Упавшее небо (СИ)

— На что жалуетесь, — фельдшера мне пришлось ждать едва ли не час, сидючи в коридоре. Раздетым по пояс, чтобы тому не пришлось тратить лишние секунды на ожидание.
— Я полностью здоров, — не стал привирать я.
— Тридцать девять лет, — заглянул в карту, открытую в очках дополненной реальности медик. Не в каких-то бытовых очках, это был именно специализированный терминал без возможности звонить через гражданскую сеть. Очередная демонстрация, что пользоваться радиооборудование в части не прекратили. — В вашем возрасте здоровых людей нет. Ну-ка, дышите. Не дышите…
Знать бы наперед, что мы доберемся сюда без особых проблем, не стал бы свой терминал выкидывать. Тогда было слишком мало времени на принятие решения, и я посчитал, что не смогу надежно экранировать аппарат. Если вообще смогу. Я все же не радиоинженер, и уж точно не армейский радист — тот, наверное, сумел бы соорудить требуемое из говна и палок, в смысле, из подручных средств.
— Действительно, никаких патологий, — хмыкнул фельдшер после экспресс-осмотра. — Не знаю, как вы так удивительно хорошо сохранились и как проходите диспансеризации, но битый кирпич и куски бетона вам таскать определенно можно. С головой все в порядке? Бессонницы, мигрени, галлюцинации, голоса в голове…
— Я что, действительно похож на психа? — обреченно вздохнул я.
— Не то, чтобы очень, — пожал плечами мой визави. — Особенно если размотаете шарф, который вы сейчас намотали вокруг талии и вытащите из-под него вашу железку. И не будете везде таскать её за собой уже в руках. Понимаю, изящная вещица, выглядит стильно. Хорошо лежит в руке, дарит инстинктивную уверенность любому мужчине. Но открою страшную тайну: декоративное оружие всегда делают так, чтобы оно ломалось при попытке нанести удар. Да и паука-переростка такой штукой даже поцарапать. Да и настоящим мечом тоже, уверен: цепная пила тупиться и цепь срывает, так и пришлось воякам пилить набитых восьминогов притащенной вместе со станиной циркуляркой.
Вот ведь!
Я открыл рот, набирая воздуха для тирады… и закрыл, постаравшись выдохнуть не слишком громко. Да, я уже так сроднился с Рессорой за последние часы, что напрочь перестал воспринимать клинок как что-то чужеродное. Да и остальные мои спутники, насмотревшиеся, что я с катаной творю, перестали реагировать на оружие. Но тут про мои экзерсисы никто не знал. Ну и что могли подумать люди? И ведь начну доказывать, что мой меч действенное и эффективное оружие, или и правда на губу законопатят как психа. Или отберут клинок с концами — оружие-то гражданским специалистам на службе не положено. Даже в начавшемся апокалипсисе. Потому что армия живет согласно уставам, предписаниями и инструкциям, даже если вокруг ад и черти, так-то.
* * *
Я думал, что меня поведут сразу к группе, разбирающей завалы или дадут лопату и отправят помогать Серику копать то, что он там копает. Оказалось, нет. Осталось встать на то самое довольствие.
— Через рамку пройдите, пожалуйста, — дородная тетка, каким-то образов втиснувшаяся в лежалый камуфляж, совсем не похожий на современный российский, отделалась ушибами и гематомами, потому заняла пост на сидячей работе. Её стол, казалось, пережил не только Союз но и времена Империи, причем все это время его пытались уничтожить, втыкая острые предметы и молотя что есть силы тупыми. Но толстенная столешница на монументальных опорах держалась. 
Я сделал, что от меня потребовали, заранее отложив в сторону катану.
— Все, от чего звенит детектор, сюда на стол, и проходите еще раз, — флегматично постучала ладонью по столешнице перед ней гражданский специалист.
— А пуговицы и молнии? — на всякий случай переспросил я. И тут же пожалел, потому что в мою сторону с той же ничего не выражающей миной толкнули здоровенные портновские ножницы.
— Боюсь, после такого вмешательства носить вещи станет невозможно, — осторожно сказал я.
— А вы аккуратно отпарывайте, чтобы потом вшить можно было. Я никуда не спешу, — заверили меня в ответ. — А тут, в расположении, все равно эти тряпки таскать начальник запретил.
 
