Кинг

Парень молчал. Склонил голову набок. Он изучал меня, как будто пытался увидеть насквозь, понять, способна ли я сделать то, о чем думала, когда брала в руки тот нож. Когда он опустил глаза, его взгляд прошелся по всему моему телу, затем вернулся к моим глазам.
— Иди сюда, Иден. — Его тон был охрипшим, но мрачным. От этого мои соски превратились в твердые камешки, которые натягивали рубашку.
Я взглянула на дверь. Мама и Джеймс все еще были дома, как и его деловые партнеры по работе.
— Все хорошо, — ободряюще помахал он мне двумя толстыми пальцами, затушив сигарету прямо об обеденный стол из коллекции Wood of Arditi. Этот стол был маминой гордостью и радостью. В первый раз, когда она поймала отца Кинга на измене, мама обвинила его в покупке этого стола. Также непременно упоминала, что он стоит почти двадцать тысяч долларов. Офигеть, да? Она потратила двадцать тысяч долларов на гребаный стол, но не может дать мне пять тысяч, чтобы чтобы покрыть мою учебу. Предположительно, они с Джеймсом сейчас не могли позволить себе других расходов.
Мамочка наверняка заметит повреждения смолы. Я хихикнула.
Не заботясь в данный момент о том, поймают нас или нет, я подошла к нему. Он раздвинул ноги для моего комфорта. И притянул меня к себе. Его руки легли мне на бедра.
— Поцелуй меня, Иден. — приказал он.
Было противно целовать его после того, как он покурил, но я все равно это сделала. Мне всегда было трудно отказать Кингу. Я наклонилась и прижалась к его губам. Он поцеловал меня в ответ, сначала медленно и нежно. Потом он перешел на более высокий уровень. Кинг провел языком по линии моих губ, уговаривая приоткрыть их, и когда я это сделала, он проник в мой рот. Это был небрежный, мерзкий поцелуй, чисто язык и губы. Он притянул мои руки к себе, чтобы я обняла его за шею. Я потерялась в нем. Он заставил меня забыть о своем гневе. Я чувствовала себя невесомой, как пушинка. Мой клитор пульсировал, трусики намокли и прилипли к мокрой киске.
Я застонала ему в рот. Боже, мне нравится его целовать. Я попыталась забраться к нему на колени. Он отстранился.
— Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя, — заныла я. В тот момент я бы рискнула всем, просто чтобы оседлать его член. Его рука резко поднялась и схватила меня за подбородок.
— Что на тебе, Иден?
Он не повышал голоса, но его унизительный тон заставил туман, в который меня погрузили его поцелуи, рассеется.
— Одежда? — ответила я, сбитая с толку.
Он просунул руку между нами, взял мой твердый сосок двумя пальцами и сжал до боли. Я зашипела и отдернула его руку. Волосы встали дыбом.
Он напрягся и сжал челюсть. Губы превратились в тонкую линию, и хватка на моем лице усилилась.
— Это не одежда. Я вижу твои чертовы сиськи через эту тонкую футболку, а где твой лифчик? Для кого ты так вырядилась?
Я опустила взгляд на себя.
— Прости? — На мне была белая футболка и спортивные шорты — то в чем обычно ходила по дому. Он должно быть, шутил.
Я попыталась вырваться, но он притянул меня к себе на колени, поймав в ловушку. Его руки, словно тиски, обхватили меня за талию.
— Отпусти меня. — прошипела на него сквозь стиснутые зубы.
— Непременно, если ты переоденешься.
— Нет. Не посмею. Я не ребенок, и ты должен перестать общаться со мной как с ребенком.
— Они говорят о тебе, — сказал он.
— Кто? — спросила я, выгнув бровь.
— Мой отец с его гостями. Они говорят о том, что твоя задница и сиськи всегда на виду. А еще, как сильно и в каких позах тебя бы трахнули. Ты знаешь, что я чувствую, когда мне приходится слушать это, когда не могу ничего сказать? — Я уставилась на него. Не могла поверить, что он думает, будто меня это волнует.
— О, так ты хочешь сказать, что… какие-то старики обсуждают возможный трах с женщиной вдвое моложе себя. Это так необычно. — Я закатила глаза и отмахнулась от него. — Ничто из того, что ты сказал, не означает, что я позволю им прикасаться ко мне или что я должна переодеться.
