Бедовый. Специалист по нечисти
Я справился с первым и самым искренним желанием послать его. Но взял себя в руки и стал перетаскивать сначала водку, а потом и необъятные пакеты с продуктами. И только под конец этого захватывающего и интересного процесса мне в голову пришла одна замечательная мысль:
– Гриша, а что, если кто-нибудь найдет все это?
Я даже представил счастливых бездомных, которые обнаружат шесть ящиков водки и закуску. Мне кажется, они тут упьются до смерти. Надо как-то обезопасить чужан от столь опрометчивого шага.
Свой хист я, понятное дело, тратить не собирался. Хватало наличия двух печатей, о которых я не забывал ни на минуту. Потому что мало того, что по-прежнему не свыкся с существованием магических прибамбасов, так они еще и невероятно раздражали. Будто порезал ладонь и вспоминаешь об этом только когда что-то берешь в руку.
На мое замечание Григорий показал пальцами «ОК». Мол, не волнуйся, все будет в лучшем виде. А после оторвал клочок волос, что-то пробормотал и дунул. Волосы упали на бетонный пол и уже там превратились в мелких рыжих муравьев, которые торопливо облепили все мною купленное, да так и замерли.
Я даже поймал себя на том, что против воли хочу отвести взгляд. Думаю, чужане, если и заберутся сюда, то и вовсе даже в эту сторону не посмотрят. Ого, вон че Гриша умеет. А то все про сны да дурацких крыс говорил.
– Как ритуал называется? – спросил я его.
– По-разному, – отозвался тот. – Но это не ваша рубежная забота. Наша магия, бесовская.
На том я и отступился. Давно заметил, что существует основное противостояние – рубежный мир против чужанского. Вот только когда проблемы людей отступают на второй план, выясняется, что и среди нас нет общего единства. Оказывается, рубежники отдельно, а нечисть отдельно. Да и среди последней хватает своеобразных каст. В сложный я мир попал, многогранный.
А потом Григорий меня покинул. В хорошем смысле, понятное дело. В один из дней он заявил, чтобы я не поминал его лихом да лишний раз не звал. И отчалил.
И тут выяснилось, что я даже привык к этому балбесу. Вроде как он вечно мне мешал жить, но без него как-то стало внезапно пусто и скучно. Никто не пьет с утра на кухне, не бурчит, не путается под ногами. Словно твой нерадивый ребенок вырос, женился и съехал от тебя. И все, что остается, – лишь ходить в церковь и ставить свечки за здоровье и терпение его жены.
Пока беса не было, я занялся насущными делами. А именно – поставил на учет «Зверя». Само собой, через человечка Антохи, вертлявого и суетного дедка.
А после стал изучать место, в котором живу. Пешком добрался до стационарной батареи ПВО времен Великой Отечественной. Последний раз здесь был пацаном, вместе с Костяном и его отцом.
И еще дошел до яхт-клуба «Фаворит». Поглядел издали на скучную жизнь богатых господ, зевнул и вернулся обратно. Вот ведь, делать людям нечего, кроме как мерзнуть на холодном ветру.
Однако на второй день моего вынужденного одиночного пребывания случилось удивительное знакомство. И виной всему стало мое колоссальное «везение».
Я гулял по СНТ, осматривая дома. И, само собой, не смотрел под ноги. Что я могу там такого увидеть? Потому и оступился. И, чтобы не упасть, схватился за ближайший деревянный забор. Только то ли я оказался такой сильный, то ли штакетник держался на добром слове, но деревяшка осталась у меня в руках.
Пока я думал, как поступить, из небольшого домика выбрался бодрый дедулька.
– Здрасьте, извините, я тут ваш забор походу сломал.
– Не переживай, – отмахнулся тот. – У меня вечно все наперекосяк. Если день пройдет, а ничего не сломается, считай, зря прожил.
Я кивнул. Ну да, мне такое знакомо. Видимо, мы были товарищами по несчастью.
Старичок тяжело опустился на скамейку возле дома, схватившись за грудь.
– Вроде не старый еще, а здоровье подводить стало. Два шага сделаю – и отдышка. Тебя как звать-то?
– Я Матвей.
– Из здешних?
