Выживала (СИ)

— Что тут? — с интересом спросил Выживала.
— В сумке мыло и вихотка, — ответил батя и закрыл шкафчик. — Домой неохота идти за этими причиндалами. Нам и этого хватит.
И только тут Выживала сообразил, что он попал в место и время, в которых почти ничего нет из средств ухода. Похоже, всё средство ухода у отца было — рогожная мочалка и банное мыло. Где жидкое мыло? Гель для душа? Шампунь? Гель для бритья? Ну что ж, путь боли придётся пройти до конца...
  
Позже Выживала понял, почему отец не хотел идти домой: это действительно был бы большой крюк. Едва они вышли с территории ОРС-а и прошли буквально несколько десятков шагов, вниз по улице с частными домами, как остановились у длинного одноэтажного здания с двумя дверями в разных частях. На одной двери было написано «Городская баня №1, мужское отделение». На другой — «Женское отделение».
— Пришли! — радостно сказал отец. — Айда внутрь.
Вот как, оказывается, они моются в этих бараках: ходят в городскую баню, в общую баню! Теперь придётся узнать, что это такое, на своём опыте.
Поднявшись по деревянным ступенькам крыльца, вошли в дверь с вывеской «Мужское отделение». Минув небольшой коридор, вошли в ещё одну дверь. Едва Выживала переступил через высокий порог, как сильно пахнуло запахом воды, мыла, пара и берёзовых веников. Тот самый «банный запах», знакомый каждому, кто в этой теме. А ведь это была ещё не баня, только предбанник!
В предбаннике у стен тянулись ряды железных шкафов, закрытых на ключи, посередине стояли несколько столов, за которыми сидели потные мужики в простынях и полотенцах и пили кто горячий чай из гранёных стаканов, а кто и пиво из больших полулитровых кружек. В окошке в стенке было видно толстую красную рожу банщика, которому нужно было платить за баню и за напитки. Рядом с окошком на стенке висит листок бумаги с расценками.
Отец пока напитки покупать не стал. Заплатил 1 рубль за баню, получил ключ от шкафчика, оцинкованный таз с ковшиком и берёзовый веник. Потом открыл один из шкафов, разделся, сложил в него свою простецкую одежду, раздел Выживалу, обмотался полотенцем и, взяв сына в одну руку, мочалку с банным мылом в другую, отправился в моечное отделение.
В моечном отделении было жарко, но, похоже, не так, как в парилке. Скорее, влажно. В большом помещении рядами стояли лежанки, сделанные из вагонки. По периметру из стен торчали ряды больших чугунных кранов с широкими раструбами и и длинной полуоборотной ручкой. Отдельно с горячей, отдельно с холодной водой. Никаких смесителей! Под кранами тянулась специальная полка, чтобы ставить на неё тазы.
— Стой тут! — велел батя и показал на один из лежаков. — Пока не садись — сполоснуть надо, а то, не дай бог, вшей или чесотку подхватим.
Выживала с большим подозрением уставился на окружающую действительность: зашли сюда без тапок, босиком. Да ещё и отец говорит не садиться на лежак, а то, видишь ли, чесотку или вшей подхватишь. Вот как люди ходят моются??? Антисанитария полная! Это вам не финская сауна и не турецкий хамам где-нибудь в элитном развлекательном спортивном комплексе Москвы!
Батя набрал воды, принёс, ковшиком окатил лежак, и на этом вся процедура дезинфекции была закончена.
— По идее бы простынку постелить, да где её взять-то... — заявил батя. — Это ж домой опять тащиться надо. Ладно, нас ни одна зараза не съест и к жопе не прилипнет.
Сомнительное заявление! Выживала с явным неодобрением уставился на отца, но ничего не сказал: слов не было, одни слюни и сопли, которые сразу же побежали из-за горячего влажного воздуха.
Отец по-быстрому вымыл Выживалу, причём тот чувствовал, как рогожная мочалка до боли и царапин скребёт кожу, но при этом молчал из последних сил, говорить тоже сил не было. Жара всё более нарастала, и чувство было самое некомфортное.
Отец же затеял ещё и парилку. Посадив Выживалу на занятый лежак, открыл дверь, откуда пахнуло адским жаром и доносился хлёст веников, бьющих о распаренные тела.
