Личная тень колдуна

Слуга кинул на меня через плечо предупреждающий взгляд.
– Ара, кухня – территория мужчины. По крайней мере, в этом доме. Господин темный маг ни за что не станет есть ничего из того, что приготовлено не мной.
– Да и пусть! – в сердцах воскликнула я. – Мне нужно только показать ему яблочный штрудель, а там он и сам падет от его аромата.
Пирстон вытер стол белоснежной тряпочкой, отошел от него на два шага и окинул придирчивым взглядом. Кухня и всё в ней сверкало чистотой, но Пирстону все время казалось, что вездесущие пылинки стремятся уничтожить труды рук его.
Я поскребла ногтем дверной косяк. Тяжело вздохнула. Пирстон сделал вид, что не услышал и принялся накладывать еду в тарелки. Я вздохнула громче. Губы слуги изогнулись в усмешке. Всё-таки слышит.
В моей голове мелькнула мысль приказать Пирстону уступить мне место у плиты, но я ее тут же прогнала. Не имею права указывать приспешнику моего мужа. Вот был бы у меня собственный… Но я, к счастью, не темный маг. Я вообще не маг.
Тогда я решила пойти другим путем. Пирстон ведь мужчина, а что мужчины любят больше всего? Лесть.
– А как ты готовишь перепела? – я игриво улыбнулась, поймав взгляд слуги. – Он выглядит таким аппетитным. А рис? Ну что за рис! Золотистый, рассыпчатый…
– На мне заклятие, – Пирстон закатил глаза. – Не действуют на меня сладкие женские речи.
– Да пусти ты меня к плите! Я ничего не сломаю, клянусь!
– Зачем? Хотите яблочный штрудель – будет вам яблочный штрудель. С малиновым сиропом? Отличный выбор. Приготовлю к ужину.
– Нет, Пирстон. Я должна испечь его сама. Ты не понимаешь? Карон – мой жених, и я хочу его порадовать.
– Вы видели друг друга от силы две минуты. Он едва запомнил ваше имя.
Я медленно закрыла и вновь открыла глаза, сделав глубокий вдох. Спокойно, Ара, спокойно. Кухня может и подождать, и штрудель подождет.
Что там говорила матушка Софья? Первым делом использовать кружевные чулки.
Пирстон получил от меня парочку нелестных слов, и я поспешила наверх. Где-то в чемодане лежат бережно упакованные чулки в одном свертке со свадебным платьем. Платье я купила еще вчера, знала ведь, что брачный обряд состоится почти сразу. Колдун не может жить в одном доме с девушкой, не являющейся ему женой. Что за закон такой странный, не знаю, но его придумывал Верховный, а от него можно ожидать любых глупостей.
Дом Карона не был слишком большим, хоть и имел целых пять спален, две ванных, гостиную, кухню и несколько кладовых. Для экономии пространства даже лестницу построили винтовую, что, конечно, экономило место, но каждый спуск и подъем по ней вызывали во мне огромное желание остаться на каком-то одном этаже. Желательно, на втором, в спальне.
Я поднималась в свою комнату с ворчанием. С раздражением переступила через обугленную потолочную балку, приподняв юбки. Угодила носком туфли в, еще не растворившееся в пространстве, заклинание чистки ковров и нервно стряхнула мерцающие пылинки, подергав ногой.
Путь до спальни занял больше времени, чем могло быть, если бы кое-кто (не будем называть имя Карона) не разбрасывался темными заклинаниями!
В комнату я влетела в полной уверенности, что сегодня – именно сегодня, а не когда-то потом, – состоится брачная ночь. Я не торопилась лишаться невинности, но очень торопилась стать женой, матерью и, главное, личной тенью. В конце концов, именно к этому я готовилась всю свою жизнь.
А тут, видите ли, не попадаться ему на глаза! Не захочет стать мужем по-хорошему, станет по-плохому.
Если точнее, то через Верховного. Благо я с ним знакома, пусть и знакомство наше состоялось при отвратительнейших обстоятельствах. А все потому, что ни один адекватный мужчина не стал бы принимать душ в женском приюте. И уж тем более, не стал бы оставлять дверь открытой!
Свадебное платье было разложено на кровати. К нему из чемодана полетел сверток с чулками и перчатками, коробка с белоснежными праздничными туфельками и косметичка.
До бракосочетания у алтаря Верховного оставалось четыре часа.
