Кофейня на краю звёздного неба (СИ)

  
Глава 13.Музыка и ведьмы
 
На пороге стояла девушка с яркими вишнево-красными волосами, в черной рубашке и обтягивающих лосинах. Ее лицо было заплаканным, глаза опухшими. Она выглядела потерянной и испуганной. Пока Рейган жестом приглашал ее войти, я поспешила на кухню. Нужно было предложить гостье что-нибудь успокаивающее. Я быстро сварила ароматный кофе, добавила немного корицы и, вернувшись в зал, поставила чашку перед девушкой.
  
— Спасибо, — прошептала она, сделав небольшой глоток. Ее руки дрожали.
— Что случилось? — мягко спросил я.
Девушка еще раз всхлипнула, прежде чем начать свой рассказ:
— Меня зовут Сонета — голос ее дрожал. — И я, кажется, натворила ужасную вещь. Когда-то я играла на калимбе — ее пальцы нервно сжимали чашку. — Влюбленные, услышав мою мелодию, понимали, что им суждено быть вместе. Говорили, у меня дар Но однажды я увидела юношу и влюбилась. Я начала играть для него, но он, он не мог меня видеть. Ему не был сужден никто. Он слышал только мелодию и попытался перенести ее в реальность. Он, он повторил ее но время шло, а его сердце не находило покоя. Мелодия она продолжала звучать у него в голове. Музыка. Мой дар превратился в наваждение в проклятие Он он сходит с ума
Глядя на дрожащие руки Сонеты, сжимающие чашку, я почувствовала, как во мне поднимается волна сочувствия. Этот страх перед неизвестностью, сковывающий её, был почти осязаем. Нужно было действовать.
— Сонета, — начала я мягко, — давай попробуем разобраться. Ты винишь себя в том, что случилось с юношей. Но ты ведь не могла предвидеть такой реакции, правда?
— Но это из-за моей музыки из-за моего дара — подняв на меня заплаканные глаза, ответила Сонета.
Это слишком тяжело, когда человек винит себя в деяниях другого, одну вещь, которую следует запомнить нам всем и вещь, которую запомнила когда-то я. Это то, что действия других нам не подвластны, мы не можем контролировать и отвечать за чужие поступки. Мы не можем настаивать на принятии решения другого человека, единственное, что мы может это посоветовать, это помочь. Сонета в данной ситуации просто играла и пользовалась свои даром, она не виновата в том, что у юноши просто нет пока предназначенной ему. Но этого хватит для того чтобы девочка винила себя до конца жизни
— Твой дар — это как голос, Сонета, — продолжила я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Он может петь колыбельную или кричать. Сам по себе голос не виноват. Важно, что ты им говоришь. Ты хотела причинить ему боль?
— Нет! Конечно, нет! — Сонета замотала головой, и свежие слезы потекли по ее щекам.
— Вот видишь. Ты не виновата в том, как он воспринял твою музыку. Но мы можем попытаться понять, почему он отреагировал именно так.
Этот вопрос повис в воздухе. Почему? Что такого произошло в жизни этого юноши, что сделало его настолько восприимчивым к музыке Сонеты?
— Ты знаешь о нем что-нибудь? — спросила я. — Его имя, где он живет, чем занимается?
— Я я видела его всего несколько раз. Он всегда сидел один в парке под старым дубом Кажется, его зовут Кай— задумавшись, и, нахмурив брови, произнесла Сонета.
— Кай, — повторила я задумчиво. — Парк старый дуб. Это уже что-то. Рейган, — обратилась я к другу, — Как думаешь, мы сможем его найти?
— Не думаю, но никто не мешает попробовать и попытаться найти его.
— Отлично! — Я ободряюще улыбнулась Сонете. — Мы найдем его, Сонета. И вместе поможем ему.
На следующий день мы с Рейганом отправились в парк. Мы расспрашивали посетителей, показывали фотографию Сонеты — вдруг кто-то узнает Кая. Описание — юноша, часто сидит один под старым дубом — оказалось полезным. Одна пожилая женщина, кормившая голубей, вспомнила его.
— Ах, да, — сказала она, качая головой. — Бедный мальчик. Всегда такой грустный. Кажется, он живет где-то на окраине города, в старом доме с черепичной крышей
