Охотники за душами (СИ)

Феникс заглядывает в темное жерло колодца.
– Мы что, правда туда полезли? – Он, кажется, глубоко сомневается, в своем ли уме было его прошлое воплощение.
Я нервно киваю:
– Но в тот раз там не было воды, помнишь?
Он с сомнением смотрит на меня:
– Вопрос в том, есть ли вода сейчас?
Но времени на размышления у нас не остается: сверху раздается громкий треск – это полицейские сломали деревянную внутреннюю дверь и уже входят во двор. Так что мы, не обращая внимания на ограждения, лезем в люк. Мы садимся на бортик колодца, ноги болтаются в пустоте. К решетке привязан страховочный канат, уходящий куда-то вниз, в темноту.
  
– Думаешь, его хватит до самого дна? – спрашиваю я. Феникс мрачно хмыкает:
– Вот и проверим!
Он закрывает за нами люк и, просунув руки сквозь решетку, защелкивает замок, отрезая нам путь обратно. Потом хватается обеими руками за веревку, упирается ногами в стены колодца и понемногу начинает спускаться вниз. Я лезу следом за ним, изо всех сил цепляясь руками за веревку.
Камень сырой и скользкий, ноги съезжают по нему вниз. Я упорно перебираю руками, вспоминая свои тренировки по гимнастике – не знаю, что бы я без них сейчас делала. Впрочем, мышцы на руках вскоре все равно начинают ныть, я тяжело дышу, и мое шумное дыхание отражается от стен колодца. В прошлый-то раз Уильям спустил меня вниз в колодезном ведре, что было гораздо менее утомительно и гораздо более спокойно. А сейчас я даже не уверена, что Феникс меня поймает, если я не удержусь за канат и рухну ему на голову.
Мы спускаемся все ниже, воздух становится холоднее, и до нас доносится затхлый запах плесени и стоячей воды. У меня мелькает мысль, что в семнадцатом веке нам удалось бежать из осажденного замка только потому, что колодец был пуст, ведь враги осушили озеро. Я начинаю раскаиваться в своей опрометчивости – Отблеск заставил меня принять слишком отчаянное и безрассудное решение. Если окажется, что в колодце полно воды, побег приведет нас не к свободе, а к смерти!
В шахте становится так темно, что я с трудом могу разглядеть собственные руки. Внизу непроглядная тьма, я едва вижу Феникса, и только негромкий звук толчков о стену убеждает меня в его присутствии. Высоко над нами виднеется все уменьшающийся круг света, и только по нему можно как-то судить, что мы продолжаем продвигаться ниже.
Я застываю от ужаса, когда сверху доносится приказ:
– Проверьте колодец!
В просвете над головой появляется чье-то лицо, частично заслоняя свет. Я стараюсь не дышать, пока полицейский всматривается в глубину колодца. Ни капли не сомневаюсь, он ясно видит, как мы повисли в темноте на канате. Но он только как следует дергает запертый замок и уходит, удостоверившись, что в колодец не попасть.
– Лезем дальше! – шепчет Феникс.
Я продолжаю спуск, цепляясь за веревку трясущимися руками, как вдруг слышится всплеск.
– Ты цел? – встревоженно шепчу я. Вдруг Феникс упал и ушел с головой под воду?
– Все в порядке, – отвечает он вполголоса. – Тут всего по пояс воды.
Я осторожно спускаюсь в ледяную воду, до тех пор, пока ноги не нащупывают илистое дно. От резкого перепада температуры я покрываюсь гусиной кожей, меня бьет крупная дрожь. В воздухе стоит жуткая вонь, которая внезапно напоминает мне, как в прошлый раз мы с Уильямом нашли на дне колодца дохлую полуразложившуюся крысу. В общем-то, я бы обошлась без этого воспоминания. И в этот раз меня, пожалуй, больше тревожит, что нам могут повстречаться живые крысы.
Хотя мои глаза и успели привыкнуть к темноте, я различаю только смутные тени и неясные очертания предметов. Но этого достаточно, чтобы видеть Феникса… и уходящий в темноту туннель.
– Уф, все на месте, – я выдыхаю с облегчением. В глубине души я беспокоилась, что тайный проход между колодцем и озером могли замуровать во время восстановительных работ, или что потолок обвалился, или что с ним случилось что-то еще. Но, к счастью, он уцелел.
Эхо доносит до нас сердитые голоса из башни.
– Они должны быть где-то здесь! Посвети в колодец фонариком, нужно перепроверить.
Мы без колебаний ныряем из шахты в туннель. Пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о низкий потолок, мы бредем по полузатопленному коридору на север от донжона, под насыпным холмом и дальше, за стены замка. Кажется, что темнота сгущается и давит на меня со всех сторон. Меня начинает мучить клаустрофобия, и я почти на грани панической атаки, как вдруг впереди начинает виднеться слабый просвет. С каждым шагом он становится все ярче, и моя тревога отступает вместе с темнотой. Наконец мы подходим к каменной арке. Между прутьями проржавевшей решетчатой двери я вижу залитое солнцем озеро. Свобода!
Я толкаю дверь… Потом хватаюсь за прутья, трясу их изо всех сил, в отчаянии поворачиваюсь к Фениксу:
– Не открывается! Нам не выбраться!
Но он только улыбается. Протягивает руку к камням над сводом арки и нащупывает в узкой щели старинный заржавевший ключ.
– Похоже, я рассчитывал, что однажды мы тут снова окажемся! – Он еще сильнее расплывается в улыбке и открывает дверь.
Мы шлепаем по воде через заросли камышей, выбираемся на берег и в изнеможении валимся на траву.
Я понемногу выдыхаю от усталости. Как хорошо ни от кого не убегать – просто лежать на солнышке, ждать, пока подсохнет одежда, и слушать, как в высокой траве трещат цикады и как кричат гуси, пролетая над озером. Наш чудом удавшийся побег страшно меня вымотал.
– Эх, и все это было зря! – ворчу я. Мне обидно думать, как сильно и как бессмысленно мы рисковали собой.
Феникс приподнимает брови со странным выражением на лице.
– Почему зря? – спрашивает он.
– Так потому что ты разбил кувшин! Ты уничтожил тайник! – отвечаю я сквозь зубы.
– Ну да, – он равнодушно пожимает плечами. – Но, может быть, мы приходили не за кувшином?
– А за чем тогда?
– Ну, как тебе сказать… – Он широко улыбается и достает из рюкзака коричневый кожаный мешочек.
Я сразу его узнаю – тот самый небольшой сверток, который я видела в Отблеске. Я уже готова ответить на его улыбку, как вдруг на нас ложится чья-то темная тень.
  
