Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств

На эту «литерную операцию» по ликвидации Рейсса НКВД потратил 300 000 французских франков.
Параллельно с ликвидацией Рейсса Шпигельглаз занимался похищением в Париже семидесятилетнего генерал-лейтенанта Евгения Миллера, бывшего главнокомандующего вооружёнными силами России, воевавшими против советской власти на Северном фронте, а с 1930 года – председателя антибольшевистского Российского общевоинского союза, стотысячной организации с воинскими подразделениями почти во всех странах, кроме СССР. К операции были подключены резиденты НКВД в Париже: Станислав Глинский, Георгий Косенко, Михаил Григорьев и Вениамин Гражуль.
  
22 сентября 1937 года, в 11 часов утра, Миллер вышел из парижской штаб-квартиры РОВС и встретился со своим заместителем генерал-майором Николаем Скоблиным, бывшим командиром ударной Корниловской дивизии, завербованным НКВД в 1930 году. Под предлогом важной встречи с высокопоставленными немецкими офицерами Скоблин отвез Миллера на частную квартиру, где вместо немецких офицеров Миллера ждали агенты НКВД Георгий Косенко и Вениамин Гражуль. Они вкололи Миллеру такую дозу наркотика, что тот отключился на несколько суток, затем уложили его в деревянный ящик и в грузовике советского полпредства во Франции перевезли из Парижа в Гавр. Там этот ящик, опечатанный дипломатической печатью, доставили на борт парохода «Мария Ульянова», стоявший в порту под разгрузкой бараньих шкур. Приняв ящик с Миллером, «Мария Ульянова» тут же отплыла из Гавра в Ленинград, и 29 сентября восставший из деревянного ящика генерал Миллер был уже в камере N 110 внутренней тюрьмы НКВД на Лубянке в Москве. В этой камере ему было суждено прожить еще полтора года – по приговору военной Коллегии Верховного суда СССР семидесятидвухлетний Миллер был расстрелян во внутренней тюрьме Лубянки 11 мая 1939 года и через полчаса сожжен в крематории.
Но генерал-майор Николай Скоблин, предавший Миллера сталинским агентам, опередил своего шефа с отбытием на тот свет: в связи с тем, что сразу после исчезновения Миллера Скоблина стала искать французская полиция, «генерал Скоблин, – сообщает Свободная энциклопедия, – был нелегально вывезен из Франции на специально для этого зафрахтованном агентами НКВД легкомоторном самолёте, направлявшемся в Испанию; во время перелёта зарезан на его борту, а труп выброшен с высоты в море. План операции по ликвидации Скоблина утвердил начальник ИНО НКВД А. А. Слуцкий по согласованию со Сталиным».
В деле истребления конкурентов Сталина и врагов сталинизма мощь и ресурсы советского государства были безграничны в прямом и переносном смыслах.
И, безусловно, НКВД и лично тов. Сталин не могли оставить без своей круглосуточной опеки сыновей Льва Троцкого – профессора-теплотехника Сергея Седова, сосланного в Воркуту в 1936 году, и Льва Седова, который жил в Париже и от имени отца курировал все троцкистское движение в Европе. В ночь с 6 на 7 ноября 1936 года, в Париже, агенты НКВД, отключив телефонную линию и взломав электродрелью входные двери, проникли в дом N 7 по улице Мишле, где в Институте исторических исследований хранился архив Троцкого с документами по истинной роли Сталина в истории ВКП(б) и Октябрьском перевороте, и выкрали этот архив. Кроме того, с конца 1936 по начало 1938 года агенты НКВД сумели похитить архивы самого Льва Седова и архивы Международного секретариата IV Интернационала.
Историк Д. Волкогонов в своей книге «Троцкий» пишет, что в почте, которую ежедневно доставлял вождю А.Н. Поскребышев, постоянно были доклады такого рода: «Совершенно секретно. Секретарю ЦК ВКП(б) – тов. Сталину. Направляю Вам 103 письма, изъятые из архива Троцкого в Париже. Письма содержат переписку Троцкого с американским троцкистом Истменом и его женой Еленой Васильевной Крыленко за 1929-1933 гг. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Ежов».