— Я понял, — решил не выяснять, зачем нужны такие меры я. Тетка получила в свое распоряжение мою карточку-удостоверение личности, твердотельный накопитель из коттеджа и как-то умудрившийся заваляться брелок от моего автомобиля. Увы, мой седан совершенно не годился для внедорожной езды, пришлось бросить — а электронный ключ я похоже просто машинально сунул в карман.
Гражданская работника отодвинула карту в одну сторону, брелок в другую, и подозрительно ткнула пальцем в накопитель.
— Электроника?
— Нет, память для компьютера, — попытка сарказма не удалась, женщина отодвинула диск к карте, которая тоже была квалифицирована как “не-электроника”. И спокойно достав из-под стола здоровенную киянку. Мощный удар — и от вообще-то защищенного от падений и ударов терминала дистанционного доступа к автомобилю осталось крошево пластика и микросхем!
— Приказ начальника, вся гражданская электроника должна быть уничтожена. Её раз в день в печь мусоросжигателя засовывают.
— А…
— Ну не ходить же мне с каждой пластмасской туда-сюда отдельно?! — последовал умеренно-возмущенный ответ, первая эмоция за все время нашего диалога. — Да и в ведро так больше помещается.
Больше у меня вопросов не было. Да и слов, пожалуй, тоже.
— Железку вашу сюда тоже, пожалуйста, — послушав тишину, напомнила мне про меч вершительница электронных и человеческих судеб. — Я её в ячейку снесу, вместе с остальным, не беспокойтесь. Будет распоряжение, выдам, или при увольнении. У меня еще ничего не пропало. А, и размер ноги скажите, ботинки сразу захвачу на обратном пути, вместе с камуфляжем.
— Размер одежды говорить? — только и спросил я.
— Зачем? Я и так вижу, что “большой”, — окончательно добил меня ответ.
Армия…
  
Глава 11 без правок
 
Ботинки сели как влитые. На ноге они вообще не чувствовались, наверняка не в последнюю очередь благодаря носкам из какой-то хитрой синтетической ткани переменной толщины. Дома у меня лежали кроссовки для занятия спортом в холодное время года на улице, с точно таким же эффектом. Стоили они мне просто космических денег, в какую-нибудь Турцию путевка на двоих с “все включено” частенько обходилась дешевле. Но они свою цену оправдывали до копейки: не скользили, не промокали, почти не изнашивались и с легкостью выдерживали нагрузки, которые мог дать во время тренировок мой генетически оптимизированный организм…
К сожалению, выданный мне камуфляж, словно в насмешку, не выдерживал никакой критики. Ткань уже выглядела залежалой и потёртой, липла к телу. Складки, оставшиеся от хранения в свернутом виде разглаживаться не желали, материал плохо пропускал воздух к телу, сразу заставив закатать рукава и жалеть, что нельзя превратить штаны в шорты. Взяв в руки комплектную кепку, я увидел вшитый ярлычок и смог-таки прочесть чудом не выцветшие до конца цифры.
— Сшито тридцать пять лет назад?!
— Так ведь не сто же, — влет сразила меня своими доводами владычица склада. — Не зря хранили, значит. Вот, пригодилось.
Вероятно, ботинки и сапоги, сделанные в те годы, когда армия была натуральным пугалом для подростков мужского пола, попросту превратились в куски окаменевшего мусора, иначе бы мне и их попытались бы впихнуть!
— Раз в расположении положено ходить одетым по форме и гражданским спецам, наверняка для нас на складе должна быть современная одежда? — закинул удочку я.
 
— Есть, как не быть, — лениво ответила женщина, не глядя на меня. — Только её хранится под расчетное число рабочих мест, а людей уже вдвое против того числа за сегодня набрали. Потому Семенов распорядился открыть склады длительного хранения. Погоди, болезный, ты кудай-то собрался?
Похоже, мое переоблачение в камуфляж переключило у гражданской работницы тумблер “вы-ты”. Так сказать, стал ближе и понятнее.