В паутине сладкой лжи (СИ)
— Сынок, на этом, пожалуй, перерыв. Ты ведь и не ел сегодня ничего. — Скобеев забрал из моих рук пустую посуду. Следующим жестом он выудил из цветного покрывала, окружившего нас, белый лоскуток, который, при ближайшем рассмотрении, оказался его дочерью Алевтиной. Я огляделся. Тканевые обертки, вращающиеся вокруг меня, трансформировались в людей со смазанными лицами, как в каком-то кино. — Дочка, последи за нашим гостем. Боюсь, я не учел особенностей его организма. Если будет плохо, позови меня.
Она кивнула, и я ощутил, как ее прохладная ладонь нырнула в мой сжатый кулак.
— Пойдемте отсюда, я вас представлю…кому-нибудь, в общем, представлю.
— Алкоголь на меня не действует. — Радостно хихикнув, я поделился своим наблюдением с Тиной.
— Ага. Я это заметила.
— Ерунда, а не напиток. Давай найдем официанта и попросим сделать нам коктейль. Вы вообще пьете коктейли? Ааа, я как-то забыл, что сектанты не пьют, — я испуганно зажал рот рукой.
— О Господи, да за что мне все это? — прошептала она, глядя в сторону. И чуть позже добавила: — Сейчас я попрошу принести вам воды, хорошо? Вы ели что-нибудь?
Я не расслышал вопрос, но кивнул на всякий случай, чтобы не показаться невежливым. Меня переполняло чувство совершенного покоя. Музыканты у нас за спинами наконец вошли в раж и разыгрались, набивая на своих брынчалках знакомую мелодию.
— Тина, это моя любимая песня! Пойдем танцевать! — Я потянул ее за руку, указывая в сторону сцены.
— Вы серьезно? Вы хотите танцевать? Сейчас со мной?
— Очень! — Я попытался потянуть за собой все еще сопротивляющуюся девушку. Но вдруг, в мою голову пришли идея, которая наверняка понравится Алевтине. Нагнувшись пониже, я прошептал: — А хочешь секрет?
— Хочу.
— Ты так похожа на Анну, — наконец я понял, что меня беспокоило в этой девчонке. Собственное признание показалось до того смешным, что я едва сдерживал улыбку: — Не внешне, конечно. Не могу объяснить, просто похожа и все.
— А кто такая эта Анна?
— Я и сам не знаю. Человек. Женщина. О, точно! Женщина в зеленом платье, я видел ее здесь в ресторане…или не видел…я уже совсем запутался.
Алевтина мягко коснулась рукава моей рубашки и прошептала:
— Я мастер по распутыванию чего угодно. Спросите у тети. Любые сбившиеся клубки — моя забота, так что и эту ниточку выведу куда надо. Пошли!
Ничего спрашивать у громогласной тетки Насти не хотелось, но в голосе Алевтины было столько заботы и тепла, что я легко последовал за ней, до конца не понимая, куда это нас приведет.
Мы обошли банкетный зал, спросили у нескольких гостей, одного официанта и музыкантов — никто не помнил девушку в зеленом. Это не удивляло, все за исключением невесты и Алевтины, были одеты во что-то несусветно яркое. Они собрали все цвета радуги, повторив каждый из них по три-четыре раза.
— Я устал, — постепенно у меня стала кружиться голова. Казалось, предложенные напитки были крепче, чем я думал, — давай посидим?
— Обязательно, только проверим еще кое-что? Андрей, вы идите на кухню, а я в женскую уборную, встретимся здесь за столом!
— Зачем?
— Как зачем? Может эта ваша знакомая сидит там и плачет в туалете?
— Почему плачет? — все сказанное Алевтиной походило на бессвязный бред. То ли я сам разуверился в то, что действительно видел Анну, то ли просто устал. Алевтина посмотрела мне в глаза и смешно засопела.
— Чулки порвались. Помада закончилась. Грибов наелась и живот болит, мало ли поводов. Ну, давайте, идите уже, развалились тут как боров, — ее крохотные пальчики ощутимо ущипнули меня за бок. Я подскочил на месте, будто меня снова кипятком облили и взвыл:
— Ты чего?! Совсем того?!
— Совсем, разве вы еще не поняли, — она обезоруживающе улыбнулась и потянула меня за край рубашки в сторону кухни, — ну давайте уже, идите.
