Охотники за душами (СИ)

Но надолго ли?..
Инспектор-детектив Шоу послужила подтверждением, что нас ищут. Что по нашему следу идут и Охотники, и лондонская полиция. У нас исчезающе малые шансы убежать от погони, когда в деле замешаны две такие силы. Я молюсь, чтобы оказалось, что у Феникса есть какой-то план, потому что, похоже, у меня нет выбора, кроме как ему довериться.
На закате Феникс съезжает с магистрали, и мотоцикл петляет по узкой земляной дорожке. Наконец она выводит нас к какому-то старому деревянному амбару с дырявой крышей, с замшелыми стенами в потеках влаги и пятнах плесени. Он стоит на небольшом огороженном участке земли, заросшем сорняками. Вокруг виднеются холмистые луга, высокие травы колышутся под небом, единственное человеческое жилье – ферма где-то вдалеке. На ближайшем поле пасутся две лошади, которые смотрят на нас с тревожным интересом.
  
Феникс жмет на тормоз. Рев мотора, который оглушал меня на протяжении нескольких часов, утихает, и наваливается блаженная тишина. Дрожащими руками я снимаю шлем и слышу прекрасные живые звуки – пение птицы, шелест листьев под ветром. Мирная тишь природы после городского шума, после нашего бегства кажется бальзамом мне на сердце, лечит душу. Это место кажется тихой гаванью… Как будто бы я уже когда-то бывала здесь. Ну, почти.
Я слезаю с седла байка, наконец распрямляя дрожащие от усталости ноги.
– Где это мы?
– Недалеко от Винчестера, – отвечает Феникс, тоже снимая шлем. – Похоже, здесь до сих пор достаточно безопасно. Останемся на ночь здесь.
Я вопросительно смотрю на него:
– Где мы будем ночевать?
– Здесь, в амбаре, – как ни в чем не бывало отзывается он.
Я заглядываю за дырявую дощатую дверь – и вижу внутри сеновал, на нем – груду старого подгнившего сена. Невольно морщусь: перспектива ночевать в таких условиях вовсе не кажется мне привлекательной… и разумной, учитывая, что о Фениксе я до сих пор не знаю почти ничего. Согласиться на его предложение означает перейти на новый уровень доверия.
– У тебя есть телефон? – спрашиваю я. – Мне надо позвонить родителям. Сказать им, что я в порядке.
Феникс качает головой:
– Извини. Телефона нет.
Он закатывает в амбар свой синий мотоцикл, а я все еще топчусь снаружи, лихорадочно думая, как бы мне связаться с мамой и папой. Они сейчас наверняка с ума сходят от страха! Боятся, что меня опять похитили.
– А мы не можем найти поблизости телефонную будку?
– Скоро стемнеет, – отзывается Феникс из амбара. – И не забывай, за нами идут Охотники. Лучше не рисковать.
Я прикусываю губу, не желая признавать его правоту… Но, похоже, у меня нет выбора, по крайней мере на данный момент.
– Ладно, наверное, ты прав, – выговариваю я, когда он выходит наружу с рюкзачком в руках.
– Извини, что устроил аварию, – говорит он с искренним сожалением. – Другого выхода не было. Если бы ты так любезно не заперла меня в бункере, я бы мог успеть подхватить тебя еще из дома, а так пришлось действовать по обстоятельствам.
Я виновато отвожу взгляд. А ведь в тот момент, когда я сбегала от него, мне казалось, что я так умно действую, что я молодец… Теперь-то я вижу, что в результате подвергла свою жизнь еще большей опасности.
– Я добрался до твоего дома, когда полиция тебя уже увозила, – продолжает он. – Не знал навскидку, что случилось – то ли полицию вызвали твои родители, то ли тебя арестовали… Так что я просто следовал за машиной и следил. Потом увидел, как она убила напарника, и понял, что это Охотница. Извини, что ты едва не покалечилась в крушении, но я правда не имел другого…
– Стоп. Хватит извиняться, – перебиваю я его. – Это я должна извиниться перед тобой! Прости, что заперла тебя и что… ударила тебя по голове.
Он касается рукой здоровенного кровоподтека на лбу.
– Это ничего. Ты делала штуки и похуже.
Я удивленно поднимаю брови:
– Когда? В смысле… в прошлых жизнях?
Феникс невесело усмехается:
– Ага. Однажды ты меня огрела кнутом. Это было в Помпеях, незадолго до извержения Везувия. А в Раджастанском дворце ты приказала своим слугам меня избивать. А еще когда ты была зулусским воином, ты натравила на меня ручного льва!
У меня сам собой вырывается нервный смешок.
– Что?! Ты серьезно считаешь, что я могу поверить в весь этот бред?
Феникс передергивает плечами:
– Я могу только открыть перед тобой дверь. Порог переступить должна только ты сама.
Он отходит к стожку сена у стены амбара, усаживается и открывает рюкзачок. Вынимает оттуда бутылку энергетического напитка, несколько протеиновых батончиков и пару яблок.
– Боюсь, это довольно скудный ужин, но извини – у меня не было времени сходить в магазин.
Не дожидаясь меня, он разрывает обертку батончика и начинает есть, созерцая идиллический вид: заходящее солнце окрашивает золотом пологие холмы. Голод оказывается сильнее недоверия, и я подхожу, чтобы сесть рядом, и беру яблоко. Молча жую, в голове крутится столько разных мыслей и образов сразу, даже не знаю, с чего и начать…
Могу ли я в самом деле доверять этому парню? Должна ли я просто принять на веру его дикие россказни? Кто тут сошел с ума – я или он? И если все это правда, что же мне теперь делать? Как выживать?
Столько вопросов, мой разум просто не справляется…
– Всегда любил это место, – тихо говорит Феникс, глядя на закат над холмами. – Здесь так… мирно.
Дожевав протеиновый батончик, он открывает бутылку и отпивает несколько крупных глотков, а остальное протягивает мне.
– Многие места за долгие годы меняются, так что и не узнаешь. Но вот здесь все, считай, так же, как в прошлый раз.
– А когда был этот прошлый раз? – спрашиваю я, осторожно отпивая энергетик.
Феникс задумчиво прикусывает губу.
– Примерно во время английской гражданской. Ты здесь тоже бывала. Припоминаешь?
На этих его словах на меня накатывает вспышка воспоминания. Отблеск…
Молодой человек с длинными волнистыми волосами, в кожаном колете, на голове – широкополая шляпа с пером. На поясе – узкий меч, нет, рапира. Он улыбается краями губ, улыбка освещает его ясное лицо, хотя в светло-голубых глазах и таится боль – потому что он ранен…
Видение угасает так же быстро, как и появляется.
Я смотрю в сапфировые глаза Феникса и боюсь спросить, но мне так важно знать ответ!
– Скажи мне честно, пожалуйста. Это болезнь? Я схожу с ума?
Феникс легонько качает головой:
– Нет, Дженна. Ты не сходишь с ума. Ты просто наконец начинаешь признавать правду.
  
