Оружие души. Кузнец. Том 3 (СИ)

Широко расставив ноги, жду до последнего. Знаю, что с молотом я не так быстр, как хотелось бы, а потому ошибаться нельзя. Вдруг его брови едва дергаются на миллисекунду — верный знак, что следующая атака будет реальной.
Моментально анализирую положение ног, рук, движение корпуса и еще в момент взмаха направляю молот в нужную сторону. Духовный клинок встречается с молотом стремительно, как никогда.
  
Все происходит так быстро, что со стороны кому-нибудь даже может показаться, что я вовсе не защищался, а атаковал. Дорогов щурится из-за искр и скрипит зубами от злобы.
Духовное оружие, соприкасаясь, мелодично звенит. Мы с Григорием проносимся мимо друг друга, стараясь подтянуть к себе руки. Вопрос только в том, кто быстрее развернется и атакует.
Прекрасно понимаю, что это буду не я. Меч уже несется на меня сверху. Едва-едва успеваю подставить молот, делаю это не очень удачно и теряю время.
Теперь уж точно инициатива переходит в руки Григория. Он рубит, режет, колет, выстреливает в меня острием в самые неожиданные моменты. Меч танцует в его руках, как коварная змея.
Только благодаря недюжинной родовой подготовке успеваю защищаться. И то, делаю это очень скверно. Все еще не позволяю боевому трансу взять надо мной верх. Иначе бой закончится очень-очень быстро, вот только мне потом придется иметь дело со всем родом Дороговых.
Нельзя убивать их наследника — раз за разом я повторял мысленно сам себе. Парировал и блокировал его удары, не надеясь атаковать в ближайшее время. Он раскусил слабость соперника с молотом, вошел во вкус и стремительно меня атаковал. Одна ошибка, и я проиграю.
Григорий двигается больше меня. Наносит удары по широкой дуге, вкладывает в уколы всю силу! Еще немного и мышцы за такое спасибо не скажут: у них начнется кислородное голодание. И вот тогда у меня будет больше времени перехватить инициативу.
А пока затянуть ремни, сжать зубы и кулаки. Есть только я, мой духовный молот и быстрая духовная тварь с острым клинком и опасным острием. Меч Дорогова мелькает всюду, я смотрю только на него. Больше для меня нет ни соперника, ни зрителей, не даже лишних мыслей.
Ловко проворачиваю молот в руках, во время блоков и парирования. Жаль, что не придумал делать так раньше. Меч отскакивает от него еще лучше.
Наконец-то Григорий готовится нанести коварный низкий удар. Должно быть, думает, что рукоятки моего молота не хватит и мне придется наклониться, чтобы защитить руки.
И он стремительно атакует!
Я лишь взмахиваю руками вверх, использую молот, как дополнительный груз. Отталкиваюсь ногами и поджимаю их под себя. И почему он не подумал, что я умею прыгать? Глупая ошибка.
Стремительно плыву вниз. Рукоять молота уже сжимаю в обеих руках. Тяжелая духовная сталь обрушивается точно… Он успевает выставить блок в последний момент.
Звон стали, руки Григория невольно мчатся назад и сильно бьют парня в лоб. Он делает неуклюжие шаги назад, но все равно падает и даже роняет духовное оружие.
Все, инициатива перехвачена. Теперь только нужно атаковать, не вкладывая все силы в удар. Стараться финтить, делать обманные взмахи и удары. Немного, и он ошибется. Знаю, что ошибется.
Замахиваюсь молотом и боевой танец переходит в новый этап. Теперь меч едва двигается. Григорий использует его лишь для защиты. Он пятится назад, крутит руки туда-сюда. Порой они оказываются вверху, а клинок снизу, но чаще наоборот.
А я только и делаю, что давлю напором и уверенностью. Бью молотом с разных сторон. Иногда замахиваюсь, но специально не попадаю по блоку, чтобы тут же долбануть с другой стороны.
Очень скоро Григорий выдыхается и уже тяжело дышит. Усталость на его лице кричит о неминуемом скором поражении. Наконец я начинаю вкладываться в удары по-настоящему.
Один из таких едва не выбивает духовный меч. Дорогов пытается его поднять, чтобы выставить блок и… частично успевает. Да вот только молот сшибает со своего пути меч и с болезненным хлопком встречается с челюстью парня.
