Безмолвная ясность сознания (ЛП)

Задумчивый тон ясно давал понять, что она скучает по семье. Мысли Тентила на мгновение вернулись к его собственному детству, такому далекому и затуманенному временем. Он не мог вспомнить, скучал ли по своей семье, его забрали слишком давно.
— Какое тебе больше нравится?
— Абелла. Я всегда была ею.
Он кивнул и снова перевел взгляд на потолок. Хотя он никогда не бывал на этой конспиративной квартире до приезда сюда с Абеллой, она уже стала для него большим домом, чем когда-либо был храм.
— Мастер дал мне мое имя.
Абелла подняла голову и посмотрела на него. Ее волосы в беспорядке рассыпались вокруг головы, мягкие свисающие пряди щекотали его грудь.
Тентил сглотнул, горло внезапно сжалось. Он никогда не думал о прошлом долго и глубоко. Первоначальной вспышки гнева, которую он обычно испытывал, когда мысли обращались к тому, что у него отняли, к жизни, которую он потерял не по своей вине, было достаточно.
Но благодаря Абелле теперь он понял, что гнев был не единственной эмоциональной реакцией на то, что у него украли.
— Я мало что помню о своем народе, — сказал он, чувствуя, как комок в горле сгущается. — но я знаю, что мужчинам не давали имен, пока они не доказали, что они способные охотники. Я был слишком молод, чтобы сделать это, когда меня похитили.
— И Тентил — это было имя, которое он выбрал для тебя? — спросила Абелла.
— Он сказал, что это имя прошептала ему Пустота.
Она нахмурилась.
— Пустота?
Он кивнул. Он уже рассказал достаточно, чтобы заслужить себе место на дне Колодца Тайн, зачем останавливаться сейчас?
— Это сущность, которой посвящен Орден. Небытие между звездами. Говорят, можно прикоснуться ко всему, познать все… стать непревзойденным хранителем секретов.
— Значит… какой-то бог или высшая сила. Ты веришь в это?
— Когда был молод, — он чуть крепче прижал руку к ее спине, массируя мышцы. — Но я видел истинные силы Вселенной. Я знаю, откуда берутся его секреты, и это не Пустота. Он высокомерен или безумен. Или и то, и другое.
Абелла поднесла руку к его лицу, слегка проведя большим пальцем по одному из шрамов.
— Думаю, ты уже доказал, что являешься способным охотником, не так ли? Какое имя ты бы выбрал для себя?
Он перевел взгляд в ее чарующие зеленые глаза.
Я могу быть тем, кем захочу.
Эта мысль никогда не приходила ему в голову, несмотря на бунтарский характер, несмотря на сопротивление системе, в которую его загнали, он мог быть тем, кем захочет.
Он поднял руку и коснулся ее щеки.
— Тентил. Оно стало моим, как только слетело с твоих губ.
Ее щеки покраснели, и она опустила голову. Он чувствовал улыбку на своей груди.
— Тентил.
Между ними снова воцарилась тишина, и Тентил закрыл глаза, довольный тем, что прижимает ее к себе, ощущает ее тело прижатым к своему.
— Что еще ты помнишь о своем доме? — спросила Абелла.
Он закрыл глаза и сделал долгий, медленный вдох.
— Не так уж много. Таких, как я, было больше. Трава тянулась бесконечно, прерываемая только рекой и ближайшим лесом. На деревьях были зеленые и фиолетовые листья. Я помню… пение. Танцы. Но не такие, как у тебя.
— Что это были за танцы?
— Дикие, — ответил он со смешком, когда разрозненные, расфокусированные воспоминания промелькнули в голове. — Люди скандировали и били в барабаны, все быстрее и быстрее, и ритм был таким громким, таким сильным, что почти всем пришлось двигаться под него. Что они и делали. Просто… двигались так, как им говорила песня.
Абелла подняла голову, и Тентил, открыв глаза, увидел, что она улыбается ему сверху вниз.
— Я думаю, это первый раз, когда я услышала, как ты смеешься, — сказала она.
Он снова усмехнулся, это было приятно.
— Я тоже.
Что-то в ее глазах смягчилось.
— У нас на Земле есть танцы, подобные тому, что ты описал. Я почти могу себе это представить.