Описание было скудным, но это было лучше, чем ничего. Мы с Рейганом отправились на окраину, начав поиски дома с черепичной крышей. Понимали, что это иголка в стоге сена, но сдаваться не собирались. Судьба Кая, а значит, и спокойствие Сонеты, теперь зависели от нас.
После долгих поисков, когда надежда уже почти покидала нас, мы, наконец, нашли этот дом — небольшой, обветшалый, с покосившейся черепичной крышей. Видела, как Сонета нервничает — её руки дрожали. Рейган осторожно постучал. Через несколько минут нам открыл молодой человек с потухшим взглядом и темными кругами под глазами. Это был Кай. Его вид подтвердил опасения Сонеты. Он выглядел совершенно измученным, словно не спал несколько дней. Его глаза, когда-то, вероятно, полные жизни, теперь были пустыми и бездонными.
— Кай? — неуверенно произнесла Сонета.
Юноша вздрогнул, услышав свое имя, и посмотрел на нее. В его взгляде промелькнуло узнавание, смешанное со страхом. Он отступил назад, словно хотел захлопнуть дверь.
— Подожди! — воскликнула Сонета, сделав шаг вперед. — Я я хочу помочь тебе.
Кай колебался. Рейган мягко положил руку ему на плечо.
— Мы не желаем тебе зла, — сказал он спокойно. — Сонета хочет исправить то, что, как она считает, сделала с тобой.
Наконец, Кай впустил нас в дом. Внутри было так же мрачно, как и снаружи. Воздух был спертым и тяжелым. Сонета огляделась, и я увидела, как её страх перед неизвестностью сменяется решимостью. Она действительно хотела помочь этому юноше. И тут меня осенило.
— Сонета, — сказала я, — а что, если ты сыграешь обратную мелодию? Как бы «отменишь» свою музыку?
Сонета задумалась. Идея, наверное, казалась ей безумной, но в то же время в ней был какой-то смысл.
— Я я могу попробовать, — ответила она, доставая калимбу.
Она закрыла глаза, пытаясь представить себе обратную сторону своей мелодии — не соединяющую сердца, а, наоборот, освобождающую от наваждения. Ее пальцы забегали по клавишам, и по комнате разнеслась странная, немного тревожная, но в то же время успокаивающая музыка. Кай замер, слушая. Постепенно напряжение в его лице начало спадать. Пустота в его глазах стала заполняться светом. Когда Сонета закончила играть, он глубоко вздохнул, словно пробуждаясь от долгого сна.
— Я я больше не слышу её, — прошептал он, прикасаясь к своей голове. — Тишина
Сонета облегченно вздохнула и посмотрела на меня благодарным взглядом. Позже, когда мы уже уходили из дома Кая, я взяла Сонету за руку.
— Сонета, — сказала я серьезно, — это была не твоя вина. Твой дар прекрасен. Но используй его с умом. Играй только для тех, кто действительно должен быть вместе. Если ты чувствуешь это в своем сердце, тогда твоя музыка принесет только счастье. Помни, музыка приносит как покой душе, так и наоборот ломает душу до основания.
Рейган, нервно теребя ключи в кармане, пнул входную дверь. Она распахнулась с громким скрипом, словно протестуя против вторжения. Дом встретил нас привычным хаосом: Гликерия колдовала над каким-то зельем, распространяя по кухне аромат жженого сахара и чего-то остро-металлического, Патриций, балансируя на одной ноге, пытался прибить полку, нецензурно комментируя каждый свой промах.
— Ну и цирк! — выдохнула я, захлопывая дверь. — У меня такое ощущение, что я в дурдоме живу!
— Погоди, мы ещё не все миры, чтобы так говорить — хмыкнув, произнес Рейган, стягивая куртку.
Налив чаю, мы позвали домочадцев и наш зверинец в зал, рассевшись, мы, рассказали о том, что сегодня делали пока Патриций и Лика убирались. Рассказ о девушке с калимбой, чей дар обернулся проклятием, произвел на домочадцев разное впечатление. Гликерия, забыв про свое зелье, прижала руки к груди. Её глаза, обычно искрящиеся весельем, потемнели от сочувствия.
  
— Бедная девочка! — прошептала она. — Такая молодая, а уже столько страданий! Надо же, какой ужас!
— Самоконтроль, дорогая моя. Вот чего ей не хватает. Если бы она не разбрасывалась своим "даром" направо и налево, ничего бы этого не случилось. Дисциплина — вот ключ к решению любых проблем — скептически хмыкнув, произнес Карас.