Кровь из разбитой губы брызжет в сторону зрителей и тем ознаменуется моя победа. Григорий едва не трясется от злобы. Но он без лишних скандалов молча рассеивает духовное оружие и скрывается в толпе.
Илья идет ко мне с довольной улыбкой, чтобы объявить победителя. Впрочем, все и так знают, что молот победил меч. Жалко, этого не видели мои родичи, может, тогда бы приняли, что не все великие воины обязаны сражаться мечом.
* * *
Я скинул с себя пропитанный потом костюм в раздевалке, зарезервированной за мной. Затем пошел в душ, чтобы уже чистым снова нарядиться в деловой костюм, ведь впереди аукцион. Силу и умения я уже показал, теперь очередь стиля и элегантности.
Вот только стоило мне войти в душ, как я понял, что нахожусь здесь совсем не один. Обнаженная блондинка стояла ко мне спиной под горячим душем. Я сразу оценил ее точеную фигурку и упругие округлости, однако со спины не понял, кто это из двух знакомых мне девушек — уж очень они были похожи.
Она вдруг обернулась и кинулась на меня, как дикая кошка. Перед тем, как наши губы и тела соприкоснулись в страстном порыве, я увидел похотливый блеск в глазах и курносый, милый носик.
* * *
— Меня зовут Света, — после того, как все закончилось, эротично прошептала она и усмехнулась: — Только не вздумай называть меня по имени при моей подруге.
Она быстро вытерлась полотенцем, оделась и спешно ушла. А я так и остался в душе, раздумывая над тем, что значили ее слова. Впрочем, подумаю об этом как-нибудь в другой раз: мне тоже пора на выход из раздевалки.
Надев брюки, туфли и рубашку я услышал стук в дверь. Подумал, что это кто-то из ребят — или даже «безымянная» блондинка, хах! — и разрешил войти.
Дверь медленно открылась, прозвучали шаги человека в обуви. Передо мной появился сам Григорий Дорогов собственной персоной. У него на лице был бежевый пластырь и синяк под ним.
Я сразу напрягся. Кто знает, что в голове у этого парня, тем более после всего, что было. А потому приготовился материализовать духовный молот, на всякий случай.
— Нет-нет, — Григорий поднял руки ладошками вверх, меч-лопата издевательски болтался у него на поясе тупым острием вниз. — Ты не о том подумал, я не собираюсь драться.
— Тогда чего ты хочешь? — я начал надевать белоснежную сорочку, но сам был наготове в любой момент дать отпор. — Неужели…
— Да, я хочу третью дуэль.
— И не надоело же? — ухмыльнулся я.
— Нет, я очень упрямый, — как-то даже с гордостью заявил он.
— Упрямый? — я поднял одну бровь и чуть повернул голову. — А может, упертый, как осел? И зачем тебе это победа? Ты же сам сказал: волка не волнуют, что думают овцы, — что-то меня потянуло на животные аналогии.
— Зачем? Потому что Дороговы не проигрывают — нахмурился он. — Такой я человек.
Интересно, он, правда, думает, что одна победа перечеркнет два поражения. Впрочем, я не собирался устраивать с ним дуэли до скончания времен, а потому не стал на это указывать. А вот заставить его отвязаться от меня очень хотелось.
— Я соглашусь на дуэль при одном условии, — сказал я, застегивая пуговицы на рубашке.
— Какие?
— В случае победы ты навсегда отстанешь от меня и от ребят.
— Но… — он задумался. — Ты встречаешься с Ирой?
— Да или нет?
— Я согласен! Даю слово, что выполню условие в случае твоей победы, — твердо сказал Григорий, подумал и хлопнул по мечу-лопате: — Ты знаешь, свое слово я держу.
Он так и ушел, не сказав, что хочет от меня в случае своей победы. Думаю, ничего. Победа для него — самоцель, а все остальное уже неважно.
  
Когда я шел к лестнице на второй этаж, Ира появилась предо мной из толпы. Она жестом велела следовать за ней. Так мы и оказались у барной стойки с коктейлями в руках.
— Вот, возьми, — сказала она и положила передо мной объемный конверт.
— Слышу знакомый хруст, — ответил я, когда взял его в руки — внутри были деньги. — Это в честь чего? Хочешь внести аванс за новый заказ?