Навстречу приливу (ЛП)

А мой был.
Я усмехнулся, потому что в этой ситуации особо ничего другого не оставалось.
— Прости, это утреннее. — Я ухмыльнулся.
Хотя, если быть честным, это скорее было из-за Лайлы.
Она покачала головой, будто осознав, что уставилась на меня, и снова повернулась к плите.
— О, нет, я не заметила. То есть, конечно, заметила, потому что невозможно было не заметить, но я не пялилась. О, Господи! — простонала она.
  
— Смотреть не стыдно, Снежка.
Не стоило мне этого говорить, но мне нравилось видеть её такой взволнованной.
Розовый румянец поднялся вверх по её шее, а я поправил себя, потому что всё это уже начинало становиться болезненным.
— У меня есть время быстро принять душ?
— Да-да, конечно.
Она махнула рукой, и когда я уже дошёл до дверного проёма своей спальни, услышал, как она выкрикнула:
— Я бы сделала холодный, Медведь!
Я смеялся, пока стоял под ледяной водой. И не гордился тем, что, прислонив лоб к стене, обхватил себя рукой, представляя, как Лайла только что смотрела на меня. Такая невинная и в то же время чертовски соблазнительная. Любопытная и жаждущая чего-то большего.
Её тело в этих крошечных шортах и топе.
Как я видел очертания её идеальной груди под тонкой тканью. Как сильно мне хотелось её коснуться. Попробовать её на вкус.
Это не заняло у меня много времени. И я дал себе молчаливое обещание, что это был последний раз, когда я позволял себе фантазировать о ней.
Она будет жить со мной. Мне нужно взять себя в руки. Может, мне просто нужно с кем-то переспать.
С кем-то, кроме Лайлы Джеймс, конечно.
Я сделаю это своей задачей на выходные. Скорее всего, я просто был чертовски возбуждён, потому что прошло уже немало времени.
Я натянул джинсы и футболку и направился на кухню.
Лайла как раз разложила по тарелкам яйца, бекон и тосты, и, чёрт возьми, мой желудок заурчал от одного только вида этой еды.
— Выглядит потрясающе. Обычно я успеваю только схватить кусок тоста, прежде чем убегаю, — сказал я, двинувшись к холодильнику, чтобы налить нам по стакану сока.
— Я заменю продукты, когда после работы пойду в магазин, — сказала она, и мы одновременно сели за стол.
— Не глупи. Будем делить всё пополам. Чёрт, если ты готова готовить для меня, я с радостью буду держать холодильник полным.
Она улыбнулась.
— Я могу и готовить, и закупаться. Это минимум, что я могу сделать в благодарность за то, что ты меня приютил.
Я зачерпнул вилкой яйца и застонал, когда попробовал их. Чёрт, она умела готовить.
— Есть хоть что-то, в чём ты не хороша?
Она откусила тост и задумалась.
— Есть несколько вещей, которые мне не даются. Как раз об этом я думала во время пробежки. Ты же знаешь, как Джорджия живёт по принципу «живём один раз»? Может, мне стоит попробовать что-то подобное.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, с аппетитом съедая хрустящий кусок бекона.
— Я говорила об этом с Делайлой, Слоан и Риной. Они считают, что мне стоит составить что-то вроде списка желаний на время моего пребывания дома, — она приподняла бровь. — Ну, знаешь, вещи, которые я раньше не пробовала, но хотела бы попробовать.
Чёрт возьми, о чём она говорила?
— Что именно ты хочешь сделать, пока ты здесь? Может, я помогу? Потому что если ты продолжишь так готовить, я вообще тебя отсюда не отпущу.
Она улыбнулась и потянулась за стаканом, не торопясь с соком. Я наблюдал, как двигается её тонкая шея, пока она глотала, и у меня вдруг появилось непреодолимое желание поцеловать её туда. Провести языком по её влажной, тёплой коже.
— Ну, Медведь, раз уж тебе так любопытно… Два дня назад я впервые напилась. Я никогда раньше не позволяла себе чего-то настолько легкомысленного, так что это было ново для меня.
— Напиваться переоценено. Но каждому, наверное, стоит хотя бы раз в жизни это испытать, — усмехнулся я. — Так что один пункт уже можно вычеркнуть. Что дальше?
