Навстречу приливу (ЛП)

— Только тебе нужно придумывать способы, как отвадить женщин, — ухмыльнулся Кейдж.
— Да брось. У тебя их тоже хватает, — сказал я. — Тебе нужно чаще выбираться куда-нибудь, брат.
Даниэль принесла мне пиво, и я поблагодарил её, сделав долгий глоток.
— Мне и так нормально. У меня есть Грейси, а в клинике сейчас адская загрузка, потому что у всех подряд завелись какие-то странные животные, которым требуется особый уход.
  
Я усмехнулся.
— Опять ботокс для четвероногих?
Он огляделся, потом наклонился ко мне:
— Только послушай. Миссис Лаппер притащила ко мне цыплёнка. Цыплёнка, чувак! И спрашивает про виниры, потому что ей кажется, что у остальных цыплят зубы лучше. Половину времени я думаю, что надо мной издеваются, а потом понимаю, что они просто напрочь поехавшие.
Я попытался сдержать смех, когда Даниэль принесла нам еду, и мы с Кейджем тут же набросились на рёбрышки.
— Похоже, твоя работа такая же забавная, как и моя. Ты бы знал, какие отмазки мне приходится слушать, когда сотрудники не хотят выходить на смену. Бренди, хостес, вчера позвонила и сказала, что ей нужен «день для себя». Что за нахрен, вообще «день для себя»? У неё, видите ли, была тревожность, потому что она постриглась и теперь не узнаёт себя.
Кейдж взглянул в сторону стойки, где за хостес-стойкой стояла Бренди.
— Разве это не она?
— Она. Уже оправилась после вчерашнего «дня для себя».
— Но у неё длинные волосы. А какие они были раньше?
— Вот именно. Она заявила, что отрезать полсантиметра волос, которые принадлежали ей так долго — это травматичный опыт.
Я бросил косточку на тарелку и облизал соус с пальца.
Теперь Кейдж уже откровенно смеялся, и мне нравилось это видеть. На его плечах лежала огромная ответственность, и он редко позволял себе расслабиться.
— Люди, блин. Я их не понимаю.
Он не шутил. Большинство людей его раздражали, включая нас, его родных, большую часть времени.
— Всё нормально. Лайла, как всегда, всех выручила. Переставила людей, и мы даже не заметили отсутствия Бренди.
Он долго смотрел на меня, разжёвывая рёбрышки, потом вытер рот салфеткой.
— Она сильно тебе помогла. Как ты себя чувствуешь, зная, что она уезжает?
— Да, помогла. Но я знал, что этот день наступит. Это не стало для меня неожиданностью.
— А то, что ты к ней чувствуешь? Это стало неожиданностью? — спросил он.
Большинство людей я мог бы отвести разговор в сторону, но не Кейджа. Он без особых усилий мог понять, когда его пытаются обмануть. Он всегда умел читать людей.
— Конечно. Я этого не ожидал.
— И что ты собираешься с этим делать?
— Ничего. Она уезжает. У неё отличная работа, к которой она возвращается. Да и кто, чёрт возьми, знает, куда бы это вообще могло привести? Я не из тех, кто строит отношения. Ты это знаешь. А Трэвис бы просто взбесился. — Я покачал головой и потянулся за пивом.
— Не верю ни единому слову.
— Вот это сюрприз, — фыркнул я, закатив глаза.
— Во-первых, все всё видят, чувак. Единственная причина, по которой Трэвис до сих пор тебя не раскрыл, в том, что он слишком занят своими делами.
— Все видят что? — Я провёл рукой по затылку.
— То, как ты на неё смотришь. То, как она смотрит на тебя. Если твоя цель — кого-то обмануть, у тебя не выходит. И Трэвису было бы плевать, если бы это было по-настоящему. Ты его лучший друг. И меня убивает, что я это говорю, потому что у тебя уже есть весь этот образ длинноволосого греческого бога, и твоё эго не нуждается в подкачке, но… ты лучший человек, которого я знаю. Не говори Финну. Я ему тот же разговор провёл, так что давай без сравнений.
Я расхохотался.
— Это было настоящее признание?
— Не уходи от темы. В чём твоя проблема? Почему ты используешь Трэвиса как оправдание? Что тебя сдерживает?
Я откинулся на спинку стула. Сам ещё не до конца разобрался во всём, а пришёл сюда точно не за терапией. Но Кейдж всегда говорил прямо, и я доверял ему как себе.
