Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств
Вернемся к Парвусу.
Первая мировая война шла, давя Европу танковыми гусеницами. Потеряв к ноябрю 1916 года 800 тысяч убитыми, Германия предложила противникам мир. Но Антанта мир отклонила «до тех пор, пока не обеспечено восстановление нарушенных прав и свобод, признание принципа национальностей и свободного существования малых государств».
Поэтому в декабре 1916 года кайзер Вильгельм II уполномочил Гисберта фон Ромберга, германского посла в Берне, Швейцария, войти в контакт с русскими эмигрантами-революционерами и предложить им проезд в Россию для организации там революции. На эту операцию германский МИД запросил у казначейства 3 миллиона марок…
Глава 6.
Возвращение в Россию
А теперь представьте себе сорокашестилетнего Владимира Ульянова (Ленина). После провала революции 1905 года и бегства из Куоккала он уже девять лет скитается по Европе эмигрантским бомжем и живет на подачки Максима Горького, рискованные грабежи кавказских бандитов Камо и Кобы и мелкие гонорары от германской разведки за обзоры внутрироссийских событий. На самом деле никаких ценных сведений и анализов дать немцам он не может, а пересказывает российские газеты и сплетни беглецов из ссылок и тюрем. А 46 лет – это вам не возраст Христа, в конце XIX и начале XX века это уже старость, молодые соратники по партии называют его Стариком. И вообще, жизнь, похоже, прожита зря, даже в РСДРП главенство захватил Юлий Мартов. Как скажут потом Ильф и Петров, «графа Монте Кристо из меня не вышло, придется переквалифицироваться в управдомы». Конечно, можно пойти на содержание к миллионеру Парвусу, Слон уже давно предлагает себя на роль Энгельса при Карле Марксе, но этого гениального марксиста-капиталиста Ленин боится и ненавидит: Парвус-Гельфанд в 24 года стал доктором философии и в 35 лет – мультимиллионером, а он, Ленин, и в 46 всего лишь нищий, бездомный и неудачливый марксист. Недавно на встрече со швейцарскими социалистами он сказал, что вряд ли доживет до пролетарской революции…
И вдруг – члены Швейцарской Социалистической партии Фриц Платтен и Пауль Леви находят его в Цюрихе и передают приглашение германского посла в Берне обсудить условия его срочного возвращения в Россию для организации там новой революции!
Душа Ильича воспарила, спина выпрямилась, и ночью он с таким пылом любил Инессу Арманд, подругу его жены Надежды Крупской, что эта сорокалетняя красавица-француженка и революционерка, повидавшая на своем веку и российские тюрьмы, и двух мужей, стала задыхаться и запросила пощады. Даже позже, когда она не то уснула, не то задремала, он не мог успокоиться.
– Деньги! – возбужденно говорил он, лежа рядом с ней. – Как ты думаешь, сколько взять с них на революцию? Пятьдесят миллионов? Сто?
– Спи… – сонно попросила Инесса.
– Я не могу спать! Мы поедем в Петербург! Только нужно, чтобы немцы внешне были тут ни при чем!…
По наблюдениям швейцарского Департамента полиции, 27 декабря 1916 года Ленин явился в германское посольство в Берне, где оставался до 29 декабря. Конечно, стенограмма его двухдневных переговоров с послом Ромбергом не велась, но тем не менее известно, что главное условие кайзера, оговоренное послом, Ленин принял: в случае удачи его экспедиции и захвата большевиками власти в России, он соглашался заключить с Германией сепаратный мир и уступить ей все территории, занятые к тому моменту немецкой армией. Честно говоря, жажда Лениным власти была такой, что он мог бы не только немцам, а самому дьяволу отдать и Россию, и душу свою вместе с Надеждой Крупской и Инессой Арманд.
Кстати, о дьяволе. Именно в это время, в ночь на 30 декабря 1916 года, в Санкт-Петербурге в роскошный дворец князя Феликса Юсупова приехал сорокасемилетний «старец» Григорий Распутин, которого в России называли «святым чертом», немецким шпионом, губителем императрицы и царской семьи. Этот рослый сибирский мужик обладал какой-то могучей темной магией. Появившись в 1905 году в Санкт-Петербурге из сибирского Тобольска, он получил славу «Божьего человека», почти излечил юного наследного принца Алешу от гемофилии и приобрел такое влияние на Николая II и императрицу, что от их имени назначал и смещал министров и армейских генералов, брал за это баснословные взятки и непонятно почему требовал разрыва русско-британского альянса и заключения мира с Германией.
