Двойная ложь

Грэм оглядела кухню:
– А где ребенок, сэр?
Маленькая хрустальная подвеска, которую Саттон повесила у окна над раковиной, поймала солнечный луч и вдруг начала вращаться, затопив кухню солнечными зайчиками. Все выглядело так по-домашнему, так буднично, не считая стоящей напротив Итана полицейской-альбиноса.
Он набрал в легкие воздуха. Х. Грэм склонила голову набок, как спаниель, и внимательно слушала.
  
– Вы не в курсе? Я думал, что знаете… Но вы так молоды, наверное, новичок в полиции. Наш сын Дэшил умер. Синдром внезапной детской смерти. Ему не было и шести месяцев. Несколько недель это обсуждали во всех новостях, рассказывали, что это за синдром, и так далее. Саттон плохо переносила случившееся. – Голос Итана дрогнул. – Как и я.
– Примите мои соболезнования. Когда он умер?
– В прошлом году. В апреле. Пятнадцатого апреля. Мы зашли его проведать, а он уже не дышал.
На последнем слове Итан начал хватать ртом воздух, словно сам не мог дышать. Господи, он так хотел этого ребенка. Узнав, что Саттон беременна, он пришел в восторг. После его стараний, после всех споров, уговоров и мольбы, после того как она наконец согласилась родить, они потеряли малыша по необъяснимой причине. И это было похоже на наказание.
Итан знал, что Саттон полюбила Дэшила. Видел радость на ее лице, когда она считала, что муж не смотрит на нее. И вот ребенка больше нет. У них отняли идеального сына.
А жена пропала.
«Твоя жена пропала, твоя жена пропала».
– Так, значит, она исчезла в годовщину смерти сына? – спросил Морено.
До сих пор до Итана не дошло значение этой даты. Он был слишком поглощен своим фирменным самобичеванием, чтобы это осознать, слишком встревожен, чтобы посмотреть на календарь. Он терпеть не мог вспоминать тот день. Для столь сильно саднящего горя не существует годовщины. Оно было ежедневным, вязким, физическим, постоянно разъедающим. Итан не думал о датах, месяцах, годах. Были только «до», «Дэшил» и «после».
– Да, верно. Сегодня годовщина.
Х. Грэм посмотрела на старшего коллегу, закрыла блокнот и сунула его в задний карман, как профессиональный гольфист.
– Мы составим отчет, сэр, будем начеку, проверим все возможное. Но, думаю, можно с уверенностью сказать, что вашей жене ничего не угрожает. Она с минуту на минуту вернется домой. Люди справляются с горем по-разному. Мне кажется, что для нее все было слишком тяжело. Такая годовщина – это сложно. А если добавить сложности по работе… Похоже, ей пришлось очень несладко.
Итан почувствовал облегчение. Ему поверили. Не считают, что он причастен к исчезновению жены.
На кухню вошла Айви. Так тихо, что Итан заметил ее, лишь когда она сказала:
– Ты должен рассказать им обо всем.
Полицейские вздрогнули.
– Мэм? – спросила Грэм.
– Мы очень беспокоимся, что Саттон могла что-то с собой сделать. Сейчас у нее нелегкий период, – ответила Айви.
– Мистер Монклер упомянул, что у нее были проблемы.
– Проблемы. Хорошее слово. Она была на грани, расстроена, зла и постоянно рыдала.
Итан бросил на Айви многозначительный взгляд – на чьей ты стороне?
– И что ее расстроило, мэм?
– Да все! И кто станет ее винить? Сначала ребенок, потом карьера. Любой на ее месте сник бы. Саттон – блестящая писательница. И очень чувствительная натура.
Итан подошел ближе к девушке и положил руку ей на плечо.
– Айви и Саттон очень близки. Она помогает мне искать жену.
Грэм снова посмотрела на него, на этот раз с настороженностью. Итан опустил руку – вдруг это плохо выглядит. Он не хотел, чтобы она подумала, будто между ним и Айви есть что-то неподобающее.
– Она склонна к суициду? Принимает лекарства?
– Нет, сейчас нет. Не считая инцидента с издательством, с ней все было в порядке.
В порядке. Какое неказистое слово. Что оно на самом деле означает?
– Если с ней все в порядке, она оправилась от тех двух ударов, как сказала мисс Брукс, почему вы считаете, что она может что-то с собой сделать? Почему именно сейчас? Почему не сразу после смерти ребенка? Или после того как аннулировали контракт?
Он глубоко вздохнул:
– Меня это тоже смущает. После смерти Дэшила Саттон слетела с катушек. Конечно, я ее не виню. Она была в отчаянии.
– А как после такого несчастья чувствовали себя вы, мистер Монклер? Вы справились с горем после смерти сына?
Красивые ореховые глаза полицейской смягчились, когда она узнала о смерти Дэшила. Ее губы были едва тронуты розовой помадой. Интересно, какая она в постели? Похоже, та еще штучка. Милашки часто такими бывают, взгляд намекает.
– Я справился, – сказал он, немного поежившись от того, как резко это прозвучало. – Конечно, это было непросто. Родители не должны хоронить детей. А я потерял не только Дэшила, но и Саттон. После того как наш сын… умер, она погрузилась в темноту. Мы опасались за ее жизнь. А потом случилась эта склока с автором рецензии. Пришлось отправить ее в больницу. Но, пожалуйста, это только между нами. Она стыдится своего срыва. Очень расстроена. Это было нелегкое время. Но она справилась и вытащила себя из пропасти. Ей стало лучше.
Айви подошла ближе к Итану:
– Мы просто беспокоимся, что она могла вернуться в то же состояние. Она умела скрывать свое отчаяние, если нужно.
Грэм постучала пальцем по кобуре пистолета. Тап-тап-тап.
– Мистер Монклер, – произнес сержант, – пожалуйста, скажите прямо. Вы считаете, что жена решила порвать с вами, или боитесь, что она что-то с собой сделала?
Итан тяжело вздохнул:
– Скажу начистоту: я не знаю. Я уже ничего не знаю наверняка.
И в конце концов он не выдержал, по его лицу потекли слезы.
– Я не могу ее потерять. Только не после того, как потерял Дэшила. Пожалуйста, помогите мне найти жену.
Х. Грэм протянула руку, как будто хотела к нему прикоснуться, утешить, но остановилась, поняв, что это выглядит непрофессионально.
В своем уголке ожил Робинсон:
– Думаю, тут все ясно. Что скажешь, Рой? Начнем розыск? Это всех успокоит.
Морено перевел взгляд с Итана на Робинсона и обратно.
– Посмотрим. Нет смысла тратить ресурсы, если леди не желает, чтобы ее нашли.
– Тоже верно.
Они пожали друг другу руки и обменялись визитками. Полицейские забрали ноутбук и ежедневник Саттон. Еще раз огляделись, стоя на крыльце.
Когда дверь за ними закрылась, Робинсон повернулся к Итану.
– Ну какой же ты идиот! Я же говорил! Ты полностью все запорол.
 
