Патриот. Смута. Том 9 (СИ)
Патриот. Смута. Том 9
Глава 1
Два войска замерли друг напротив друга.
Одно — с виду помятое, побитое, готовое дрогнуть и отступать или даже откровенно драпать с поля боя. Второе — давящее, выдвинувшееся вперед левым флангом и центром, вроде как даже нависающее, готовое втоптать ослабевшего противника в землю. Снести лихим ударом и отправить под копыта своих лошадей. За спинами его, этого самого второго, располагался военный лагерь, полевой госпиталь. Еще чуть дальше на юг на холмах возвышался не такой, чтобы большой городок — Серпухов.
На север же, уходя между лесов, тянулась дорога на Москву.
И то, что побеждало, было моим! Это мое войско!
Летнее солнце прилично жарило, поднялось оно довольно высоко, но до зенита пока что не добралось. До ночи времени еще о-го-го. Дел сделать можно много. В том числе ратных свершений.
Было жарко, во рту пересохло, губы растрескались, язык ворочался там не без труда. Пот катился со лба. Кафтан, на который был надет доспех, промок. Но, все это казалось ерундой. Все это необходимо для достижения цели. Моей цели.
Смотрел вперед, изучал, что мне такое выдумало московское, боярское войско.
Кривился в недовольной ухмылке.
Фланг пришедших с севера ратей надломленных поражением и отступлением наемников, трепетал. Перед ним, как раз в районе дороги сейчас выстраивались хорошо снаряженные бояре. Кто же еще мог блистать на солнце своими доспехами? Пожалуй, только лучшие представители московской знати.
Они формировали две шеренги и как бы пригласительно строились, показывая, что я должен влезть в эту мышеловку.
Чудно. Они реально верят в этот фарс?
Видимо, по их задумке, я должен был без какой-то задней мысли пройти через этот строй со своими людьми и встретиться с Дмитрием Шуйским. Явиться лично с малым числом спутников. Провести переговоры. На той стороне этого прохода из людей и коней замерла, запряженная четверкой добрых коней, карета. Странно, но не было ни стола, ни стульев.
К чему все это. Подготовка не выглядит торжественно. Да и деловой тоже. Она вообще никак адекватно не воспринимается.
Мы будем просто стоять и говорить? Кажется бредом. Почему не шатер и не стол? Или трон? Он же себя позиционирует как брат царя всея Руси. И принимает меня где? В карете, что за чушь. Так всегда принимают важных переговорщиков?
Ведь я могу приказать, и мы сметем их.
Ловушка. На все сто процентов она. Я понимал это, но ехал с отрядом вперед.
Богдан и Пантелей двигались рядом. Окружали нас еще с полсотни бойцов, вооруженных аркебузами и пистолетами. Опытных и бывалых людей. Остальные отряды нависали над вражеским флангом и по моей задумке должны были в любой момент прийти на помощь. Ударить, сломать противника, отбросить его.
Иван Колядин, продолжая сильно потеть от страха и трястись в седле, вел нас вперед.
Наблюдал за ним. Человека выбрали и послали на убой. Неужто он настолько верен своим этим Куракиным? Готов жизнью ради них рисковать?
Пятьдесят метров, тридцать… Расстояние сокращалось, и я все отчетливее видел, что большинство бояр, встречающих нас — напряжены. Они смотрят на нас, подъезжающих, зло и недоверчиво, как на врага, а не на того, с кем собрался говорить о деле. Снаряжены отлично, все в бронях — бахтерцы и юшманы преимущественно, но есть и несколько доспехов наподобии польских.
Показывают свое нежелание воевать.
Сабли в ножнах, луки в саадаках, пик нет — и вот это чудно. Казалось бы, встречать-то надо при полном параде, показывая свое превосходство. А ведь копье-древо, оно и для своего небольшого флага годится, для яркости и почета. А здесь — их нет. Почему? Да только пикой вблизи, в толчее быстро и решительно не очень удобно работать. Это оружие для конного удара.
Присмотрелся и отметил очень важное.
Аркебуз почти нет, как и пистолей.
