Дым без огня

Он развернулся и оперся спиной о дверцу.
— О чем это ты?
— Хорошо, спрошу по-другому: почему вы так спокойно отнеслись к истории с «Веселым ковбоем»?
Кристофер смотрел на нее, но думал о чем-то другом, очень давнем. Он унесся мыслями куда-то далеко-далеко и совсем забыл, где находится.
— Я и сам когда-то работал в весьма сомнительном месте, — наконец признался он. — Отец умер, когда мне было десять лет, так что пришлось хлебнуть всякого…
  
Джессика открыла рот, но ничего не сказала. Кристофер был адвокатом, жил в прекрасном доме и имел влиятельных друзей. У него была приходящая прислуга и новый «БМВ». Джессика была уверена, что он жил так всегда.
— Где вы росли, Кристофер? — спросила она, поняв наконец, что не знает о нем самых простых вещей. Глэдис ни словом не упоминала о своем прошлом при ней.
— В маленьком поселке, милях в семидесяти отсюда. — Он неопределенно махнул рукой. — У нас была небольшая ферма, — грустно улыбнулся он, — но после смерти отца все полетело кувырком.
— А какая ферма? Коровы? Цыплята? Гуси?
— В основном люцерна. Огромные поля люцерны. Иногда мы с Глэдис сидели и ночами напролет мечтали о том, что будет, когда мы вырастем. И конечно, все мечты начиналисьс того, что мы уезжаем далеко-далеко. — Легкая грусть проскользнула в его хрипловатом голосе. — Глэдис мечтала попасть в Голливуд и стать актрисой. Или спрятатьсяна грузовом пароходе, уплыть в Испанию и выйти там замуж за богатого гранда.
— А о чем мечтали вы? — шепотом спросила Джессика.
— Я? Улететь на ракете на Марс. Или участвовать в родео, сидя на диком мустанге.
Джессика слушала воспоминания Кристофера, сидя тихо как мышка. Что-то в них ее настораживало.
— Но все дело в деталях. Глэдис так разукрашивала ими свои мечты, что ночи становились настоящим праздником…
Вот оно что. Девушку настораживала привязанность Кристофера к Глэдис.
— Моя сестренка могла десять минут кряду описывать салат из креветок, который мы будем есть каждый день, когда разбогатеем. Я даже не знал, что это такое, но чувствовал во рту его вкус.
Синглтон помолчал, опустив голову, и вздохнул.
— М-да… — Вот и все, что он вымолвил, но Джессика хорошо поняла, что заставляет его тосковать.
— Когда она от вас уехала?
— Когда мне исполнилось десять. Ей было тогда семнадцать. Огни большого города… Несколько месяцев спустя мы узнали, что она вышла в Денвере замуж. — Улыбка сошла с его лица, и оно снова стало печальным.
— А что делали вы?
— Я? Учился и пытался помогать матери. Но много ли я мог? Когда я окончил школу, ферму продали. — В его голосе звучала горечь. — После этого мы тоже переехали в Денвер, но Глэдис уже там не было.
Странно, подумала Джессика. Они поехали в Денвер, думая встретиться с Глэдис, а та даже не сообщила им о своем отъезде…
Но вслух она ничего не сказала, понимая, что Кристоферу приятнее вспоминать о молоденькой девушке, поверявшей брату сокровенные мечты теплой летней ночью, а не о жесткой, самовлюбленной женщине, в которую превратилась сестра. Может, он даже и не подозревает о такой перемене. И неожиданно Джессика поняла, что ей меньше всего хочется разубеждать его.
— Ваша мать все еще живет в Денвере? Кристофер покачала головой.
— Она умерла через три месяца после переезда. У Джессики сжалось сердце.
— О, простите, Кристофер… — Только теперь до нее дошло, насколько он одинок и как давно это тянется. Джессика заколебалась, не рассказать ли ей о собственной матери. Может, ему станет легче, если кто-то разделит с ним горе… Нет. Лучше перевести разговор на что-нибудь другое. — А как же вы стали юристом?
— Как все, у кого нет денег. Государственная школа, финансовая поддержка, работа… Джессика шумно выдохнула.
— Что ж, вы вправе гордиться собой. Посмотрите, чего вы достигли.
— Да. — Он смотрел прямо перед собой, и лоб его перерезала горькая морщинка, которую Джессике хотелось разгладить пальцами. Или поцелуем. — Какой длинный ответ на простой вопрос, да?
