверенно ухмыляется в ответ.
– А ты-то что веселишься? – не выдерживаю я. – Тебя, на минуточку, тоже арестовали.
– И что? – фыркает он. – Вам по-прежнему от меня не уйти, а это самое главное.
– Это ненадолго, – возражаю я. – По обвинению в терроризме тебя до конца жизни засадят в тюрьму строгого режима. И неважно, посадят ли меня тоже, тебе все равно до меня не добраться.
Дэмиен поднимает бровь:
– Да что ты, правда? Ох, Дженна, ну разве можно так доверять правоохранительным органам! Ни одна тюрьма меня не удержит. Ни одна камера не защитит тебя. Воплощенные найдутся повсюду. Ты, я думаю, помнишь инспектора Кэтрин Шоу? Так вот она входит в группу по уголовным расследованиям и, если я не ошибаюсь, во многом разделяет мою… точку зрения. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
Я нервно сглатываю. Наручники на запястьях вдруг начинают жать немного больше, чем прежде, – я понимаю, что полицейский фургон везет нас с Фениксом вовсе не в безопасное убежище… мы едем на смерть.
– Не слушай его, – говорит Феникс. – Не все кругом Воплощенные, Танас переоценивает свои возможности. Свет все еще достаточно силен, чтобы разогнать Тьму.
Дэмиен фыркает:
– Думаешь? А надолго ли? – Он презрительно усмехается, потом отворачивается от Феникса ко мне: – Готов поспорить, этот жулик наплел тебе, что он великий Защитник твоей души – единственный, кто может тебя спасти, единственный, кому можно доверять.
Я суживаю глаза, пытаясь понять, куда клонит Дэмиен.
– Однако не стоит верить всему, что он говорит, – предупреждает он.
– Ты о чем? – я не могу удержаться от вопроса.
Дэмиен с заговорщическим видом наклоняется ближе ко мне:
– Ну, скажем так, не во всех жизнях он был твоим ближайшим союзником…
– Не слушай его! – перебивает Феникс.
– А что так? – усмехается Дэмиен. – Боишься, что она узнает о тебе неприятную правду?
Я неуверенно перевожу глаза с Дэмиена на Феникса:
– Какую еще правду?
Дэмиен сморит на меня с фальшивым состраданием.
– Дженна, – говорит он с неестественной заботой, – я думаю, тебе стоит помнить: твой прекрасный Феникс не всегда защищал тебя. Иногда он…
Внезапно машину сотрясает страшный удар. Нас несет куда-то вбок, через дорогу, и прежде чем мы успеваем прийти в себя, фургон снова во что-то врезается и опрокидывается набок. Меня отбрасывает назад, я ударяюсь головой о бронированное стекло – кажется, что череп с хрустом раскалывается пополам. Голова гудит, в глазах все плывет. Пронзительный скрип кузова об асфальт заглушает наши крики, мы скользим куда-то по шоссе. Феникс инстинктивно наклоняется ближе ко мне, готовясь к новому столкновению…
К счастью, ничего не происходит. Фургон заносит в сторону, трясет, постепенно он останавливается. Двигатель с хрипением глохнет, слышится шипение сгоревшего радиатора. В воздухе тревожно пахнет бензином из пробитого бака, снова слышно, как кричат от боли и от страха застрявшие в машине пассажиры. Фургон завалился набок, и Охотники на противоположной от нас стороне теперь висят в воздухе, не в силах выпутаться из ремней безопасности.
Дэмиен без сознания, его тело обвисает на ремнях, словно сломанная марионетка. Охранявший нас полицейский тоже потерял сознание от удара. Стальная решетка между кузовом фургона и дверьми погнулась так, что теперь через нее можно выбраться на волю.
– Ты цела? – Феникс отбрасывает волосы с моего лица и внимательно осматривает ссадину на лбу.
Я все еще не пришла в себя после аварии, но все же умудряюсь кивнуть. Феникс освобождается от ремня безопасности, пробирается к решетке, протягивает сквозь нее руку и отстегивает ключи с пояса полицейского. Снимает с себя наручники, растирает затекшие запястья – они все в синяках. Потом освобождает меня. На четвереньках мы пробираемся через дыру в погнутой решетке. Вещи, которые у нас отобрали при аресте, лежат на багажной полке – теперь она оказалась у нас под ногами. Феникс быстро перебирает все в поисках кожаного мешочка и осколка обсидиана, поспешно прячет их в рюкзак. Среди разбросанных вещей я вдруг замечаю блеск зеленого лезвия.
Однако прежде, чем я успеваю сказать Фениксу о нефритовом ноже, снаружи фургона слышится грохот тяжелых ботинок и визг искореженного металла. Кто-то выламывает ручку фургона и распахивает помятую дверь. В проеме стоит плотный мужчина в джинсах и бейсболке, в руках у него лом. Феникс бесшумно достает электрошокер из кобуры полицейского и стреляет пришельцу в грудь. Тот бьется в жестокой судороге и валится на землю. Сзади я слышу щелчок – кто-то отстегивает ремень и шумно шлепается из кресла на пол. Я бросаю быстрый взгляд через плечо и вижу, что Дэмиен стоит на четвереньках и яростно трясет головой.
– Какого… – орет он, пытаясь не упасть. – Эти придурки должны были спасти нас, а не угробить!
– Бежим! – торопит меня Феникс. Он хватает меня за руку, прежде чем я успеваю подобрать нефритовый нож.
Дэмиен стремительно бросается за ножом, а мы выбираемся из фургона через заднюю дверь. Асфальт скользкий от пролитого бензина, в воздухе стоит его резкий запах. Огромный грузовик с металлическим бампером врезался в бок полицейского фургона и теперь перекрывает дорогу, в сгущающихся сумерках мигает его аварийная сигнализация. Еще двое Охотников поджидают Дэмиена и его шайку у приготовленных для побега машин. Они замечают, как мы выбираемся из машины, и бросаются нам наперерез. В фургоне слышно, как отстегивают ремни и падают на пол остальные члены шайки, так что мы еще ускоряем шаг.
  
Перебежав через дорогу, мы выскакиваем на поле и скрываемся между рядами высокой кукурузы.
  
26
 
Мы убегаем в ночную темноту, и я чувствую себя зайцем, которого травят собаками. Высокие стебли созревшей кукурузы хлещут меня по лицу, так что невозможно ни разглядеть ничего впереди, ни увидеть наших преследователей. Единственное, что дает понять, где наши преследователи, – это резкие команды Дэмиена, хруст кукурузных стеблей и редкие проблески ярких налобных фонарей.