15
 
– Реинкарнация, – шепчу я себе под нос.
Само это слово звучит настолько нереально, его просто невозможно осмыслить и принять. Эта так называемая правда Феникса выглядит куда более дико, чем признание, что у меня галлюцинации.
Но мысли сами собой обращаются к прошлому, ко всем тем множественным «дежавю», которые преследовали меня едва ли не с младенчества… Сколько раз я была уверена, что узнала незнакомца в толпе или что он узнал меня? А за последнюю пару дней – сон не сон о Французской революции, видение жертвоприношения, то, что случилось со мной в бункере времен Второй мировой, каскад воспоминаний, который нахлынул на меня, когда перевернулся полицейский фургон… Неужели же все это – кусочки моих прошлых жизней?
Я умоляюще смотрю на Феникса:
– Значит, у меня и правда была прошлая жизнь?
Как ни в чем не бывало разрывая обертку еще одного протеинового батончика, он кивает.
– Ага. И не одна. А целая куча.
Я все еще не могу поверить, мотаю головой:
– Не бывает же такого. Это полный бред.
  
– Почему не бывает? – Он бросает на меня косой взгляд. – Жизнь вообще поразительная штука. Чем это менее поразительно – родиться единожды, чем дважды или трижды… или десять раз, или миллион? Все в природе служит примером цикла смерти и перерождения. Это просто круг жизни – посмотри хоть на времена года. Смерть – это только начало, она не более конец, чем рождение.