Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств
– Вот почему из Туруханской ссылки он не мог бежать! – заметил Якир. – Из-за этой резолюции…
– Ладно, юристы! – резко прервал их Коссиор. – Если это подлинные документы, то нашей страной руководит предатель и полицейский стукач. И теперь понятно, почему он уничтожает старых большевиков – боится, что кто-то может знать о его работе в охранке.
– Так все-таки это он сдал охранке Шаумяна… – сообразил Балицкий.
– И что вы предлагаете? – спросил Коссиор.
– Я ничего не предлагаю, – пожал плечами Якир. – Просто я беру эту папку и лечу в Москву к Тухачевскому.
Глава 4.
Разoблачение
19.08.1936 г. Москва, Дом Союзов
Председатель военной коллегии Верховного суда: Подсудимый Каменев, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Каменев:Да.
Председатель: Подсудимый Зиновьев, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Зиновьев: Да, признаю.
19 августа 1936 года, в 12 часов дня, в Москве в Октябрьском зале Дома Союзов Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством армвоенюриста В. В. Ульриха, в составе членов корвоенюриста И. О. Матулевича, диввоенюриста И. Т. Никитченко, диввоенюриста И. Т. Голякова при секретаре военюристе первого ранга А. Ф. Костюшко приступила к рассмотрению дела, об «Антисоветском объединённом троцкистско-зиновьевском центре».
Председатель: Подсудимый Гольцман, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Гольцман: Признаю.
Председатель: Подсудимый Мрачковский, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Мрачковский: Признаю.
Председатель: Подсудимый Евдокимов, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Евдокимов: Да, признаю.
Председатель: Подсудимый Дрейцер, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Дрейцер: Да, признаю.
Судьи расположились в массивных креслах, украшенных государственными гербами, за длинным столом, накрытым красной скатертью. Подсудимые сидели за деревянной перегородкой. По бокам и сзади них стояли красноармейцы с винтовками, с примкнутыми штыками.
Председатель: Подсудимый Рейнгольд, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Рейгольд: Да, признаю.
Председатель: Подсудимый Бакаев, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Бакаев: Да.
Процесс проходил при открытых дверях в присутствии зрителей и 30 иностранных журналистов и дипломатов. Согласно шифрограмме, отправленной Ежовым и Кагановичем в Сочи И. В. Сталину,
«Из представителей печати на процесс допускаются:
а) редакторы крупнейших центральных газет, корреспонденты «Правды» и «Известий»;
б) работники Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала и корреспонденты иностранных коммунистических органов печати;
в) корреспонденты иностранной буржуазной печати.
Просятся некоторые посольства. Считаем возможным выдать билеты лишь для послов – персонально».
Сталин ответил одним словом: «Согласен». По своему правилу «Высшее наслаждение в жизни состоит в том, чтобы наметить жертву, подготовить месть, нанести удар, а затем пойти спать», он за четыре месяца подготовил процесс над Зиновьевым и Каменевым, лично выверил и отредактировал протоколы их допросов, пообещал им жизнь в обмен на признания в заговоре и намерении его убить, и теперь мог спокойно спать и загорать на сочинской даче.
Председатель: Подсудимый Пикель, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Пикель: Да.
Председатель: Подсудимый Смирнов, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Смирнов: Я признаю себя политически и морально ответственным за это дело…
Председатель: Но вы не отрицаете того факта, что вы были членом объединенного троцкистско-зиновьевского центра и как член этого центра готовили вместе с другими членами покушение на вождей партии и правительства?
За стенами Дома Союзов тысячеголовая демонстрация трудящихся дружно кричала: «Казнить негодяев!» и несла плакаты «СМЕРТЬ ТРОЦКИСТАМ-ПРЕДАТЕЛЯМ!», «РАЗДАВИТЬ ТРОЦКИСТСКУЮ ГАДИНУ!» Телевидение процесс не показывало, поскольку телевидения в СССР еще не было, но радио, «Правда», «Известия» и все остальные газеты от Москвы до самых до окраин публиковали призывы «трудовых коллективов» к расправе над «изменниками Родины» и репортажи из зала суда «Страна клеймит подлых убийц».
Смирнов: Я входил в этот центр, но в подготовке террористических актов участия не принимал.
Председатель: Вы не отрицаете, что знали, что объединенный троцкистско-зиновьевский центр организовался на базе организации террористических актов против вождей партии и правительства?
Смирнов: Я это признаю.
«Помещение, в котором шел процесс, невелико, оно вмещает, примерно, триста пятьдесят человек, – пишет Лион Фейхтвангер в книге «Москва. 1937». – Судьи, прокурор, обвиняемые, защитники, эксперты сидели на невысокой эстраде, к которой вели ступеньки. Ничто не разделяло суд от сидящих в зале. Не было также ничего, что походило бы на скамью подсудимых; барьер, отделявший подсудимых, напоминал скорее обрамление ложи. Сами обвиняемые представляли собой холеных, хорошо одетых мужчин с медленными, непринужденными манерами. Они пили чай, из карманов у них торчали газеты, и они часто посматривали в публику. По общему виду это походило больше на дискуссию, чем на уголовный процесс, дискуссию, которую ведут в тоне беседы образованные люди, старающиеся выяснить правду и установить, что именно произошло и почему это произошло. Создавалось впечатление, будто обвиняемые, прокурор и судьи увлечены одинаковым, я чуть было не сказал спортивным, интересом выяснить с максимальной точностью все происшедшее…»
Государственным обвинителем был Генеральный прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский.
Председатель: Подсудимый Тер-Ваганян, признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
Тер-Ваганян: Да, я признаю себя виновным в тех пределах, в каких я давал признательные показания на предварительном следствии.
Председатель: Вы не отрицаете того факта, что вы были членом объединенного троцкистско-зиновьевского центра, который был организован на базе организации террористических актов против вождей партии и правительства??
Тер-Ваганян: Не отрицаю.
Председатель Ульрих: Заседание продолжается. Товарищ Вышинский…
Прокурор Вышинский: Позвольте спросить у Зиновьева и Каменева. Обвиняемый Зиновьев, действительно ли в 1932-м в ваш план входило, с одной стороны, проявлять внешне во всей полноте лояльность и преданность партии и в то же время подготовлять террористические акты против руководства партии и правительства? Так и было?
Зиновьев: Да.
Вышинский: Обвиняемому Каменеву я задаю те же вопросы.
Каменев: На оба вопроса отвечаю положительно.
Вышинский: Зиновьев, когда образовался объединенный центр?
Зиновьев: Летом 1932 года.
Вышинский: Действовал он в течение какого времени?
Зиновьев: Фактически до 1936 года.
Вышинский: Этот центр развивал свою деятельность или действовал?
Зиновьев: Действовал.
Вышинский: В чем выражалось его действие?
Зиновьев: Главное его действие – была подготовка к террористической деятельности.
Вышинский: Против кого?
Зиновьев: Против руководителей.
Вышинский: То есть против Сталина, Ворошилова и Кагановича. Этот центр организовал убийство Кирова. Было ли организовано убийство Сергея Мироновича этим центром или какой-нибудь другой организацией?
Зиновьев: Да, этим центром.
Вышинский: В этом центре были вы, Каменев, Смирнов, Мрачковский, Тер-Ваганян.
Зиновьев: Да.
Вышинский: Значит, вы организовали убийство Кирова.
Зиновьев: Да.