Выживала (СИ)

— Идите осторожно, здесь змеи есть, — предупредил он.
Ну естественно, что ещё можно сказать для повышения духа и уверенности в себе... Змей Выживала как-то видел в тайге, тоже в сентябре месяце. Шёл по лесу, уже шваркнутому заморозками, вышел на поляну, на которую падали лучи солнца, и на клубящейся от его тепла земле увидел с десяток чёрных, словно лакированных тел гадюк, вылезших погреться последний раз на солнышке. Зрелище было, конечно же, отвратительное, и пришлось кругом миновать это место, чтобы не наткнуться на змеюк.
  
Отчасти нынешнее место напоминало то самое...
  
Глава 23. Долгая дорога к деревне
 
Для того, чтобы перейти ручей, плавно струящийся меж высоких кочек, отец взял Выживалу на руки, перенёс через чавкающую трясину и поставил на склон горы. Впрочем, тут тоже было не легче. Склон очень крутой, скользкий и также заросший высоким бурьяном. По его нетронутому виду можно было догадаться, что люди сюда не ходили. Да и какой идиот потащился бы на такое далекое расстояние, за три-четыре километра, по горам и по долам? Да ещё нужно спускаться по крутому, заросшему высокой травой склону, переправляться через болотину, заросшую бурьяном. Похоже, такими дураками были только они...
Остановившись на несколько минут, перевели дух. Батя первым делом срезал всем по палке, чтобы в случае чего отмахнуться от зверья, или от змеи. Срезал ножом молодые осины, очистил их от листьев, с тонкого края оставил два обрезка, сделав острую рогатульку. Палку поменьше дал Выживале, побольше матери и себе. Выживала одобрял такой вариант. Теперь можно было идти за грибами.
Естественно, продвигаться вперёд оказалось очень трудно. Склон горы крутой, и кое-где сырой дёрн срывался под ногами вместе с корнями, обнажая зольную безжизненную почву. Выживала с родителями карабкался по склону горы в сторону и вверх, и внимательно смотрел в траву, раздвигая её палкой. Орудовал как мог. Но всё-таки больше усилий прикладывал для движения вперёд, а не для поиска грибов.
Лес был старый: громадные, заросшие мхом осины и березы стояли стеной, почти не пропуская света. Часто попадались очень старые берёзы, скрученные в самые невероятные фигуры, с растущими на них чагами. Это была не настоящая хвойная тайга, а ее предвестник. Насколько Выживала знал, в таких лесах грибы росли только на опушке. Еще могли встретиться опята, но их почему-то не было, возможно, еще рано.
Чем дальше шли, тем более надоедал гнус, уже разбуженный теплом и солнцем от ночной спячки и холода. Солнце окончательно разогнало туман и зажарило по полной, как это часто бывает в конце августа-начале сентября. Стало жарковато.
Неожиданно Выживала что-то заметил в траве. В этом месте были видны следы борьбы: разбросаны пёстрые перья, лежала голова рябчика, когтистые лапы и несколько окровавленных костей, полных муравьёв. Похоже, кто-то пообедал бедной птичкой. Кто это? Наверное, рысь.
А потом пошли и грибы. Они тут всё-таки были, и довольно много. Начали кучно попадаться белые грузди и розовые волнушки, потом, когда прошли по склону горы вперёд, и слегка поднялись вверх, вышли на опушку. В этом месте находили подберёзовики и подосиновики, росшие прямо в траве. Удивительно, но опушки и поляны в глубине этого леса оказались выкошены, а сено смётано в стога. Кажется, здесь, в глухомани, расположены личные деляны деревенских жителей, из тех, кто держит скотину. Навряд ли в совхозе стали бы косить в лесу: обычно на лесных полянах и на неудобьях выделяли личные покосы, а государственные предприятия косили сено на пышных поймах.
Во всяком случае, то, что сплошной тёмный сырой лес на время закончился, уже внушало надежду. Настроение сильно улучшилось, и Выживала, выйдя на открытое пространство, огляделся. Поляна спускалась полосой, сверху горы вниз. На опушке леса в месте, откуда они вышли, росла большая раскидистая сосна. Под ней батя и решил устроить привал.
— Отдохнуть надо и позавтракать, — предложил он.
