Охотники за душами (СИ)

Пусть я молода, пусть я девушка – все равно я происхожу из клана воинов народа Омитль. Я не дам так просто убить моего друга на моих глазах! Выхватив нефритовый нож из руки мертвого младшего жреца, который валяется у моих ног, я подскакиваю к стражу со спины и со всех сил вонзаю лезвие ему в спину между лопаток. Пошатнувшись, страж падает на колени, рыча от боли. Ударом ноги я выбиваю меч из его слабеющей кисти и подхватываю Некалли на полмига раньше, чем он успевает окончательно потерять равновесие.
  
– А я-то думал, что это я тебя спасу! А вышло наоборот! – едва ли не со слезами смеется он, часто дыша от невероятного облегчения.
Раненый страж на время выведен из строя – но он еще жив. Некалли хватает меня за руку, и мы вместе бросаемся к южной лестнице святилища… только для того, чтобы столкнуться с разъяренной толпой, которая восходящим потоком несется нам навстречу по ступеням.
Я резко останавливаюсь на краю лестницы:
– Что теперь? Что нам делать?
Некалли оборачивается, и взгляд его падает на огромную гору церемониальных даров огненному богу Ра-Ка. В этой груде он замечает большой ритуальный щит. Подтащив его к лестнице, он укладывает его на край наклонной стены пирамиды, чья гладкая кладка убегает вниз, к площади.
– Садись!
Я не без ужаса оглядываюсь на него – его идея кажется чистым самоубийством. Но тем временем сзади к нам уже подползает бессмертный Танас, скаля зубы, как раненое, но все равно смертельно опасное животное. Проползая мимо раненого стража, он выдергивает у него из спины нефритовый нож. У меня нет выбора. Я плюхаюсь на щит, Некалли прыгает сзади, обхватывает меня руками под грудь.
– Держись крепче! – кричит он и отталкивается от края стены ровно в тот миг, когда Танас кидается на нас отчаянным броском. Нефритовый нож мелькает в волоске от моей шеи.
Используя щит как сани, мы бешено летим вниз по стене пирамиды. Остановить нас невозможно – народ на лестнице пытается дотянуться, ухватить, удержать, но мы попросту сбиваем с ног тех, кому удалось к нам приблизиться. С грохотом, на головокружительной скорости мы достигаем низа, влетаем на площадь и летим кувырком со щита, который, последний раз ударившись о плиты, разбивается на сотни кусков.
– НЕ ДАЙТЕ ИМ УЙТИ! – громовым голосом орет Танас с вершины пирамиды. – ОНА – СВЯЩЕННАЯ ЖЕРТВА! Она принадлежит БОГУ!
Толпа разворачивается к нам и катится вниз по ступеням. Некалли вздергивает меня на ноги, и мы, задыхаясь, несемся в джунгли. Однако же мой друг ужасно хромает на бегу – похоже, наше приземление сильно повредило ему ногу. Крики фанатиков клана Тлетл за нашими спинами все приближаются, проносятся стрелы и дротики – пока что, по счастью, мимо. Тем временем сами небеса тоже извергают смертоносные снаряды – куски пылающей магмы.
Наконец мы вбегаем в лес – густые джунгли служат нам укрытием, однако же совершенно не видно, куда бежать, где отыскать тропу: у нас нет никакого света, кроме огней, сыплющихся с небес, а их скрывают переплетенные ветви крон. Кое-где горят деревья, слышатся вопли перепуганных обезьян-ревунов. Со стороны горы слышится ужасный грохот – она раскололась, и земля начинает трястись под ногами от божественного гнева.
– Это все из-за меня, да? – в ужасе кричу я, оглядываясь на разъяренный вулкан.
– Танас хочет, чтобы его народ так думал, – выдыхает Некалли, спотыкаясь на бегу. Несмотря на хромоту, он старается держаться как можно ближе ко мне – чтобы в случае чего послужить живым щитом.
Тем временем позади слышатся крики воинов Тлетл. Вокруг сыплются их дротики и стрелы, чудом не задевая нас, вонзаясь в стволы деревьев. Нас хлещут по лицам и плечам ветви и высокие папоротники – мы пытаемся укрыться в высоком подлеске. Каким-то чудом нам удается выбежать к реке без единой раны, а на реке ждет лодка-долбленка.
Некалли подхватывает меня под руку, чтобы помочь перепрыгнуть на борт. На корме сидит совсем молодая – примерно моих лет – девушка с веслом в руках.
– Береги ее! Спрячь ее, чтобы никто не нашел! – выкрикивает Некалли и отталкивает лодку от берега на самую быстрину.
– Эй, а как же ты? – кричу я, и сердце мое разрывается от боли и страха. – Ты что, не плывешь с нами? Но кто же тогда меня защитит?
Джунгли уже бурлят криками воинов Тлелт. У Некалли есть лишь секунда, чтобы улыбнуться мне в последний раз, но его улыбка полна боли. Течение уже уносит нашу лодочку прочь, но он не делает ни единого движения, чтобы броситься за нами вплавь.
– Разве что в следующей жизни, – успевает ответить он – за миг до того, как упасть лицом вперед в быструю воду со стрелой, вонзившейся ему между лопаток.
  
