Маленькая хозяйка большой кухни-2

Он приник ко мне, простонав моё имя мне в губы.
Я ощущала его так близко, словно мы соприкоснулись не телами, а душами. Он прижимался ко мне напряжёнными бёдрами, и по его каменной твёрдости телу пробегала вполне живая дрожь. Поцелуи становились всё более дикими, и вот уже герцог кладёт руку мне на грудь, а я зачем-то дёргаю завязки на вороте рубашки, пытаясь развязать узелок…
  
Закрыв глаза, я улетела в какой-то неведомый мир волшебных прикосновений и сладостных вздохов. Неужели, вот это и есть любовь? страсть?.. Но тогда это прекрасно… Как это прекрасно!..
С завязками я благополучно справилась, потянула рубашку вниз, словно ненароком оголив плечо, и тут же ощутила горячую ладонь на своей обнажённой коже. Теперь уже вздрогнула я – не от страха, от неожиданности. От удивления, что всё во мне откликнулось этому прикосновению. Словно мужская ладонь затронула какие-то потайные струны, отчего я вся затрепетала и зазвенела, как арфа или как гитара в руках умелого музыканта.
Губы герцога прекратили терзать мои губы, и вот уже он покрывает поцелуями мою шею, спускается ниже, целует меня в грудь, между грудей, сильнее оттягивает ткань ночной рубашки, ласкает меня со всё возрастающим пылом – одновременно и руками, и ртом, а я совсем не сопротивляюсь этим ласкам. Наоборот, выгибаюсь ему навстречу, запускаю пальцы в его волосы, перебираю пряди, притягиваю его к себе – ближе, как можно ближе… И мне уже всё равно, что подол рубашки ползёт вверх, и что мужская рука дотрагивается до моего колена – сначала осторожно, потом всё смелее и смелее, сжимает, поглаживает, продвигается выше…
Благовоспитанной девице полагалось уже запаниковать, оттолкнуть, заговорить о чести и репутации, но вместо этого я приподняла бёдра, подтягивая рубашку повыше, и раскрылась навстречу чему-то новому, неизвестному, но влекущему со страшной силой.
– Сесилия… – издал герцог полувздох-полустон, и потребовалось несколько секунд, чтобы отважный королевский маршал смог заговорить более-менее связно: – Только прикоснусь… хорошо?..
Я ответила ему, согласно опустив ресницы, а потом произошло что-то вроде вулканического взрыва, о котором нам с Винни рассказывал учитель географии. Мне показалось, будто всё во мне превратилось в огонь, и этот огонь выплеснулся, захватив тело целиком, заполнив мир до самых его краёв… Хотя, о чём это я? Ведь у мира нет края… Земля круглая…
Глупые мысли вспыхнули и пропали, и остались только прикосновения, которые сами по себе были целым миром. Я и не подозревала, что такая близость, такая интимность может напрочь опустошать голову. Может превращать из человека разумного в человека, живущего лишь животными инстинктами…
Всего несколько касаний пальцами – и такое блаженство… Я представить не могла, что бывает нечто подобное. Тело требовало по-кошачьи потянуться, расслабиться и полететь куда-то в заоблачные дали, на седьмые небеса, но я стряхнула с себя это горячее и тягучее чувство, открыла глаза и скользнула рукой по груди герцога вниз, с восторгом наблюдая, как приоткрылись его губы, как он судорожно вздохнул и стиснул зубы, сдерживая новые стоны. Это было ещё слаще, чем когда он ласкал меня. Теперь он был полностью в моей власти, я ощущала это так же верно, как биение собственного сердца.
Переместив руку ещё ниже, я успела погладить каменной твёрдости живот и… не менее каменную твёрдость под ним.
– Сесилия!.. – хрипло вскрикнул герцог и попытался перехватить мою руку, но я обманула его движением «влево и обратно» и приласкала уже по-настоящему – поглаживая, ощупывая, наслаждаясь прерывистым и тяжёлым мужским дыханием.
– Значит, у мужчин это вот так? – прошептала я, в то время как твёрдая плоть под моей ладонью дрогнула, и это отозвалось дрожью в моём сердце.
– Сейчас вы мучаете меня, – еле выговорил де Морвиль, пытаясь убрать мою руку, но вместо этого прижал её к себе ещё сильнее.
