Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств

Таких характеристик мужа Мильды Драуле сколько угодно, и если смотреть на историю убийства Сергея Кирова глазами кинозрителя, то само собой выстраивается так называемое «параллельное действие»: любовный роман большевистского вождя, выступающего на митингах с яркими речами, с его юной сотрудницей, их тайные, но известные всему Смольному интимы в его рабочем кабинете и под Ленинградом, в Сестрорецке, куда Киров и Мильда Драуле одновременно уезжали во время своих отпусков. И – подготовка мужа Мильды Леонида Николаева к убийству Кирова.
  
Поэтому, как говорят в телепередаче «Что? Где? Когда?»: «Внимание на экран!»
С 26 января по 10 февраля 1934 года в Москве проходил XVII съезд ВКП(б) – «Съезд победителей». Любопытно, что для приветствия его делегатов среди представителей разных производственных коллективов прибыли и посланцы Тульского оружейного завода. Доложив о своих трудовых победах, они вручили Сталину образец недавно разработанной винтовки «Снайпер». Взяв в руки этот подарок, глава государства под общие аплодисменты делегатов направил оружие в зал и, как бы шутя, прицелился в них, чем вызвал еще больший всплеск оваций. На фотографиях со съезда можно увидеть, что в зале в первом ряду сидел и аплодировал Сергей Киров, который попал на мушку сталинского оружия. Но в те дни он выступил с трибуны съезда с такой блестящей речью и такими восхвалениями Сталину, что, судя по опубликованным тогда результатам голосования в члены ЦК ВКП(б), шел вторым за Сталиным – «за» Сталина было подано 1 056 голосов (против 3), а «за» С. М. Кирова – 1 055 (против 4)!
Правда, потом выяснится, что все наоборот, что на XVII съезде 292 делегата проголосовали против Сталина и что в кулуарах съезда к Кирову «пришел старый большевик и секретарь Северо-Кавказского краевого партийного комитета Борис Шеболдаев и сказал: «Мироныч (так называли Кирова близкие люди), старики поговаривают о том, чтобы возвратиться к завещанию Ленина и реализовать его, то есть передвинуть Сталина, как рекомендовал Ленин, на какой-нибудь другой пост, а на его место выдвинуть человека, который более терпимо относился бы к окружающим. Народ поговаривает, что хорошо бы выдвинуть тебя на пост Генерального секретаря Центрального комитета партии».
«Киров, – пишет в мемуарах Хрущев, – пошел к Сталину и рассказал о разговоре с Шеболдаевым. Сталин якобы ответил Кирову: «Спасибо, я тебе этого не забуду!»
Неважно, услышал Киров угрозу в сталинском «спасибо», а важно с каким воодушевлением он вернулся со «Съезда победителей» в Ленинград. И совершенно ясно, с кем, где и как он тут же отпраздновал свой успех. Но мы не опустимся до подглядывания в замочную скважину. К тому же не исключено, что такого рода торжества проходили не в кабинете, а где-то еще, поскольку документально известно, что Мильда Драуле часто под предлогом ухода за своими малолетними детьми брала многодневные отпуска (при том что в новой квартире жили ее безработный муж, ее сестра и мама мужа, то есть присмотреть за детьми было кому).
Но твердо знай, кто был однажды
Повергнут в прах и угнетен,
Еще сравняется с Мтацминдой,
Своей надеждой окрылен…
Между прочим, эти строки точно соответствовали ситуации – именно в это время Николаев, будучи «унижен и угнетен» многодневными отлучками жены, принял решение отомстить Кирову. «Мой выстрел будет подобен выстрелу Желябова», – записал он в своем дневнике, рассекреченном ФСБ в декабре 2009 года. То есть в мыслях он видит себя героем-народовольцем. И вооружившись револьвером, – как? откуда? – начинает поджидать Кирова то у Смольного, то у его дома на улице Красных Зорь, где постоянно толпились жалобщики в надежде передать свои жалобы Кирову в руки. Периодически их забирали в милицию. 15 октября 1934 года в такую облаву попал и Николаев. При нем обнаружили незаконно хранившийся револьвер-наган образца 1895 года. «Будущего убийцу, – сообщила Би-би-си, – допросил начальник отдела охраны первых лиц Ленинградского управления НКВД и необъяснимым образом отпустил на все четыре стороны. Впоследствии стало известно, что ему разрешали тренироваться в стрельбе на спортивной базе, принадлежавшей ОГПУ и органам внутренних дел… Там же он получил и патроны, которыми был убит Киров». Об этом пишет и Александр Яковлев, второй человек в правительстве Горбачева, имевший доступ к кремлевским архивам. Больше того, он же сообщает: «Есть заявление, что Николаева видели в здании НКВД на Лубянке»!
