Железная поступь дракона (СИ)
— Тпру! Стоять! Место! — орал я, болтаясь в седле, как мешок картошки. Хотя, наверное, у мешка бы и то лучше получилось. — Морда, мать твою, на колбасу пущу!
Я выпустил из рук бесполезную уздечку, и обеими руками вцепился в роскошную гриву коня. Жеребцу было глубоко плевать на мои мучения, он наслаждался свободой. Благо, двор был не такой большой, и коню некуда было ускакать, но и этого простора хватало, чтобы носиться галопом по кругу вдоль забора. Кажется, на десятом круге, я решил, что с меня хватит. Какая-то скотина надо мной издеваться будет! Нет, так не пойдёт.
Я упёрся ногами в стремена, слегка приподнявшись над седлом, правой рукой схватил болтающуюся уздечку, и потянул вправо. Морда послушно взял правее. Ага, рулить всё-таки можно! То ли я как-то приспособился к этому средству передвижения, то ли опять тело вспомнило, что оно что-то умеет, но я болтаться в седле, как некий предмет в проруби, перестал. Ха, да я прирождённый наездник! И тут Морда выкинул фортель. Ни с того, ни с сего, он резко затормозил, упёршись всеми четырьмя копытами в утрамбованную землю, и я свечкой взмыл в небо, наблюдая с высоты полёта двор, постройки, и квадратные глаза Эримиэля, стоявшего за забором. Помахать ему ручкой я не успел. Приземление было… эм-м-м… не столь болезненным, сколь запоминающимся, ибо влетел я точнёхонько в стоявшую в углу тележку с пахучими лошадиными яблоками. И если кто-то думает, что это были те яблоки, которые едят, то он глубоко ошибается.
— Лэр Эримиэль, — выбравшись из благоухающей тележки, и кое-как отряхнувшись, официально обратился я к Профу. — Если об этом прискорбном инциденте кто-либо узнает, то… Лучше бы никто не узнавал. Мы друг друга поняли?
Проф подобрал отвисшую челюсть, и сделал вид, что он только что подошёл.
— Не понимаю, о чём вы, ваше величество, я только спешил сообщить вам, что к завтрашнему отбытию всё готово. Если я вам понадоблюсь, то я буду в зале заседаний.
С этими словами Проф поклонился, развернулся, вздёрнул подбородок, и с прямой спиной, будто палку проглотил, отправился обратно во дворец. Мне показалось, или его плечи как-то подозрительно подрагивали? Профессор завернул за угол, и только тогда мои острые уши услышали звуки придушенного хохота. Ну вот что с ним делать? Одно только радует — кажется, у Профа наконец проснулось чувство юмора. Для начала хоть такое, уже неплохо. Глядишь, и анекдоты мои когда-нибудь понимать начнёт.
Ладно, вернёмся к нашим баранам. Вернее, к одному наглому коню, который преспокойно объедал декоративный кустарник, растущий вдоль каменного забора, окружающего двор конюшни.
— Ну что, Морда, второй раунд? Ну давай, потанцуем…
Я подошел к жеребцу с левой стороны, ухватился рукой за луку седла, вставил ногу в стремя, и одним движением оказался в седле. Ха, кажется, моё тело всё-таки вспоминает, как это делается! Разобрав поводья, я слегка ткнул Морду пятками в бока, и потянул узду налево, обратно к конюшне. Конь шагом направился туда, куда мне было надо. Кажется, я начинаю осваиваться с управлением. А если побыстрее? Где тут у него вторая скорость включается? Блин, опять забыл у Эримиэля спросить про команды!
— Но, Морда, пошёл! — я ударил пятками сильнее, и слегка натянул поводья. Жеребец послушно увеличил скорость. Тело уже окончательно освоилось, и я приподнимался над седлом, и опускался в такт хода коня, абсолютно не задумываясь. Сделав несколько кругов по двору, я решил, что на сегодня верховой езды с меня хватит, наездился. Завтра, на выезде, опозориться не должен. Заехав в конюшню, я спешился, расседлал Морду и завёл его в стойло.
— Вот только попробуй завтра выкинуть такой фокус, и я тебя гоблину на опыты сдам. Или оркам скормлю. Понял? — пригрозил я коню, и показал ему кулак. Жеребец фыркнул, и ткнулся мордой мне в плечо.
— Ладно, ладно, прощаю, — я достал из кармана последний оставшийся кусочек сахара, и скормил его коню.