Расследование начинается
 
– Скажи, Холли, ты ему веришь?
Возглавляющий отдел по расследованию убийств сержант Рой Морено, нынешний начальник Холли Грэм, простой патрульной, находился примерно на шесть позиций выше по служебной лестнице. Он был ее руководителем во всех отношениях. Морено много знал об этом городе, о расследованиях и, к счастью для нее, с самого начала проявлял к ней интерес. В отличие от остальных он искренне интересовался ею как человеком и полицейским. Дерек Грэм – уважаемый окружной прокурор, но кого это волнует? Холли получала шанс поработать со старой гвардией, и это могло подтолкнуть ее карьеру.
Старая гвардия в данный момент грызла зубочистку, уставившись в лобовое стекло патрульной машины. Между ними светился ноутбук. Они припарковались на стоянке пятизвездочного мексиканского ресторана, расположенного на соседней с прекрасным домом Монклеров улице, откуда отъехали как раз в тот момент, когда из-за угла вынырнул фургон теленовостей. Холли смотрела, как фургон останавливается на обочине. Может, направляется к роскошному викторианскому особняку Монклеров? Пресса в Нэшвилле отлично умеет выискивать драмы, и пропажа жены крупного писателя наверняка вызовет интерес.
  
– Нам надо вмешаться?
Холли перевела взгляд на Морено. Не просто старая гвардия, ветеран, но и по-настоящему хороший человек. Ей повезло, что он лично покажет ей, как заниматься расследованием. Его сын тоже служил в полиции, но пришел на несколько лет раньше, чем Холли.