Джессика непонимающе заморгала.
— На какой вопрос?
— О твоем сегодняшнем аресте и о том, почему я не рассердился. В первом ты не виновата, а сердиться мне следовало только на себя. Я должен был догадаться, что за твоим стремлением работать кроется что-то очень важное. Но я не предполагал, что ты сразу разовьешь столь бурную деятельность, котенок.
— Это… — Джессике хотелось сказать, зачем ей нужно работать, но она боялась насмешек. — Это… — попыталась она снова и опять замолчала. Кристофер наклонился и убрал с ее щеки завиток волос. Она повернула голову и вдруг почувствовала, что может доверять ему. — Я хочу учиться.
Кристофер наклонил голову набок.
— Вот как? — Потом он наклонил голову в другую сторону. — Я бы… — И вдруг широко улыбнулся. — Так это же чудесно, Джессика! Просто здорово! А чем бы ты хотела заняться?
Джессика с трудом проглотила комок в горле. Стоило завести об этом разговор, как люди начинали над ней смеяться.
— Строго говоря, это не столько курс занятий, сколько педагогическая практика. Вы, наверно, не знаете, как велика сейчас потребность в квалифицированном уходе за детьми…
— А-а, понимаю. Сейчас так много работающих женщин. Всякие детские дневные центры…. Джессика отвела взгляд.
— Нет, это не совсем то… Видите ли… — Ей было трудно решиться, но все же она собралась с духом и выпалила:-Я хочу пойти в школу для нянь.
Она приготовилась услышать дикий хохот или в лучшем случае недоуменный вопрос, но слышала только шум весеннего ветра, шелестевшего в сухой траве у дороги.
— Очень интересно, — сказал Кристофер. Джессика открыла рот от изумления.
— Теперь понимаю. Вот откуда все эти книги по уходу за детьми… — Глаза Кристофера весело заблестели: казалось, он решил часть сложной головоломки. — Но разве так уж необходимо закончить школу, чтобы стать няней?
— Дипломированная няня-это совсем другое дело. Это престижно. Агентства по найму рвут их с руками и ногами. Кроме того, таких нянь освобождают от домашней работы, — нравоучительно закончила она.
Кристофер рассмеялся. — А как платят?
— Вполне прилично, если у тебя есть диплом. А еще выдают одежду, некоторые льготы и пособия — вроде возмещения расходов на лечение.
— А еще бесплатное жилье и питание.
— Правильно, и это тоже. Конечно, многое зависит от места, где работаешь. А самые высокооплачиваемые няни — в Нью-Йорке…
Кристофер насторожился.
— И где же находится эта школа для нянь. В Нью-Йорке?
— Не только. Есть много других.
Он немного поколебался, но все же спросил:
— А в Денвере? Джессика кивнула.
— Я уже запросила анкету в одном из колледжей.
— Гм… Странно, почему Глэдис ничего не сказала мне об этом. Ты что, недавно это решила и не успела поговорить с ней?
— О, Глэдис знает. — Радость от того, что она поделилась с ним своей заветной мечтой, вдруг померкла.
— И все-таки я чего-то не понимаю. Ты работаешь, чтобы скопить на плату за обучение?
— Да. — Она слишком поздно поняла свою ошибку.
— Но почему? Почему нельзя договориться об этом с Глэдис?
Джессика растерялась. Ей не хотелось говорить о своих опасениях, что Глэдис не сдержит слова оплатить учебу. И еще больше не хотелось признаваться, что мачеха распоряжается всеми деньгами. Этот разговор мог закончиться для Кристофера большим разочарованием. Он узнал бы о существовании в характере любимой сестры таких черт, окоторых Джессика предпочитала молчать.
— Я договорюсь, — уклончиво ответила она, — когда Глэдис будет здесь. Просто надо встретиться… — Она взглянула на светящиеся стрелки часов. — Ой, Кристофер, какпоздно!
  
Он со вздохом отпустил ее плечи и рывком включил мотор, словно старался забыть о чем-то неприятном.
Джессика понемногу приходила в себя. Сидеть вдвоем с Кристофером было чудесно, и, если такое больше никогда не повторится, она хотела бы сохранить воспоминания об этом на всю оставшуюся жизнь.