***
Выезд прошёл в торжественной обстановке. Я — во главе на белоснежном скакуне, за мной моя личная Гвардия, сборный отряд гномов-добровольцев, прибывших в столицу, и несколько магов-погодников, приставленных ко мне Эримиэлем. Проф вообще хотел отрядить мне в помощь весь столичный гарнизон, и посол Фундин вместе с Нарви его горячо поддерживали. Вот ведь спелись за моей спиной! Дай им волю, так вообще обложили бы меня со всех сторон ватой и заперли бы в сейфе, чтобы я, не дай бог, не поцарапал пальчик. То и дело натыкался во дворце на Нарви, который смотрел на меня глазами побитой собаки, и приходилось каждый раз торжественно обещать, что я буду очень осторожен и в ближний бой с орками ввязываться не буду.
Гарнизон я всё же оставил. Не дело, если столица окажется без защиты. Подбоченясь, я ехал по главной улице столицы, идущей от моего дворца и до главных ворот. Народу высыпало — тьма! Эльфийки всех возрастов свешивались с балкончиков домов, выглядывали из окон и махали мне букетиками цветов. Ещё бы, не каждый день увидишь парадный выезд и короля в роскошном золотом одеянии, восседавшего на Ехидной Морде. Кстати, этот конь тот ещё артист. Пока мы продвигались сквозь толпу, он то и дело встряхивал своей шикарной, золотистого цвета гривой, гордо задирал голову, демонстрируя себя во всей красе: мол, смотрите на меня, пока есть такая возможность. Но фокусов, подобно вчерашнему, не выкидывал, слава Вечному Дереву.
Эримиэль остался во дворце в качестве моего заместителя и вообще второго эльфа в королевстве, о чём официально было объявлено глашатаями по всей столице. Я видел, что Проф страшно этим гордится, но не показывает вида, дабы не уронить лицо. Город я оставлял в надёжных руках, за это я мог уже не волноваться. Посол Фундин осваивал новое, наконец построенное гномье посольство, и был основным связующим звеном между нами и королевством гномов. Нарви, разумеется, увязался со мной в качестве личного телохранителя. Димбл остался во дворце, так как срок его контракта ещё не истёк, а к договорам и контрактам гномы относятся весьма щепетильно.
А вот Глим с Ситаной… Что-то я их не видел последнее время, хотя с этой войной и неразберихой сам чёрт ногу сломит. Надо будет у мастера Грумма спросить, он наверняка в курсе. Ситана… После того памятного столкновения в Зале Разрушений мы не виделись. А я так хотел с ней поговорить. Кажется, до сих пор чувствую, как её руки тогда, за окном спальни, обхватили меня за шею, тело прижалось вплотную, а огромные серые глаза оказались близко-близко… Так, хватит мечтать! Вон уже наставник, едущий справа на случай очередного покушения, как-то странно на меня поглядывает. Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.
Но вот, наконец, мы выехали за главные ворота, оставив позади дворец, столицу и машущих цветочками эльфиек. Фу-х, слава Вечному Дереву! Я слез с Морды и стал поджидать королевскую карету. Да, такая у меня была. Стану я стану мозолить свою задницу в седле все три дня, пока мы продвигаемся в сторону границы, щас! Предпочитаю передвигаться с комфортом — относительным, конечно. Карета, всё же, не мягкий вагон СВ.
***
— Болит?
— Что? — не поняла Ситана.
— Голова, спрашиваю, болит?
Гнома поморщилась.
— А я ведь тебе говорил: не пей целую кружку. Говорил?
От эля было очень весело. И ехать по ночному лесу верхом на пони рядом с Глимом тоже, казалось, очень здорово — пока не захотелось спать. А потом взошло солнце… Высоченные, с густыми кронами деревья давали отличную тень, но все-таки нет-нет, да пробивался лучик. Тогда в голову Ситаны будто впивалась огненная иголка, и начинало мутить.
— К элю надо иметь привычку, — Глим назидательно поднял указательный палец.
— Помолчи, — уже в который раз попросила Ситана.
Глим в очередной раз послушно смолк, но ненадолго: стоило пролететь птице или мелькнуть за деревьями какому-нибудь зверьку, как все начиналось сначала. Он болтал на ходу, болтал, разжигая костер, болтал, помешивая в котелке кашу, задавал вопросы и сам же на них отвечал… К вечеру Ситана, которая в основном кивала, уже привыкла и смирилась, да и голова прошла, правда настроения от этого лучше не стало.