Если бы на месте Алевтины был кто-то другой, я бы решил, что девчонка со мной заигрывает. Но только не в этом случае. Казалось, что Тина не понимала своей привлекательности, и не воспринимала меня как объект для флирта. Первое радовало, второе наоборот — злило. Обычно я был хорош, просто нужно вернуться в форму и обаять ее.
Уставший, пьяный, застрявший в какой-то глуши, я принял неизбежное и поплелся в сторону кухни.
Тина незаметно исчезла, оставив меня в одиночестве.
Я шел к выходу против движения толпы, то и дело, слыша недовольные окрики задетых мною людей. Кажется, стоило извиниться, но в ту минуту мне было не до них. Весь вечер меня душила тупая мысль, что где-то в ресторане находится моя жена. Ест со мной за одним столом, ходит по одному полу, дышит одним воздухом. Если она могла вернуться в Новгород, то и все остальное было реальным.
В узком коридоре перед дверью на кухню образовалась небольшая «пробка». Официанты заносили внутрь грязную посуду, и выносили новые блюда с чашками. Кто-то вынес и поставил на передвижной столик торт: двухъярусный, немного покосившийся, то ли от жары, то ли от того, что у кондитера руки не из того места. Я заметил шоколадную глазурь и ягоды, старательно разложенные чьей-то рукой. Большие и маленькие они вперемешку лежали по контуру коржа, сиротливо скрывая корявую надпись «Совет да Любовь». В этом простом украшении было что-то трогательное и невинное. На мое десятилетие няня испекла мне пирог, покрыла шоколадом и украсила клубникой, прямо как здесь, и даже сейчас, закрыв глаза, я мог бы вспомнить, какой у него был вкус. Божественный.
Я тихонько выругался, когда сотрудник кафе, несший поднос с тарелками задел меня, и отошел в сторону. Там оказалась темная, тихая ниша, где можно спрятаться от шумной толпы. Кто-то обнаружил секретное место задолго до меня, так как в углу я заметил две фигуры в длинных платьях. Женщины о чем-то тихо переговаривались.
— Вадим настаивает на том, что торт надо продавать, — вздохнула одна.
— Ну и продавай, — пробасила другая, высокая и крупная, как гренадер.
— Торт же домашний, Господи, стыдно то как!
— И ничего не стыдно, кривой, зато вкусный. Ляля получше многих печет. Кстати, а почему она все-таки переоделась? Выглядит не пойми как. Мышь! Реальная мышь. Могла бы и покрасоваться.
— А зачем, — хмыкнула первая, — или ты думаешь, ее прям здесь и сосватают?
— У Вадима много друзей, — пробурчал низкий голос.
— Да хоть миллион, ты же сама понимаешь…
— Ляля девка рукастая.
— А толку то? Она даже не танцевала ни с кем. Думаешь, в платье дело? А я вот видела, что ее никто не приглашал. За нашей Лялей такой след тянется… Какое замужество, Насть? На это никто не пойдет, это все на наших с Борей плечах до самого конца. Спасибо Богу, что работать любит и незлобивая. Но вот на что мы жить все вместе будем — большой вопрос.
— Вадим поможет.
— Он бизнесмен, а не благодетель. Сонечку в жены взял и за то всю жизнь свечки ставить буду. А дальше, как-нибудь сами.
Подслушивать не хотелось. Я и без того ощущал, как грязь липким слоем покрыла мою кожу. Говорившие женщины не просто сплетничали, они сеяли зло, в котором случайно замарали и меня. Я повернулся обратно к коридору и почти дошел до двери на кухню, как вслед донеслось продолжение гнусной истории:
— А может тот? Как его зовут-то? С рынка? Он весь день от Ляли не отходит.
— Андрей Воронцов, — устало выдохнул первый голос, — ты, верно шутишь. Только если Лялька сбежит с ним по-тихому, но она так никогда не поступит, ее же Боря воспитал. А жениться на ней…ты его видела? К чему ему мараться?
Все. Даже трети сказанного хватило бы, чтобы устроить грандиозный скандал. Мне никогда не был нужен повод, достаточно легкой искры, чтобы разгорелся пожар, способный спалить всю Москву. И дело тут не в незнакомых мне идиотках. И не в Алевтине. И не в том, что только что задели мое имя. Просто…все очень просто, Барбара, понимаешь?
Я бесшумно повернулся назад и в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние. Незнакомки замолчали, как только увидели, что больше не одни.