Сказано-сделано. Естественно, никто не отказался. Практически всё время, когда вышли из электрички, сначала добирались сюда по размокшей дороге, потом спускались по склону, переправлялись через ручей, шли по лесу. Все устали.
Как хорошо было на этой обдуваемой ветерком и освещаемой солнцем поляне! Батя расстелил газету, все расположились возле неё. Мама достала курицу, рассыпала соль из солонки на тряпочку, разложила яйца, помидоры, хлеб, батя открыл консервы. Когда по округе разнёсся аппетитный запах еды, Выживала почувствовал как подвело пустой желудок.
Поели не торопясь, оглядывая окрестности. Даже отсюда было видно яркие красные шляпки подосиновиков и жёлтые шляпки подберёзовиков, растущих прямо на поляне, вдоль опушки.
— Сейчас на жарёху насобираем, — мечтательно сказала мама. — Я больше всего такие грибы люблю, которые на жарёху. Смотрите! Там заяц!
И точно! Возле стога сена, стоявшего чуть пониже, метрах в пяти, в стерне, уже отросшей сантиметров на 20, раздалось шевеление, и высунулась голова зайца, водящего бело-бурыми ушами и из стороны в сторону и внимательно осматривающего окрестности. Наконец его взгляд сконцентрировался на обедающих людях. Батя залихватски свистнул, и заяц молнией метнулся вниз по поляне, описывая крутые петли на виражах.
— Быстро бегает! — рассмеялся батя и достал фляжку с водой. — Будет кто пить?
Конечно, пить будут все! Что такое литровая фляжка воды на двоих взрослых и одного ребёнка, которые не пили с того момента, когда покинули квартиру, и шли чуть не час, да ещё и ели пищу с солью? Естественно, этот литр кончился очень быстро. Как назло, только закончилась вода, сразу же снова захотелось пить. Тем более, что-то стало совсем жарко, солнце вставало всё выше.
— Ничего, до деревни дойдём, там родник есть, или у дядьки попьём, — махнула рукой мама. — Ладно, сейчас немного посидим и здесь по поляне прошвырнёмся.
Поев, не торопясь прогулялись по обширной опушке, и как-то внезапно оказалось, что большие пластиковые корзины, с которыми пошли в лес, оказались почти полными. По идее, дальше идти уже не было смысла.
Потом батя достал фотоаппарат, который захватил с собой, и сфотографировал несколько раз маму, и Выживалу. Потом мама сфотографировала окрестности и отца с Выживалой. Когда плёнка закончилась, батя положил фотоаппарат в рюкзак и родители стали обсуждать, что делать дальше.
— Давайте здесь, по верху, последний раз прошвырнёмся как следует, — предложил батя. — Пойдёмте наверх, а оттуда уже перевалим гору и выйдем с обратной стороны, на пойму.
Вверху на поляне, на самой вершине горы, находился небольшой перелесок. Едва подошли к нему, Выживала увидел в траве странный по форме подберёзовик: из одной ножки росло сразу три шляпки.
— Смотри! — крикнул Выживал и показал палкой на странный гриб.
Голос его эхом разнёсся по перелеску и укатился куда-то вниз, отразившись от нижнего леса. Сразу же неожиданно раздался странный вой, и из зарослей с шумом выпрыгнул здоровенный зверь с бурой шерстью, размером с крупную собаку, и очень быстро поскакал вниз, взмётывая траву и землю над собой. Выживала разглядел уши с кисточками. Это была рысь! Она сидела в перелеске и затаилась, услышав людей, но как только Выживала крикнул, сразу же, испугавшись, побежала в лес, который находился ниже. Как раз в тот, откуда они только что пришли, и где Выживала заметил следы чьей-то трапезы. Даже отсюда было видно, какие у скачущего вниз дикого зверя мощные толстые лапы, размером с человеческие руки, и длинные растопыренные пальцы с острыми когтями. Вот где силища!
  
— Семён Семёныч! — удивлённо сказал батя. — Смотри, больше не ходи один, а то так съедят тебя.
Выживала вынужден был согласиться. Хотя, кажется, случаев нападения рыси на человека пока еще не было зафиксировано, однако это не значило, что их не происходило. В доинтернетную эпоху такая информация могла просто не распространяться широко. Сейчас он находился в теле пятилетнего ребёнка и, по идее, был уязвим для любого зверя крупнее кошки.