З.П.И.С.П.Ю.Ш. Фантасмагория Часть 2

«И вот мой новый, неразлучный друг. Опять он тут, опять бредёт за мною. Мне это на руку, пусть тащится тихонько, пусть всё увидит и потом напишет рапорт. И прочитав его, ретивый офицер, что мною днём и ночью озабочен, ломает голову над лёгкой дружбой той, что с Левитаном нас почти связала. И в оборот доносчика возьмут, пусть на него потратят время и ресурсы. Мне между тем, дышать чуть легче станет».
  
Но Левитан словно не замечает его иронии он мечтательно смотрит вдаль:
– Пара ловких движений, пара прикосновений к её нежному, но
сухощавому телу, и её биоматериал уже у вас, спрятан в пробирке на груди… А вы крадётесь в ночи по крыше… Ловкий и по-прежнему хладнокровный!
– Вы как себе представили такое? Как это в голове у вас сложилось?
– Тут уже шиноби не иронизировал, а скорее даже посмеивался. – Как вытащить из женщины из спящей, не испугав её и сна не потревожив, то, что надёжно укрывает лоно?
– Э-э… – Всего секунду доносчик был в замешательстве, но секунду, не больше, – ну, у вас же, у профессиональных убийц есть… Ну, там какой-нибудь препарат, который может обездвижить жертву, не убивая её? – И эта мысль ему очень понравилась. Он снова устремил взгляд вдаль. – Какая это прекрасная должно быть вещь. – Тут он даже остановился. Но потом встрепенулся и догнал юношу. – У вас же есть такой препарат? Яд какой-нибудь отвратительной
улитки из болота.
В общем-то такой препарат действительно имелся в биохимическом арсенале любого шиноби, но Ратибор не собирался делиться со своим спутником ни самим веществом, ни его рецептом. Но мысли о подобном веществе как в воображении доносчика как будто затмили мечты об уникальных биологических материалах прекрасной Ксении Стульчак. Теперь вся умственная энергия этого человека протекала в ином русле.
– Ах, как он бы мне пригодился… – Негромко говорил он, шлёпая по грязи. – Такой замечательный и очень нужный яд. – Продолжает Левитан о чём-то сосредоточенно размышляя. Но как не погружался он в думы об удивительном и необходимом ему веществе, нужного им заведения профессиональный доносчик не
пропустил…
– А… Мы пришли… – Он указал на двери заведения. И с радушием хозяина добавил. – Пойдёмте, уважаемый убийца… Посидим по-человечески. Обсудим наши планы.
Над дверями весела вывеска, чуть облупленная по краям:
«Три селёдки».
Вывеска наглядно демонстрировала уровень заведения.
«Цикорий варят тут навряд ли!»
Впрочем, он и не думал, что доносчик в стоптанных и промокших башмаках, в шляпе с обвисшими полями, может привести его туда, где в помещениях чисто и пахнет цикорием. И юноша молча согласился «посидеть» и «обсудить планы» в «Трёх селёдках».
Но «посидеть» им там не удалось.
Едва они показались на пороге заведения и юноша даже не успел снять свою сугэгасу, как здоровенная тётка, завёрнутая в грязный фартук и вытиравшая до этого освободившийся столик, увидала их и сразу заорала:
– Ва-аня… Ваа-а-аня…
Все посетители, а их было не так чтобы много, обернулись на орущую тётку, а из подсобки появился крепкий бородатый мужик:
– Чего ты? Чего?
– Да этот вон… – Кричит баба. – Опять притащился.
Бородатый Ваня сразу взглянул в сторону двери и… Его взгляд тут же, тут же воспылал огнём радостного негодования, и бородатый, не раздумывая и весьма энергично двинулся к Левитану, на ходу крича:
– А, Лютик-доносчик! Пришкандыбал значит, падлюка! – Он подлетает к Левитану и одной рукой сгребает его за грудки, а вторую сжимает в кулак и поднимает над головой.
– Ваня! – Воскликнул Левитан, явно удивлённый таким горячим приёмом. – Ваня, вы чего? Я отдам вам эти несчастные сорок шесть агор, чего вы так из-за них… Это же копейки… Поглядите на себя, разве так можно буянить из-за сорока шести агор? – Причитал доносчик.
– Не слушай его Ваня, слышишь, хлопай балабола сразу, – орёт баба, которая очень заинтересовано наблюдает за разваривающимся действом. Буквально болеет им, она даже в горячке швырнула тряпку на пол со всех сил и заорала, предупреждая. – Не слушай, а секи его, Ваня, по мусалам, по мусалам секи, не то опять начнёт загибать про яйцеклетки Ксении Стульчак и про богатства неслыханные, опять всех заболтает, пустобрёх.