— Все в вашем мире танцуют так, как ты?
— Есть много людей, которые танцуют лучше меня. Но нет… только те, кто годами тренируется, могут танцевать так, как я, — она наклонила голову, подняла прядь его волос и накрутила ее на палец. — Я любила танцевать с детства. Моя мама тоже была танцовщицей, поэтому я все время наблюдала за ней, очарованная тем, как она двигалась. Она рано ушла на пенсию после рождения детей и начала преподавать в классах. Как только я научилась ходить, я танцевала с ней, всегда стремясь узнать больше.
 
Абелла усмехнулась.
— Папа обычно приходил домой после работы и видел, как мы тренируемся, он брал меня на руки и кружил, кружил, кружил. Я была его маленькой балериной. После окончания средней школы я пошла в школу исполнительских искусств, надеясь со временем стать профессиональной танцовщицей. Я возвращалась с репетиции в ту ночь, когда меня похитили.
Хотя она говорила широко на универсальном наречии, несколько ее слов, например, «балерина», были на ее родном языке, и его переводчик не смог их толком понять. К счастью, ее история дала ему достаточно информации, чтобы понять общий смысл — танцы были ее жизнью. Это было то, что она выбрала, что она любила.
Первый раз, когда он добился чего-то для себя, чего-то, чего он желал, был, когда он последовал за Абеллой на танцпол в Искривленных Пустотах.
— Каково это — иметь семью? — спросил он. Его собственные воспоминания были такими далекими, а опыт таким другим, что он не мог себе этого представить.
Ее улыбка, которая погасла, когда она заговорила о своем похищении, вернулась, хотя и не была такой широкой и яркой, как раньше.
— Как будто ты никогда не бываешь одна. Не имеет значения, провели ли вы часы, дни или месяцы, не видя друг друга, вы знаете, что всегда рядом. Семья возвышает, заботится, подбадривает, и даже если вы не всегда ладите, вы знаете, что все еще любите друг друга.
Челюсти Тентила сжались. Это было тем, в чем он отказал ей, отказавшись везти ее в посольство земли. Это было то, чего жаждала его пара с тех пор, как ее похитили, то, чего она жаждала больше всего на свете. Эмоции внутри него, движимые первобытными инстинктами, были противоречивыми — он хотел ее, нуждался в ней, не мог отпустить, но он также хотел сделать ее счастливой. Он хотел исполнить каждое ее желание. Он хотел забрать у нее печаль и боль.
Но он не мог пойти в посольство Земли. Если он даст ей то, что она хотела, если он даст ей это, он потеряет ее.
Абелла погладила его по щеке.
— Что случилось, Тентил?
— Я не тот, кого ты выбрала, — сказал он, выдавливая слова из своего истерзанного горла. — но я хочу быть всем этим для тебя.
Слезы навернулись на ее глаза, когда она всматривалась в его лицо. В них был конфликт — тоска, печаль, неуверенность, даже намек на привязанность, все в хаотичном, неразборчивом водовороте. Ее губы приоткрылись, как будто для того, чтобы заговорить, но она закрыла их и наклонилась вперед, чтобы вместо этого провести ими по его губам.
Он обнял ее и запустил руку в темные волосы, прижимая ближе и углубляя поцелуй. Она открылась, и языки встретились, когда они попробовали друг друга на вкус.
Тепло разгорелось в его груди и распространилось по телу, сливаясь в пламя глубоко в животе. Его член пульсировал и медленно твердел по мере того, как его осознание запаха, вкуса и ощущений усиливалось.
Прервав поцелуй, Абелла открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Она скользнула вниз по его груди, раздвинула бедра по обе стороны от него, села и прижалась лоном к головке члена. Медленно, очень медленно она опустилась вниз, принимая его в свой тугой, влажный жар.
Тентил стиснул зубы и положил руки ей на бедра, зашипев от ощущения, как она обволакивает его.
Она поднялась на колени и так же медленно опустилась на него снова, снова и снова. Ее ресницы затрепетали, но она не сводила с него глаз. То, чего не хватало движениям в скорости и интенсивности, они восполняли нарочитой чувственностью. С каждым продолжительным толчком полученное удовольствие усиливалось нарастающим чувством предвкушения.