Изменяя прошлое (СИ)

Парни, тем временем разбрелись по площади, высматривая подходящую жертву, а я тихонечко отошел за киоск Союзпечати, не собираясь принимать участия в намечающемся, как потом напишут в приговоре, разбойном нападении. Я ведь именно для этого здесь. Или, может, кто-то думает, что мне нравится в тюрьме сидеть, раз уж мне там стало так привычно? Не хотел я такой привычки для себя, и жизни такой не хотел. Не о том думалось и мечталось в молодости. Но почему вышло именно так? Долго я размышлял об этом, так и не придя к определенному выводу. Может, дело случая и, скажем, не попадись я в первый раз, потом и жизнь иначе сложилась бы? Мало ли кто какие ошибки в молодости совершал, не все же сели? А может и не так, может, как говорится: что на роду написано, так тому и быть? А, может, все дело случая, просто сложилось так, и не надо искать никаких других причин? Вот сейчас и проверим, прав Сурок в своем предположении о «жизненных перекрестках» или это все лажа заумная.
  
Ага, вот они, эти командировочные мужички! Выходит, аппарат моего физика достаточно точно настраивается по описанию, что уже хорошо. Я бы, наверное, и не узнал их никогда, но после того как Микроб, проходя мимо Джина, кивнул на них, почему-то сразу понял, что это именно они, некому больше было быть здесь. Трое молодых мужиков (как по мне, сейчас), возрастом, где-то от тридцати до сорока лет, ближе к середине этого десятка, о чем-то жарко спорили на повышенных тонах. Нет, не ругались, просто пьяные, поэтому такие громкие. Я видел, как наши все переглянулись между собой, поискали кого-то глазами (меня, конечно), но и нет ли ментов, тоже проверяли, а потом как-то потихоньку все оказались поблизости от пьяной троицы. Я стоял за углом киоска и внимательно через стекло витрины наблюдал за готовящимся гоп-стопом. Странное ощущение нереальности происходящего охватило меня.Я ведь тогда был там, среди пацанов, но сейчас именно то «тогда», а я не с ними. Разве можно изменить однажды уже случившееся?
Вот будущие терпилы закончили свой спор и направили стопы к «верхней» пивной, решив, видимо, полирнуть выпитое пивком сверху. Но я знал, что они там не останутся, не должны, потому что ограбили мы их у «нижней», это точно. Однако тогда я был рядом, сейчас меня там нет, может, это что-то изменит?
Нет, не изменило, сунувшись в «верхнюю» и увидев набитое жаждущими до отказа помещение, командировочные решили попытать счастья в «нижней». Идти было недалеко, надо было лишь пройти метров десять-пятнадцать в сторону и свернуть вниз, на тропинку с верхнего вала. Там, внизу и находилась другая пивная, собственно именно поэтому и именовавшаяся «нижней».
Когда они скрылись из глаз, а за ними и мои дружки, я быстрым шагом пошел следом, очень уж хотелось увидеть все своими глазами. Забежав на вал, я увидел, как пацаны окружили пьяненькую троицу, и тут же лег в траву, чтобы меня не спалили. Траву в это время никто не подстригал, лишь пару раз за лето скашивали обычными косами, поэтому она была высокая и скрыла меня хорошо. Они меня не видели, в то время как сами передо мной были как на ладони.
Представление шло по обычному плану, хоть и без меня. Как там поется в старой советской песне: «отряд не заметил потери бойца»? Заметили, конечно, но не искать же меня, рискуя упустить такую подходящую для гоп-стопа троицу! Мало ли где я, может, живот прихватило, и я где-нибудь на валах травлю веревку, спустив штаны. В трусости меня точно не заподозрили, я почему-то в таких делах всегда поперед всех был, а это уже далеко не первый наш раз.
Ага, вот Микроб подошел к тому мужичку, у которого была сумка с позвякивающими внутри бутылками. Точно, только сейчас вспомнил! Мы ж как раз из-за этой сумки с водкой за ними тогда и увязались, а то, что там еще и двести рублей вместе с их паспортами окажется, так это просто фартануло. Ну, тогда нам показалось, что фартануло, хотя так бы и было, не случись через несколько дней той случайной встречи одинокого Микроба с тремя трезвыми потерпевшими в дверях гастронома. Паспорта, я помню, мы тогда бросили в почтовый ящик, точно! А на деньги, пришло следующее воспоминание, взяли в прокате палатки, купили водки, еды, и закатились на зеленую с ночевкой. Все же сумма была для нас существенная, мало кто тогда такие деньги в месяц зарабатывал.