– Ты свинья, ты… – Бородатый, кажется, слышит её и начинает действовать энергичнее, он тычет кулаком в лицо Левитана. – Причём тут деньги… Деньги тут не причём… Ты на меня донос накропал, гнида жабья…
– Ваня! Да о чём вы говорите? – Искренне возмущается Левитан.
Кажется, он действительно не понимает. – Какой донос? Когда? – Но бородатый яростно прижимает свой очень неприятный кулак к его лицу с такой силой, что говорит он с явными затруднениями. – Я честное слово не понимаю!
– Не бреши мне, свинья! Не бреши! – Ещё больше злится Ваня. – Следователь мне показал твои каракули пьяные, там всё записано, и подпись стоит «агент Лютик», – тут после каждого слова кулак крепыша Вани, вминался в лицо доносчика с новой силой, – Там… Всё… Записано… Лютик! И я хорошо помню тот случай, когда чёрт меня дёрнул выпить, а после болтать про электричество в твоём вонючем присутствии.
– Ваня… – Воскликнул Левитан. И шиноби подумал, что тот продолжит доказывать, что донос писал не он. Но всё пошло совсем не так. Доносчик сразу сдался, под неопровержимыми доказательствами, и сменил тактику защиты. – Какие это пустяки…, да я таких доносов десять штук в день пишу, думаете их кто-то
читает?
– Тот, свинья, как видишь прочитали! – Прорычал Иван. И Свиньину стало казаться, что лицо доносчика превратилось в белую глину, которая легко проминается под каменным кулаком собеседника, но
тот не переставал говорить:
– Иван, я вас Прошу, не будьте гоем, сохраняйте человеческое обличие, мы же благородные люди, зачем все эти грубости, – Вот видите, я вам и клиента привёл, я же обещал, что буду приводить хороших клиентов, так вот он, Ваня… Ну, поглядите… Вот же он стоит… – Кривым ртом из-под кулака блеял Левитан.
И только тут грубый Иван, до сих пор, почти, ослеплённый своими эмоциями, взглянул на юношу, который снял шляпу и на всякий случай, отошёл от беседующих на пару шагов.
– Ты это… Парень… Ты можешь пройти, – сказал Ваня, обращаясь к Свиньину. – Садись куда хочешь… – И тут же снова стал вдавливать кулак в физиономию Левитана, – а ты свинья, ты… Ты мне был должен сорок шесть агор, но из-за твоего доноса… Я должен был отдать один шекель следователю, и ты мне отдашь за него два. Пока не принесёшь мне два шекеля и сорок шесть агор, чтобы сюда своей свинской хари даже не показывал… Понял?
– Ваня, ну прекратите, это же не интеллигентно… А ещё в шахматы играете… – Кряхтел под кулаком Левитан. – Это всё какая-то ошибка… Послушайте меня…
Но слушать его Ваня не захотел, он, приложив ощутимый кинетический импульс к телу доносчика, этим самым телом с шумов и треском он распахнул дверь заведения и при помощи весьма увесистого пинка, что сотряс все тело доносчика, выпроводил того на улицу с напутствием:
– Пшёл вон, свинья, у нас заведение почти кошерное. И не
появляйся здесь, пока не принесёшь денег…
– А-а… – Заорал несчастный, хватаясь за копчик. – Какая же это подлость! Иван! Какая бесчеловечность… Разве можно так с благородными людьми…
Иван же, захлопнув за ним дверь, теперь оборотился к шиноби:
– А ты… – Он тут уже внимательно оглядел юношу и сделал некоторые выводы для себя… – То есть вы… Он ваш приятель?
– Назвал бы я его, скорей, знакомым, – ответил Ратибор.
– Знакомым? Ну, ладно, в общем если хотите выпить, то присаживайтесь. Сейчас вас обслужат.
  
– Ну, если в заведенье вашем, найдётся для меня цикорий? – С сомнением говорит шиноби оглядывая не очень-то изысканное местечко.
– Цикорий? – И снова Иван взглянул на юношу с интересом. – Вы пришли по адресу. Я сам вам его сварю, располагайтесь.
Глава 7
Ну, что же… Этот Иван, как оказалось, в цикории знал толк, и умел его варить. А крупная баба знала, как подавать напиток в чистой чашке. Шиноби был даже немного удивлён и качеством самого цикория, он явно произрастал там, где солнца было значительно больше, и сварен напиток вполне себе… Не хуже, чем в некоторых, неплохих, столичных цикорнях.