24
 
– Крысам не следует дважды спасаться одним путем, – незнакомец жестко усмехается. – В противном случае их привычки становятся слишком предсказуемыми.
Мне постепенно удается признать в темном силуэте Дэмиена.
Черные провалы глаз на худом узком лице кажутся глазами охотничьего сокола, готового сорваться в полет.
Я поспешно вскакиваю на ноги, Феникс уже стоит передо мной, словно пытаясь заслонить собой. Дэмиен, конечно же, не один, вместе с ним – банда из четырех Охотников. Они не произносят ни слова и, кажется, не шевелятся – смотреть на них так же тревожно, как тем далеким вечером, когда они напали на меня в городском парке. Дневной свет не освещает их лиц, они по-прежнему cкрыты в тени капюшонов. Однако мне удается заметить на шее одной из девушек небольшую татуировку в виде паука – кажется, черной вдовы. Еще я вижу, что из-под капюшона одного из парней, видимо, помладше и пониже прочих, торчит прядка светлых волос.
Охотники становятся полукругом и теснят нас к озеру – нам некуда бежать.
– Как ты вообще узнал, что мы в Арунделе? – Феникс почти рычит от гнева.
По лицу Дэмиена скользит тонкая неприятная улыбка.
– Наши Наблюдатели знают все. – Он окидывает своим нечеловеческим взглядом озеро и деревья по его берегам. – Приятное место, да? – Он смеется противным трескучим смехом. – Мне, правда, здесь больше нравилось во времена гражданской войны. Как-то не хватает смерти и хаоса, грохота пушек, звона клинков… А вам?
  
Мы не вступаем с ним в перепалку, просто стоим прямо и не отвечаем ему.
Глаза Дэмиена злобно сверкают.
– Раньше было лучше! Можно было убить человека, и никто не поднимал лишней суматохи – особенно роялиста, роялисты ведь вообще не люди. О, помню, на этом самом месте мы казнили привратника. Отсекли его тупую башку – как раз за то, что он попался нам на пути и позволил вам двоим смыться, – он раздраженно морщится.