— Ну, самое важное — это устроить папу в программу, пока я здесь. Я уже давно это изучаю и говорила с ним об этом. Он открыт к этому. Мы пробовали всё остальное. Ссоры, слёзы, столько драмы, сколько никому не пожелаешь за всю жизнь, и ничего не сработало. Так что пришло время попробовать что-то новое. Последний шанс, и я нашла место на окраине города, у которого отличные результаты.
Я кивнул. Я не хотел, чтобы она снова обжигалась, но Тейт Джеймс пока не проявил ни малейшего желания измениться. Но я не сказал бы этого. Не стал бы отбирать у неё эту надежду. Потому что если бы на её месте был я, я тоже не сдавался бы, пока не исчерпал все возможности. Трэвис давно перестал верить, что их отец изменится, но это не означало, что она должна была сдаться.
— Ладно. Похоже, у тебя уже есть план. Что ещё в этом списке, Снежка? — я сделал большой глоток сока.
— Я хочу лишиться девственности, пока я здесь.
Она пожала плечами, и я сдавленно закашлялся, разбрызгав сок по всему столу.
Она только что так буднично заговорила о своей девственности, будто обсуждала погоду? Как будто это не было чем-то грандиозным — тем, что ни один мужчина ещё не имел удовольствия подарить ей это удовольствие?
Её голова запрокинулась назад в смехе, пока я пытался убрать липкие капли со стола.
— Ты что, никогда не встречал девственниц, Хью?
— Что? Нет. Конечно, встречал. Просто… я не знал… — я прочистил горло, пытаясь подобрать правильные слова.
— Ты не знал, что я девственница? — хихикнула она. — Ну, это не то, чем я особо хвастаюсь. Именно поэтому я избегаю миссис Ранитер. Эта женщина чует девственниц так же быстро, как распознаёт бабников.
— Надеюсь, ты сейчас не смотришь на меня, думая, что я один из них, — пошутил я, стараясь сменить тон.
Мне вдруг стало чертовски жарко.
— Я не знаю, Медведь. Ты девственник или всё-таки бабник?
— Ну, свою девственность я потерял в шестнадцать, так что это не в счёт. Думаю, в какие-то годы меня действительно можно было бы считать бабником — в основном в колледже. Но я никогда никому не врал насчёт того, кто я и чего хочу. И в последнее время всё это дерьмо стало для меня куда менее привлекательным. Так что, если честно, я не думаю, что я либо то, либо другое.
Она смотрела на меня с явным интересом.
— Очевидно, у тебя большой опыт. Может, ты мог бы научить меня кое-чему?
— Лайла, я не беру то, чего не заслуживаю. И я не уверен, что это та вещь, которую стоит просто вычеркнуть из списка.
Чёрт возьми, а мой член снова был твёрдым, как камень. Чёрт, я только что кончил меньше двадцати минут назад, а теперь сижу здесь, обсуждая девственниц и бабников с самой горячей девушкой, которую когда-либо видел, и мой член решил, что самое время устроить вечеринку.
— Почему нет?
— Потому что. Это не должно быть просто пунктом в списке. Это должно быть чем-то особенным. Должно случиться само собой.
Я пожал плечами, надеясь, что мои слова звучат логично, даже если голос прозвучал куда более хрипло, чем обычно.
В голове тут же вспыхнули образы Лайлы Джеймс, извивающейся подо мной.
— А у тебя это случилось «само собой»? — она приподняла бровь, её голос звучал насмешливо. — В шестнадцать лет ты нашёл свою родственную душу и разделил этот особенный момент при свечах и под романтическую музыку?
— Ладно, умница. Это не было чем-то таким уж особенным. Это была Эйлин Джонсон, она была старше меня на два года и влезла на меня, как грёбаная мартышка.
Я рассмеялся.
— Но ты — другое дело.
— Почему?
Она закатила глаза, очевидно, ожидая, что мой ответ её разозлит.
— Потому что ты особенная. Ты всегда была.
  
— Ты тоже, Хью. Но это не значит, что из этого надо делать большую драму. В конце концов, мне просто хочется закрыть этот вопрос, понимаешь?
Она пыталась меня прикончить?
— Эй! — чей-то голос выдернул меня из мыслей о том, как Лайла Джеймс, ещё ни разу не тронутая мужчиной, могла бы извиваться подо мной.