Между тем я продолжал следить за разыгрываемым как по нотам представлением. Вот, Микроб выхватил у мужика сумку и о чем-то говорит с ним, я сейчас уже не помню, о чем, но примерно представляю. Скорее всего, Микроб заявил, что это его сумка, и они у него ее украли. И пока те в шоке и непонятках от такой наглости пытаются доказать ему, что это не так… Ага, на этот раз вместо меня пошел Джин, я, собственно, другого и не ожидал, остальные слишком ссыковаты. Словно бы случайно проходя мимо, Джин подставил руку, и Микроб в эту руку ручки сумки опустил. Все, сумка у Джина, дальше надо просто делать ноги. Схвативший сумку Джин рванул налево, за пивную, а Микроб, оттолкнув опешившего мужика, дернул направо. Те застыли на месте, не зная, что делать, и громко крича. Все, дело сделано, ничего сложного, главное — всегда работать слаженно, так, как было оговорено заранее.
А я, убедившись, что наши все убежали, спокойно поднялся и, не торопясь, пошел в обход к нашему пятаку на «Луне». Сердце стучало как бешеное, словно я не наблюдал, а сам участвовал в ограблении. В голове билась одна мысль: «Получилось, у меня получилось, я все изменил!». Но так ли это? Осталось только дождаться возврата, чтобы увидеть результат.
***
Я долго гулял по городу, с удивлением рассматривая забытые улицы. М-да, что сказать? В моей памяти город был лучше, сейчас же все бросалось в глаза: уже упомянутый разбитый асфальт, а где и его полное отсутствие, старый жилой фонд, облупившиеся стены домов, огромное количество деревянных частных домиков. Ну а чего я ожидал? Он и там, в будущем, ненамного лучше будет выглядеть. Разве что добавятся многоэтажки, вырастут как грибы красивые дома тех, у кого заведутся денежки, асфальт получше положат, кое-где тротуары плиткой выложат, особенно в центре, ну и везде будут вывески многочисленных магазинов, которых сейчас здесь не очень много. Машин будет в разы больше, а еще везде будет реклама, которая сейчас отсутствует как явление, да в руках у людей появятся смартфоны. Но в целом дух провинциальности так и останется лежать на крышах домов, кронах деревьев и на серой глади древнего озера.
Я смотрел на проходящих мимо меня людей, спешащих по своим делам — люди как люди. Меньше цветов в одежде, но и не сказать, что она вся черно-белая, как сегодня изображают некоторые, скорее, цвета менее яркие. Мода другая — да, на одежду, прически и т.д., но сколько раз эта самая мода за мою жизнь сменится, вернется опять, и снова сменится! Да и не баба я на это внимание обращать, вот если бы на моем месте какая попаданка оказалась, то она бы вам, наверное, про это все в подробностях описала. Я же просто смотрел на этот неухоженный городок моего детства, и отчего-то сердце сжималось в груди. Эх, мне бы не на считаные часы, а насовсем сюда вернуться, уж я бы точно прожил совсем другую жизнь.
Свернув на улицу Свердлова, я прошел мимо музыкального педучилища, неторопливо шагая, подошел к Комсомольскому парку, и с грустью увидел все ту же картину родной сердцу неухоженности. Да, здесь вам не какая-нибудь Германия с ее словно игрушечными кукольными домиками, неожиданно выросшими в размере. Нам некогда заниматься всякой ерундой, мы здесь решаем глобальные проблемы, не отвлекаясь на мещанский быт! Россия — это космос, вырастающий из хаоса, не нами заведено.
Лишь на центральной аллее лежал потрескавшийся асфальт, а многочисленные тропинки, протоптанные ногами прохожих, как всегда в России, как бы она ни называлась, не совпадающие с планами тех, кто все это проектирует, сейчас были сухими и пыльными. Не перестану удивляться этой вековой борьбе всевозможных проектировщиков с народом, не желающим ходить по тем дорожкам, что они закладывают в своих планах, словно демонстративно не замечая, где предпочитают ходить люди. И пролегают эти красивые и прямые дорожки, радуя своей чистотой и удаленностью от путей народных.