Все же московское войско Шуйского, все эти бояре старой закалки пока что считали огнестрел чем-то недостойным. Да, ситуация в историческом контексте скоро сменится, но пока такое обстоятельство на моей стороне. И получается, что более современное и перспективное оружие в моей армии. Хоть и более бедны мы, по идее, но применяется пороховой припас активнее, потому что нет каких-то кривотолков и домыслов на сей счет. А также сомнительных мнений о благородности или наоборот отсутствии его у тех или иных вооружений.
Люди простые — им о таком думать не следует. Что аркебуза, что меч — и то и то для боя пригодно в определенных условиях.
Оружие. Это же инструмент для тяжелой и страшной работы — убивать.
Чем лучше получается работу выполнять, тем совершенней и эффективней инструмент. Есть нюансы, конечно, но по большому счету — работает именно так.
— А что же господа встречают нас конно! — Выкрикнул Богдан. Это тоже была часть моего плана. — Негоже! Или повернуть нам?
Несколько стоящих ближе всего к нам друг против друга всадников занервничали. Люди переглядывались, что-то говорили друг другу. На лицах четко читалось даже с такого расстояния полнейшее негодование. Они мнили себя выше нас всех. Каждый из этих бояр считал нужным поднять голову и смотреть свысока, с лошади на таких как мы.
Ведь для них всех, мы чернь, неимущая, убогая, и только за счет Смуты каким-то образом поднявшая голову. Казаки, стрельцы, однодворцы, бедные дворяне, худородные служилые люди. Соль земли. А они — верх воинства, элита. Все их предки воевали и кровь проливали за страну. За страну ли только? Здесь вопрос. Ведь феодальное общество, которое прилично ломалось в это время по всем странам Европы, переходя в новые формации, предполагало служение сюзерену. Не земле и не стране.
Да, у нас на Руси к земле отношение всегда было особое. Но… Эти бояре, элита элит сами своими руками довели землю до запустения, сами сотворили Смуту и теперь смеют еще вот так вот, прикрываясь памятью предков, взирать на тех, кто идет устанавливать порядок и Смуте хребет ломать? Да предки от таких деяний некоторых бояр в гробах переворачивались. Когда землю Русскую ляхам во власть предлагали и татарам на разграбление, да шведам отдавали просто за помощь в решении своих проблем.
Сцепил я зубы, думая об этом всем. Злость на всю эту элитку, что у трона собралась, просыпалась в душе. Ненависть на тех, кто ставит свой карман превыше жизней сотен людей.
Десять метров до первых из них, стоящих двумя шеренгами друг напротив друга. Я поднял руку, и мы остановились.
— Или мы обратно и продолжим⁈ — Вновь выкрикнул Богдан.
— Карабины взять, собратья. Нам здесь не рады. — Проговорил я тихо и спокойно. — Пистоли и сабли под рукой. Мы идем конно.
Бронные бояре заволновались, кто-то выкрикнул.
— Мы же что, без уважения тебя встречаем, воевода? Мы всей избранной московской ратью встали. В караул. Почет тебе оказываем!
— Здесь весь цвет московский, нам пред вами пешими стоять, негоже. — Вторил кто-то иной.
— Негоже головы склонять. — Загалдели эти знатные бояре.
Я скривился. Они что, не понимают, что мне на них — да плевать! Настолько считают себя неприкасаемыми? Уверовали в это? Или что? Считают, что на них управы нет что ли?
Зубами скрипнул, но тут же успокоился.
— Где Дмитрий? — Спросил я холодно, смотря на тех всадников, что с краю формировали чудной коридор к карете.
Вновь началась какая-то суета, неразбериха. Лошади чуть двигались, получалось что они понемногу перестраиваются для удара. Но так медленно и, вроде бы незаметно, но по факту — очень и очень явно. Все это напоминало какой-то плохо организованный спектакль, в котором актерам не выдали четких указаний.
Они серьезно думали, что я просто возьму и пойду через их ряды к карете? Я что — полный идиот? Кто все это ставил? Неужто Шуйский настолько плох, что решил вот такое вот действо организовать.
Брат царя еще. Дела.
— Во… Воевода… За мной. Прошу. — Пролепетал ведущий нас Иван Колядин.