Далее я передаю слово авторам книги «КГБ. Приказано ликвидировать»: «Кроме бумаг из архивов Троцкого и Седова на стол Сталина практически ежедневно ложились донесения о деятельности троцкистов по организации IV Интернационала, которой непосредственно занимался Седов. Деятельность эта, безусловно, вызывала у Сталина определенное беспокойство. Нетрудно представить себе, какие чувства охватили его, когда ему на стол легло следующее донесение [внедренного к Седову агента] Зборовского от 11 февраля 1937 года: «С 1936 года «Сынок» не вел со мной разговоров о терроре. Лишь недели две-три тому назад, после собрания группы, «Сынок» снова заговорил на эту тему. В первый раз он только теоретически старался доказать, что терроризм не противоречит марксизму. «Марксизм, – по словам «Сынка», – отрицает терроризм постольку, поскольку условия классовой борьбы не благоприятствуют терроризму, но бывают такие положения, в которых терроризм необходим». В следующий раз «Сынок» заговорил о терроризме, когда я пришел к нему на квартиру работать. Во время читки газет «Сынок» сказал, что так как весь режим в СССР держится на Сталине, то достаточно убить Сталина, чтобы все развалилось. Он неоднократно возвращался и подчеркивал необходимость убийства Сталина. В связи с этим разговором «Сынок» спросил меня: боюсь ли я смерти и способен ли был бы я совершить террористический акт? На мой ответ, что все зависит от необходимости и целесообразности, «Сынок» ответил: все дело зависит от человека, способного к смерти. Как народовольцы. А мне еще сказал, что я человек слишком мягкий для такого рода дел».
Как бы там ни было, но в 1937 году, после того как в Москве стало известно, что Седов приступил к работе по созыву Учредительной конференции IV Интернационала, НКВД получил указание похитить Седова. Проведение данной операции было поручено старшему майору госбезопасности Якову Серебрянскому. «В 1937 году, – писал Серебрянский позднее, – я получил задание доставить «Сынка» в Москву… Задание было о бесследном исчезновении «Сынка» без шума и доставке его живым в Москву».
План похищения Седова был детально разработан. Были уточнены все маршруты его перемещений по Парижу, на месте предполагаемого похищения несколько раз проводилась репетиция захвата. Для доставки Седова в СССР были разработаны два варианта. Согласно первому варианту переправить Седова в Москву предполагалось морем. С этой целью в середине 1937 года в Болонье было приобретено небольшое рыболовецкое судно, а на окраине одного из северных портов Франции снят домик, где поселилась семейная пара агентов… По второму варианту Седова намечалось доставить в СССР по воздуху. Для этого сотрудниками группы Серебрянского был куплен самолет, а надежный агент-летчик стал готовиться к якобы спортивному перелету по маршруту Париж – Токио… Но в связи с неблагоприятной обстановкой, создавшейся после похищения генерала Миллера, в котором французские власти прямо обвиняли советские спецслужбы, в Москве решили отменить операцию и отыграться на другом сыне Троцкого – Сергее. Несмотря на то, что знаменитые зарубежные друзья СССР Бернард Шоу, Ромен Роллан и Андре Жид просили Сталина не подвергать репрессиям совершенно аполитичного инженера-теплотехника, который в 1929-м отказался покинуть с отцом СССР, Сергея Седова-Троцкого перевели из воркутинской ссылки в Красноярск и 29 октября 1937 года расстреляли.
Впрочем, это не спасло его парижского старшего брата Льва Седова. Вечером 8 февраля 1938 года у него резко обострились боли в аппендиксе. Поддавшись уговорам Марка Зборовского, он лег в небольшую частную парижскую клинику русских врачей-эмигрантов, где был прооперирован в тот же вечер. В последующие дни Седов быстро шел на поправку. Но через четыре дня у него внезапно наступило ухудшение. В ночь на 13 февраля его видели идущим полуголым в лихорадочном состоянии по коридорам и палатам. Утром следующего дня его состояние было столь ужасно, что вызвало удивление у оперировавшего его врача. Его прооперировали еще раз, но улучшения не последовало, и 16 февраля 1938 года в возрасте 32 лет Седов скончался. Конечно, документов о его отравлении или инфицировании нет, но разве зря агент НКВД Зборовский уложил его именно в русскую эмигрантскую клинику?