В Юсуповский дворец Распутина привело письмо от анонимной светской поклонницы, полученное накануне. Написанное на дорогой бумаге с запахом парижского парфюма, оно обещало интимную встречу не где-нибудь, а во дворце одного из самых богатых людей России. Распутин не мог устоять перед таким соблазном.
Во дворце его встретили сам князь Феликс Юсупов, а также великий князь Дмитрий Павлович, двоюродный брат царя Николая II, депутат Государственной думы Владимир Пуришкевич, известный доктор Станислав Лазоверт, приятель князя Юсупова поручик Сергей Сухотин и две знаменитости – светская львица Марианна фон Пистолькорс и Вера Каралли, прима-балерина Большого театра, звезда российского немого кинематографа и любовница великого князя Дмитрия Павловича Романова (под диктовку князя именно она измененным почерком написала Распутину письмо с приглашением на интимное свидание).
Между тем Юсупов сказал Распутину, что не может преждевременно раскрыть имя анонимной красавицы, которая вот-вот подъедет для встречи с ним, «Божьим человеком», пусть это будет новогодний сюрприз. И, дабы скрасить ожидание, пригласил Распутина отведать чаю с пирожными.
Остальное известно. Пока вся компания слушала в гостиной граммофонную пластинку с песней «Янки-дудль», внизу, в красиво оборудованном подвале, Юсупов угощал гостя вином и пирожными с цианистым калием. Но, съев их чуть ли не дюжину, Распутин не умер, а, почувствовав резь в желудке, попытался уйти из дворца. И тут не то сам Юсупов, не то великий князь Дмитрий Павлович, не то Пуришкевич, не то все они сообща расстреляли Распутина в спину и в голову, а затем вытащили труп из дворца на Петровский мост и выбросили в Малую Невку.
Возможно, к нашему повествованию это убийство и не имело бы отношения, если бы не три обстоятельства. Во-первых, убить Распутина следовало, по мнению Юсупова, Пуришкевича и многих других, за его пораженческую прогерманскую политику, а также за небывалую даже для России коррупцию и распутные ночные оргии с участием дам и девиц из высшего общества. Во-вторых, буквально за несколько дней до своей гибели Распутин передал царице письмо, в котором написал: «Я предчувствую, что ещё до первого января я уйду из жизни… Русской Земли Царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей Семьи, то есть детей и родных, не проживёт дольше двух лет. Их убьют…». (Все-таки поразительно, насколько точно этот распутный «старец» предсказал будущее). А, в-третьих, хотя это убийство случилось не в Кремле, а в Санкт-Петербурге, оно продолжает цепь убийств, отравлений и казней властителей России самими властителями России.
Но вернемся в Берн к переговорам Ульянова (Ленина) с германским послом Ромбергом. Двадцатилетний опыт революционера-подпольщика приучил Ленина к осторожности, и потому за свое согласие на будущий выход России из войны он выдвинул условия, обсуждение которых растянулись на два месяца. К тому же открыто взять у немцев деньги на революцию он не мог, а когда Ромберг сообщил, что эти деньги – пять миллионов золотых немецких марок! – придут к нему через ненавистного Парвуса, который, оказывается, и придумал этот трансфер, это стало для Ленина шоком не на один день.
Но немцы отвергали все другие варианты, ведь к этому времени они уже выдали Парвусу не то три, не то пять миллионов марок аванса. Зато им пришлось принять другие условия Ленина: в Россию с ним поедет вся его команда – 32 революционера! Переезд будет организован втайне, по железной дороге через Германию и Швецию. Контакты пассажиров с германскими властями будут только через Фрица Платтена, секретаря Швейцарской Социалистической партии, который будет сопровождать их до Швеции. За вагоном с революционерами признается право экстерриториальности – ни при въезде в Германию, ни при выезде из неё никакого контроля паспортов и пассажиров не будет. На случай утечки в прессу информации об этой поездке разрешение на проезд российских эмигрантов через Германию даётся якобы на основе их обмена на германских военнопленных.