– Мучаю?.. – ответила я шёпотом, легко касаясь губами его губ и будто выпивая его жаркое дыхание. – А по-моему, вам очень нравится… Ведь нравится?
– Да-а… – он попытался поцеловать меня, и сначала я увернулась, но почти сразу же сдалась и подставила ему губы.
Опасная, очень опасная игра… Но я успокаивала совесть тем, что всегда смогу остановиться. Лишь ещё один поцелуй… ещё одно прикосновение…
– Сесилия, я просто не выдержу!.. – герцог отбросил мою руку и прижался ко мне всем телом, вжимаясь бедрами в бёдра.
Теперь он почти лежал на мне, и было странно, как я могла наслаждаться тяжестью такого большого мужчины, и как могла мечтать, чтобы он лёг на меня по-настоящему, чтобы я могла ощутить больше… гораздо больше…
Его движения из ласковых, мягких поглаживаний превратились в резкие толчки, и каждый такой удар отзывался во мне огненной вспышкой. Ах, если бы я почувствовала их ещё ближе… ещё…
Я царапнула поясной ремень герцога, и он накрыл мою руку своей, впившись в меня таким диким поцелуем, словно собирался съесть прямо здесь и без остатка. Но я не собиралась останавливаться. Мне хотелось ощутить мужскую плоть не через одежду, а прикосновением кожи к коже…
– Мы же всё равно поженимся… – выдохнул герцог мне в губы. – Сесилия, завтра же поженимся…
«Да», – готов был сказать мой язык, потому что его хозяйка полностью утратила власть и над ним, и над прочими частями тела, но прежде чем короткое, но такое судьбоносное слово прозвучало, в комнате раздался грохот.
Стукнуло у порога, и это заставило нас с де Морвилем прийти в себя. Мы умудрились одновременно сесть в постели, не выпуская друг друга из объятий, но в комнате кроме нас никого не было. Грохот вернул на место мысли, разум и… чувство опасности.
– Кто-то заглянул в комнату… дверь хлопнула… – сказала я, облизывая горящие губы и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Нам надо остановиться…Мы слишком увлеклись, милорд…
Герцог со вздохом рухнул на постель спиной, отпустив меня, и я сразу привела в порядок ночную рубашку, затянув все вязки до одного.
– Как я могу покинуть вас? – сказал герцог, но теперь его голос прозвучал не страстно, а грустно.
– Покинете, – заверила я его с нервным смешком. – Возможно, с трудом, но это в ваших силах.
– Уже не уверен в своих силах.
Оглянувшись на него через плечо, я увидела, что он смотрит на меня, и не смогла противиться этому взгляду.
– Не грустите, – я дотронулась до его руки, и наши пальцы переплелись.– Я ведь никуда не денусь, милорд. Я здесь, рядом с вами.
– И всё-таки, слишком далеко, – произнёс он со вздохом. – Мне стыдно, что я так потерял голову. Простите меня, Сесилия. Пока была болезнь, о страсти не думалось. А теперь видеть вас рядом, видеть вашу улыбку, ваши губы, смотреть вам в глаза… Это ещё мучительнее болезни…
– Не смейте так говорить, это грешно, – я зажала ему рот, и получила поцелуй в ладонь. – Вы неблагодарны перед небесами и оскорбляете меня. Можно подумать, я такая страшная, что один мой вид вызывает у вас жуткие страдания и спазмы.
– Вы прекрасны, – сказал де Морвиль, целуя мою руку, – и сами это прекрасно знаете.
– Конечно, знаю, – шепнула я, взволнованная нехитрым признанием. – Я ведь ещё и умная. Но сейчас вы должны изобразить Сэра Пуха и так же тихо, как он, добраться до своей спальни, пока ваша уважаемая тётушка не примчалась обвинять меня в безнравственности. И вас заодно, так что не расслабляйтесь.
– Понимаю, что вы правы, – герцог нехотя поднялся с постели, – но больше всего мне бы хотелось остаться.
Я снова опустила ресницы, но в этот раз не в качестве знака согласия.
  
– Не время для любви, Дик, – сказала я, и на смену огненной лаве чувств пришло холодное отрезвление. – И вам прекрасно об этом известно. Государственная преступница не может стать женой королевского маршала.
– Бывшего маршала, – эхом отозвался он.
– Тем более, если у вас нет никакой защиты, – возразила я. – Мы все трое под ударом – я, вы, мой дядя. Не будем торопить события, чтобы не навредить никому из нас.