Что делать? Жара. Пар. А батяню, судя по всему, паром просто так свалить было невозможно: деревенская закалка! Примерно через 5 минут он выбежал из парилки, схватил таз, подбежал к крану с холодной водой, набрал половину и с громким кряканьем окатил себя с ног до головы, потом повторил эту процедуру ещё пару раз.
— Сиди, Семёныч! Щщас! — велел батя и опять запрыгнул в парилку. И потом эта процедура повторилась ещё раз. Только после этого отец сказал, что всё, на этом баста, пора домой, скоро кранты. Лицо его стало красным, и по виду, можно сказать, что уже притомился. На скорую руку помывшись, батя взял банные причиндалы, взятые напрокат, набросил на бёдра полотенце, завязав узлом, и, взяв за руку полумёртвого Выживалу, вышел в предбанник. Там отдал причиндалы банщику, купил стакан горячего чая сыну и поллитровую кружку пива себе.
В прохладе предбанника стало получше. Выживала попробовал чай. На счастье, он был не слишком горячий, и слегка можно было цедить. Батя сходу выпил одну кружку пива, потом пошёл к банщику, взял ещё одну кружку. Какие-то мужики играли в карты за соседним столиком, и громко орали. Выживал увидел, что батя хочет ввязаться, и пришлось отговаривать. Идея ввязаться в игру, набулькавшись пива, была не из самых лучших.
— Батя, что, может, домой пойдём? — осторожно сказал Выживала. — Время уже много.
Тут на отца как будто нашло прозрение. Сынишка-то прав! Сейчас свяжешься, да сам не местный, не из этого частного сектора, ещё проиграешь, а мужики наверняка на деньги режутся, дело и до драки с поножовщиной может дойти.
— А пойдём! — махнул рукой отец. — Отдохнуть надо. Сейчас в магазин ещё заскочить надо: пожрать купить.
Насколько Выживала сориентировался в этом районе, магазинов тут было: кот наплакал. По крайней мере, ему так показалось, когда смотрел из окна машины по пути в гараж.
Улица шла вниз, частные дома сменились на сталинские трёх-четырёхэтажки довоенной постройки. Потом справа стало видно громадное четырёхэтажное кирпичное здание без окон, имевшее довольно грозный вид: словно какая-то тюрьма. Территория обнесена бетонным забором с колючей проволокой по верху. Рядом с ним какое-то металлическое сооружение с неровной надписью масляной краской: «Градирня №1». Даже отсюда было хорошо слышно, как внутри шумит вода. Слегка пахнуло аммиаком.
— Это что такое? — с интересом спросил Выживала, активно мотая головой в сторону этой халабуды.
— Холодильник тут, — заявил батя. — Чувствуешь, нашатыркой пахнет?
Действительно, не сказать чтобы запах был сильный, но аммиаком чувствительно пахло, что говорило о неисправном холодильном оборудовании. Неужели это действительно холодильник такого громадного размера? Когда подошли к воротам, на проходной Выживала увидел вывеску: «Новокузнецкий хладокомбинат». Что это ещё за ерунда? Какие могут быть ещё хладокомбинаты?
Потом, через некоторое время, вышли в свой район, дойдя до перекрёстка, на котором им нужно было свернуть налево. Выживала шёл, вертя головой из стороны в торону, и перед его взором представала советская действительность 1970-х годов во всей красе. На дорогах, невзирая на то что сейчас как раз закончился рабочий день, личных автомобилей был мизер, в основном, дорогу занимали грузовики и изредка автобусы. Часто проезжали трактора «Беларусь» с прицепами. Такой вид грузоперевозок в 21 веке уже почти изжил себя, здесь же вполне себе процветал, и был таким же активным, как и грузовой автомобиль.
Сначала проехал трактор с прицепом, в котором стояли алюминиевые фляги, похоже, с молоком или молочными продуктами, потом «Беларусь» протащил несколько жёлтых бочек с надписью «Квас», сцепленных цепочкой, друг за другом. За ним проехал «Беларусь» с грузовым прицепом, в котором сидели люди, судя по одежде, рабочие, в спецурах и кепках. Всё это на протяжении всего нескольких минут.
  
Из-за того, что личного автотранспорта на дорогах почти не было, все улицы и переулки были полны народа. Все ходили пешком! По ощущению, народа для такого пригорода на улицах было очень много. Огромное количество детей: практически каждый второй идёт либо с одним-двумя детьми, либо катит коляску, за которую цепляется ещё один карапуз. Похоже, с рождаемостью нет проблем. Никакого демографического кризиса!