— Лайла… Она потрясающая. Она красивая, умная, добрая. Она целеустремлённая, решительная, преданная. Ну, скажи мне, как можно её не любить?
Кейдж поднял брови.
— Ты в неё влюблён.
Это был не вопрос, а утверждение.
Я бросил рёбрышко обратно на тарелку и вытер руки.
— Я не знаю, что это. Но это что-то.
— Ты знаешь, что это. С каких это пор ты трус?
Меня называли трусом всего два раза в жизни — и оба в последние несколько месяцев.
— Я не трус. Я реалист. Я знаю, кто я. Давай, Кейдж. Когда у меня были последние отношения? Почему, по-твоему, Трэвис бы взбесился? Потому что он знает, что я, скорее всего, всё испорчу. Да и это вообще не вариант. Она уезжает через две недели. Они целую программу для неё разработали. А я живу здесь, управляю тремя ресторанами. Есть миллион причин, почему это не сработает.
Кейдж кивнул, скрестив руки на груди, как настоящий мрачный ублюдок.
— Тебе нужна всего одна причина, чтобы это сработало.
Я покачал головой и провёл рукой по лицу. Чем ближе был её отъезд, тем больше я паниковал.
— Да? И какая же? Потому что я живу в реальном мире. В мире, где такие, как я, остаются холостыми, потому что у них это отлично получается. В мире, где тебе нужна работа, чтобы оплачивать счета. Я не живу в сказке, брат.
Кейдж усмехнулся, но по-своему, саркастично.
— Да уж, я точно не живу в сказке, брат. Я в одиночку воспитываю ребёнка, и, каким-то чудом, она всё ещё ангел. Пока не успел её испортить. Мне приходится буквально планировать секс в расписании, а это моё любимое занятие после времени с Грейси. Причём согласовывать свою половую жизнь с социальной жизнью нашей матери. Так что не говори мне про сказки. У тебя есть шанс на что-то настоящее. Я это вижу в твоих глазах, даже если ты сам не хочешь признаться. И ты ничего не испортишь. Ты самый надёжный человек, которого я знаю.
— Посмотри на мою историю. Я понятия не имею, как это сделать.
Он вздохнул, потянулся за пивом и, чертовски неторопливо, сделал глоток.
— Новости дня: никто не знает, как это сделать, брат. Когда отец встретил маму, у него никогда не было отношений. Они просто разобрались во всём, потому что любили друг друга. Никто не знает, что делать, пока не найдёт кого-то, ради кого стоит это понять.
— Уж больно умные слова для человека, у которого ничего серьёзного не было годами.
— Ага. И у которого есть четырёхлетняя дочь от женщины, с которой он провёл всего одну ночь. Так что я точно не образец для отношений. Но я был влюблён, и я знаю, как это выглядит.
Пресли Дункан.
Имя, о котором мы больше не говорили. Чёрт, я даже удивился, что он его вспомнил.
— И как же это выглядит, о мудрейший?
— Посмотри в зеркало, умник.
Я усмехнулся.
— Я даже не знаю, что это за чувства и что она испытывает. Мы договорились просто немного развлечься. Чёрт, у неё вообще никого не было до этого. Может, она просто пробует, прежде чем найдёт «того самого». Вряд ли кто-то смотрит на меня и видит будущее. Потому что я точно никогда не видел.
— До сих пор, — ухмыльнулся он. — Послушай, я просто говорю тебе, что тебе повезло хоть раз это испытать. Мы все любим подкалывать отца, но он прав. Это случается раз и навсегда. Я знаю, что у меня это произошло не в то время, и я упустил свой шанс. Но у тебя терять нечего.
— У меня есть что терять. Если я всё испорчу — потеряю её. Если она не чувствует того же, что и я — потеряю её. Если она действительно хочет эту работу в Чикаго так же, как я думаю, — опять потеряю её. Есть очень мало вариантов, при которых это сработает. Так зачем рисковать, создавая неловкость, зля Трэвиса и ставя Лайлу в ситуацию, где ей придётся сказать мне, что её карьера для неё важнее, чем я? Или что для неё это было просто летним развлечением, и теперь она хочет вернуться к дружбе?
  
— Ты правда думаешь, что есть какой-то специальный курс для парней, после которого они вдруг становятся готовыми рискнуть?