— То есть хочешь, чтобы они смотрели, не так ли? Ты жаждешь внимания, как избалованный ребенок. — Он обвинил меня, а затем, чтобы ранить сильнее, сказал:
 
— Ребенок, одетая как шлюха.
У меня отвисла челюсть. Его задница сошла с ума.
— Перестань вести себя как мой гребаный папаша, Кинг. Ты не он. На самом деле, ты для меня никто, так что иди на хуй. — сказала я, чисто со злости.
— Иден, — он произнес мое имя ровным тоном, предупреждая, что я зашла слишком далеко. Мне было все равно. Моя мама только что сказала, что не будет платить за мой переезд в Джорджию, чтобы поступить в школу Спеллмана, как она обещала. Он понял, что что-то не так. Но вместо того, чтобы спросить, чем может помочь, он хотел поругаться из-за моей одежды. Он сводил меня с ума.
Я вырвалась из хватки Кинга и поднялась с его колен. Его челюсть напряглась.
— Иди переоденься, Иден. — Его адамово яблоко дернулось.
— Нет, Эшфорд. Ты не имеешь права указывать мне, что делать или что носить.
Он положил костяшки кулака на стол и уперся в них всем телом, поддавшись вперед.
— Могу говорить тебе все, что захочу, Иден. Ты моя. — Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его слова.
Я усмехнулась.
— Вся эта история с «ты моя» выходит из-под контроля. — Это было мило, только когда он трахал меня. Не обращая на него внимания, я направилась к кухонной стойке, взяла сумочку и ключи.
— Куда ты, Иден?
— Отвали, Эшфорд. — огрызнулась я.
— Нет, ты не посмеешь.
Он уставился на меня, сжав губы в тонкую линию, на его лице было написано неодобрение, но мне было все равно. Я смотрела ему в глаза, наши взгляды были прикованы друг к другу, оба бросали друг другу вызов. Когда он встал, я не побежала к двери, потому что знала, он легко может меня поймать.
— Мама, Джеймс. — Я ухмыльнулась, когда позвала обоих наших родителей.
Они вошли на кухню одновременно. Моя мама посмотрела на меня взглядом, каким смотрят черные мамочки: «Лучше не начинай, девочка». Она была слишком занята, сверля меня взглядом, чтобы заметить напряжение в комнате или тот факт, что ее муж пялился на мои сиськи.
— Я ухожу в парк на пробежку. — Я не стала ожидать, пока кто-нибудь ответит. Мне не нужно было их разрешение. Только их присутствие на кухне, чтобы Кинг не смог помешать мне уйти.
Добравшись до машины, я завела ее. Как только выехала, я позвонила единственному человеку, который, как я знала, будет рядом, — Эллису. Он ответил после первого же гудка. Он согласился встретиться со мной несмотря на то, что я уже несколько недель не отвечала на его звонки. Я попросила его встретится с ним в парке на соседней улице.
Эллис подъехал вскоре после меня. Как только я открыла дверь, в лицо сразу же ударила приятная флоридская жара. Еще даже не наступил июнь, а казалось, что уже середина лета. Я вышла из машины и направилась к нему. Его голубые глаза все это время были прикованы к моим бедрам. Он был одержим желанием зарыться головой между ними и получить от меня множественные оргазмы, а я была одержима его действиями. Я чувствовала себя виноватой, что отдала девственность Кингу, а не ему.
Он вышел из машины и обошел ее вокруг. Эллис был огромным, с толстой шеей, мускулистыми бедрами и большими широкими плечами. Он был настоящим викингом со своими длинными светлыми волосами и льдисто-голубыми глазами. От брюк цвета хаки и белого поло я не удержалась и закатила глаза. Они как нельзя лучше соответствовали его характеру. Эллис был из тех белых парней, для которых и был придуман термин «привилегия белых». Он был из состоятельной семьи, ездил на дорогой машине, которой не должно быть ни у одного восемнадцатилетнего парня, и его будущее было определено. Он мог поступить в любую школу Лиги плюща, даже если заканчивал ее сорок вторым из ста учеников.
Несмотря на все это, он мне нравился. Но так, как маленькой девочке нравится ее новый щенок. Как бы хреново это не звучало, он был слишком прост для меня. Я хотела драмы и страсти.