– Да, дом на лето снял. Чтобы подальше от города.
– А я Федор Васильич. Тоже здесь летом живу. Огородик, воздух чистый. Да только в этот год все здоровье покоя не дает. Матвей, погляди в сарае, там гвозди и молоток есть. Коли уж сломал, почини, будь добр.
Я кивнул и пошел к калитке. Без труда нашел инструменты – а как еще, в сарае царил армейский порядок. Как выяснилось, неслучайно. В ходе моего слоняния по участку и возвращения штакетины на родное место мы немного разговорились. Оказалось, что Федор Васильич – военный в отставке, целый подполковник. Весьма интересный и веселый мужик, вроде и не старый совсем. Вот только в последний год после переезда на дачу здоровье сильно сдало.
Даже моих немногочисленных умений и кривых рук хватило, чтобы все починить. А когда я относил инструменты на место, то почувствовал хист. Причем не простой, а принадлежащий нечисти. Я не семи пядей во лбу, но мне хватило ума догадаться, что кто-то не очень порядочный подселился к Федору Васильевичу и теперь пьет его жизненную энергию. Понятно, что едва ли здесь виноват спиритус. Но разве мало всякой дряни, которая на это способна…
И тогда пришло понимание, что старику нужно помочь. Потому я попрощался и не пошел быстро домой – побежал. Лишь бы поскорее добраться до тетради Спешницы. Мне казалось, что я читал о какой-то домашней нечисти, которая пакостила человеку в отсутствие домового. И даже облегченно улыбнулся, когда нашел нужную запись, появившуюся после обретения третьего рубца.
Злыдень – враждебная человеку и глупая нечисть. Очень падок на деньги и еду. Если нет в доме домового да не нанесены знаки солнца, то путь злыдню открыт. Селится он подле печи, иногда в ней, после чего пакостит человеку.
Чужанин, в доме которого поселился злыдень, часто болеет. Зачастую доходит до сумы и вовсе начинает нищенствовать.
Изгнать злыдня способен любой рубежник. Нечисть слабая, сильно восприимчивая к чужому хисту. Вот только злыдень вскоре вернется в облюбованный дом. Поэтому на подобную нечисть часто ставят магические ловушки…
Беда в том, что про знаки солнца тут ничего не было. Видимо, это та самая база, которую и так каждый рубежник знал. Кроме меня, понятное дело.
Однако про ловушки было. Вернее, про печати, которые можно использовать против этих тварей. Вот тут я начал сомневаться. С одной стороны, выходило, что печать слабенькая, потому что и нечисть не ахти какая. Того же черта она бы не удержала, а вот злыдня – вполне вероятно. Но все же печать. У меня и так две висят и постоянно тянут хист. Да и Григория нет, который промысел бы мог восстановить. Придется потом до его прихода мучаться.
А затем вспомнил Федора Васильевича. Если ничего не сделать, то злыдень его точно до больнички доведет. И вот этого очень бы не хотелось. Старичок позитивный и какой-то настоящий, что ли. Причем я был более чем уверен, что это мои мысли, а не хиста. Ведь я вроде как должен делать именно то, чего хочет он.
В общем, я прыгнул в машину и доехал до ближайшего «Магнита». Нет, на территории СНТ тоже был магаз – двухэтажное здание, где под продажу всего необходимого отводился первый этаж. Вот только мне там не понравилось. Во-первых, почти ничего не было, разве что самое важное – хлеб, соль, крупы. Во-вторых, у меня с детства аллергия на плохой сервис. А локация, где тебе вместо приветствия говорят «Че вам?», сразу улетает в черный список. Поэтому даже обычный крохотный сетевой супермаркет всегда будет выигрывать у частников, которые не знают, как работать с клиентами. И пусть они потом кричат, что сетевики душат частный бизнес. Ничего подобного.
У меня возле дома, прошлого дома, был обычный магаз с торца пятиэтажки. Мне казалось, он там существовал всегда, сколько я себя помню. И хозяин сроду не менялся – лысенький мужичок лет сорока на старом пикапе. Так у него всегда очереди, как в Советском Союзе.
Потому что дешевле? Да черта с два. Вкуснее? Да, не без этого, там надо было постараться, чтобы найти просрочку.