  
Я нарисовала лицо: подчеркнула глаза темным карандашом, губы алой помадой, припудрила носик заговоренной пудрой. Спасибо Лильке и ее кузине, притащили мне пудру с рынка. Чудо ее состояло в том, что все три веснушки, которые совершенно точно портили мою внешность, напрочь исчезали под прозрачной пыльцой.
Платье, не очень пышное, но и не совсем простецкое, с кружевными рукавами и жестким подъюбником, застегиваться не хотело.
Я в ужасе застыла у зеркала, понимая, что дотянуться до шнуровки на спине сама просто не смогу. Чем думала, когда покупала платье такого фасона? Явно не головой, а сердцем. Все мы, девушки, в первую очередь слушаем сердце.
В доме, кроме Пирстона и Карона, никто не жил. Ни горничной, ни камеристки, ни кухарки. Никого, кто так необходим молодой, неопытной невесте!
Я искусала губы и кончики пальцев, нервно прохаживаясь по спальне. Зачем-то заглядывала в шкафчики и ящик стола, будто одна из вышеупомянутых служанок обнаружится в них. Еще несколько раз попробовала дотянуться до шнуровки и сдалась.
Без Пирстона мне не одеться… Но обратиться к нему я не могла – мужчинам запрещено трогать невесту или жену колдуна за любые части тела, кроме кисти правой руки.
Оставался Карон.
Идти к нему с жалобным выражением на лице и просить помощи со шнуровкой было бы глупо. Шанс показать себя жениху во всей красе упускать нельзя…
По завету матушки Софьи я, не раздумывая, стянула платье. Оставшись в одних чулках и губной помаде, осторожненько выглянула за дверь. Снизу доносилось писклявое пение Пирстона, а из мастерской Карона – тишина.
Мелкими перебежками я достигла двери в мастерскую и быстро юркнула внутрь, прикрываясь свадебным нарядом.
Первое, что меня встретило – тяжелый запах прокисшей соленой капусты. Он пропитал воздух насквозь и грозился плотно осесть на моих волосах и платье.
– Да что у тебя тут происходит? – ворчала я, по памяти шагая к столу. Так, он был справа… – Карон, включи свет!
Огонек под потолком не заставил себя долго ждать. Колдун стоял у стола, опершись о него и сложив руки на груди. С широкой улыбкой он смотрел на меня с нескрываемым интересом, но, в то же время, со смехом в глазах.
Я вскинула голову, чтобы казаться чуть выше, чем я есть на самом деле. Ростом я едва доставала жениху до плеч.
– Помоги мне, пожалуйста, со шнуровкой. Не могу завязать сама.
– И поэтому пришла голой?
– Я не голая! – я вспыхнула от возмущения. – На мне чулки и…
– И помада.
Обнаженную грудь я еще тщательнее прикрыла лифом платья. А вот ножку правую выставила вперед, демонстрируя чулок и подвязки будущему мужу.
Карон устало вздохнул:
– Верховный ждет нас чуть раньше, чем мы договаривались. Так что выезжаем сейчас. Только Пирстон разгневается… Нехорошо получится.
– Он запек перепела, – вспомнила я, и живот заурчал от голода.
– И мы должны его съесть, – заключил Карон. – Надевай платье, я помогу.
Дважды мне повторять было не нужно. Я быстро повернулась спиной и, конечно, тем, что ниже, к Карону. Встряхнула свадебный наряд, сунула через верх одну ногу, потом вторую. Лениво, кошечкой потянулась, подтягивая ткань…
– Что ты делаешь? – смеющийся голос заставил меня остановиться.
А что я делаю? Всё то, чему меня учила матушка Софья. Соблазняю!
– Одеваюсь, – буркнула я и быстро облачилась.
Карон коснулся моих плеч горячими пальцами. Я вздрогнула и выпрямила спину. Ладони прошлись по коже, посылая сноп мурашек по телу… Колдун осторожно убрал мои локоны за плечо, приблизился губами к моему уху:
– Ара, я не заколдован, как Пирстон. И вполне мог бы составить тебе компанию в постели однажды ночью, мы ведь почти женаты. Но я не хочу, – горячий шепот ласкал мое ухо, щеку, шею. Шнуровка в этот момент затягивалась сильными руками, почти лишая меня возможности глубоко дышать. – После каждой близости я чувствую слабость. А знаешь, как опасна слабость для мага? Мне не хочется однажды стать пустышкой. Прости, но придется тебе завести любовника.