8
 
По моему телу прокатывается волна тошноты. Видение наконец отступает. По ощущениям, оно длилось целые эпохи, но на самом деле заняло пару секунд. Я возвращаюсь в свое тело, и мою руку все еще сжимает ладонь парня с глазами яркими, как сапфировые звезды. А потом их свет угасает, и я думаю, что такой невозможный блеск мне, наверное, померещился… обычные голубые глаза.
– Бежим, – настаивает он и тянет меня к себе, прочь из фургона.
Я осторожно ступаю на тротуар – ноги подгибаются и держат меня с трудом. Возле фургона тем временем собралась толпа зевак – наконец люди разобрались, что происходит нечто необычное. Некоторые снимают сцену на камеры смартфонов, большинство просто пялится – и ни одна сволочь не делает ни шага вперед, чтобы помочь. Двое мужчин, которые недавно заталкивали меня в машину, валяются на асфальте, корчась от боли, рука одного из них выгнута под неестественным углом.
– Это… ты их так? – пораженно выдыхаю я. Конечно, этот американец – крепкий парень… Но все-таки справиться в одиночку с двумя взрослыми дядьками…
– Надо бежать, – говорит он вместо ответа и тащит меня за руку сквозь толпу, тем временем издалека нарастает вой полицейской сирены.
– Нет! – Я пытаюсь вырвать запястье из его хватки. – Сюда едет полиция!
– Вот именно. Нужно обеспечить твою безопасность.
Я непонимающе хмурюсь:
– Но ведь полиция и нужна для того, чтобы обеспечивать безопасность!
В этот момент открывается дверца кабины фургона – и наружу выскакивает молодой парень в темно-сером худи. Черные как смоль волосы, бледное, как у вампира, лицо, а глаза – две угольные ямы… Невозможно сразу не узнать!
Это Дэмиен.
Меня словно бы прошивает от головы до пят дрожь ужаса. Кости превращаются в кисель, ноги разом отказываются подчиняться. Я не могу двинуться с места… Не могу бежать. Вообще ничего не могу – только застыть на месте, в ужасе глядя на своего мучителя.
Дэмиен выхватывает из кармана худи маленький пистолет. Словно в замедленной съемке, прицеливается и стреляет, и я успеваю метнуться под прикрытие почтового ящика, так что пуля попадает в женщину-почтальона, которая как раз подошла вынуть сегодняшнюю почту, и она падает на тротуар, разливая свой кофе из одноразового стаканчика. В толпе слышатся крики, начинается паника, кто-то пытается бежать, толкает других… А я, согнувшись, застываю за ящиком, в ужасе глядя на ярко-красные пятна крови на форменной блузе почтальонши.
– Быстрее! – кричит мой незнакомый-знакомый защитник поверх криков толпы и дергает меня за руку.
Я слишком потрясена, чтобы сопротивляться, и покорно позволяю ему тащить меня за собой. Мы сходим с тротуара и, взявшись за руки, мчимся по проезжей части. За спиной слышен визг шин по асфальту, я оглядываюсь и вижу, как фургон резко разворачивается и прет по встречке. Тому, кто за рулем, явно плевать на правила движения: единственное, что ему важно, – это нас уничтожить.
  
На бегу я спотыкаюсь обо что-то твердое, едва не падаю и роняю школьную сумку с учебниками.
– Забудь! – кричит мой спутник, дергая меня за руку и не давая остановиться и поднять утерянное.
– Там мой телефон! – отчаянно воплю я, пытаясь вырвать у него свою руку. – Он… совсем новый! Родители меня убьют!