Интересно, правда? В официальном заявлении, опубликованном сразу после ареста убийцы на месте преступления, сказано, что Николаев действовал по заданию «ленинградского центра зиновьевцев», и на этом основании были арестованы и расстреляны тысячи старых большевиков, включая Зиновьева, Каменева и даже «любимца партии» Бухарина. А через полсотни лет выясняется, что:
Как только Киров получил на XVII партийном съезде больше голосов, чем Сталин, и предложение сменить Сталина на посту главы государства, о чем верноподданно Сталину сам и доложил, Сталин решил его уничтожить. «Недовольный растущей популярностью Кирова, Сталин решил расправиться с ним, а затем использовать это убийство как повод для массовых репрессий, – сообщает газета «Ведомости». – С этой целью Сталин дал прямое или косвенное поручение руководителю НКВД Генриху Ягоде. Тот, в свою очередь, направил в Ленинград нового заместителя начальника ГПУ Ивана Запорожца, который непосредственно на месте готовил теракт».
Питерское ГПУ, конечно, и до приезда Запорожца знало о «шалостях» первого секретаря обкома и его романе с Мильдой Драуле. Поэтому новоприбывший Иван Запорожец и его помощники взяли в разработку мужа-рогоносца и даже свозили его «на утверждение» в Москву к Генриху Ягоде на Лубянку. Не зря Сталин, приехав в Ленинград назавтра после убийства Кирова, чтобы лично возглавить расследование, сам допросил Николаева.
«Находясь в заключении на Колыме, – написала в 1955 году Анастасу Микояну Ольга Шатуновская, – я в 1943 или 44 году лежала в больнице при лагере Арманского рыбпромхоза (поселок Армань на Охотском море). Врачом этой больницы был Кирчаков. Кирчаков рассказал мне со слов Медведя – бывшего начальника Ленинградского ГПУ – следующее.
Медведь был после убийства тов. С. М. Кирова заключен в лагерь одного из колымских приисков, где находился на административной работе. Наблюдая события 1937 года, Медведь сказал близким ему товарищам, что он со дня на день ожидает, что его заберут и расправятся с ним. Он не хочет допустить, чтоб с ним в могилу ушло то, что он знает, и поэтому сообщает:
«Когда И. В. Сталин вместе с Ягодой приехали в Ленинград для участия в расследовании обстоятельств убийства тов. Кирова, они решили допросить убийцу Николаева. Сталин сидел за письменным столом в кабинете начальника Ленинградского ГПУ, за его креслом стояли Медведь и Запорожец, тут же присутствовал Ягода, а также группа работников Ленинградского ГПУ. Привели Николаева, и Сталин задал ему вопрос: «Почему вы убили Кирова?»
Николаев ответил, указывая на работников ГПУ: «Товарищ Сталин, это они заставили меня убить Кирова, они четыре месяца преследовали меня этим, ломали, насиловали мою волю, и вот я это сделал, это они вложили оружие в мои руки».
Когда Николаев это сказал, его ударили наганами по голове, он свалился, его унесли».
Следовательно, Николаева стали готовить к убийству Кирова за четыре месяца до 1 декабря, то есть в августе 1934-го. Поэтому в нашем «параллельном действии» все по-киношному просто: Киров энергично руководит ленинградским городским и сельским хозяйством, проводит мероприятия по укреплению обороны Ленинграда, в составе «тройки» по рассмотрению дел о контрреволюции выносит сотни расстрельных приговоров врагам советской власти, в сотрудничестве с чекистами строит руками заключенных Беломорканал, неоднократно повторяет в публичных речах: «Каждый член партии должен любого оппозиционера бить в морду» и «шалит» с эстонской красавицей Мильдой Драуле. А ее муж записывает в своем дневнике: «Мой выстрел будет подобен выстрелу Желябова», и ради точности этого выстрела тренируется (точнее: его тренируют) в тире питерского ГПУ, где его снабжают патронами для этого убийства. Таким образом, становится ясно, почему 15 октября 1934 года, когда Николаева случайно «замели» у дома Кирова, сам начальник отдела охраны первых лиц Ленинградского управления ГПУ тут же отпустил его, даже не изъяв незаконный револьвер!