В паутине сладкой лжи (СИ)

— Понимаю, после смерти отца я тоже испытываю ответственность перед своей семьей. Правда, у меня она не такая большая.
Перед глазами снова материализовался женский образ. На удивление, это была не Аня, а непонятно откуда взявшаяся Алевтина. Она заправляла косу в сложный пучок и улыбалась, глядя прямо на меня. Искренне, открыто, как никто раньше.
Я тряхнул головой и наваждение развеялось. Зато его место заняли голоса и лица незнакомых мне людей. Служба закончилась, и гости свадьбы постепенны заполняли церковный двор.
— Борис Сергеевич, я должен ехать обратно.
— Мне бы не хотелось вас отпускать, по крайней мере, разрешите познакомить вас со своей старшей дочерью.
— Не стоит. Я оставлю Тине свой адрес и вы сможете прислать фото с банкета, но теперь мне правда пора.
Мы молча пожали друг другу руки. Его теплая ладонь крепко сжала мою, а во взгляде промелькнуло что-то такое, отчего мне стало неловко. Будто он с самого начала все понимал, знал о каждом моем грехе, но не осудил ни разу.
— Счастья молодым, — я выдавил из себя прощальную улыбку.
— Конечно, счастья! — Взвизгнула Алевтина и повисла на свободной руке отца. Она появилась неожиданно, как радуга после проливного дождя, когда никто и не надеется, что небо перестанет плакать. А потом выходишь на улицу и видишь чудо. То есть, Тину.
— Мы прощались, я вынужден уехать обратно в Москву.
— Ах, какая жалось!
Плутовка врала. В ее глазах ни тени сожаления, ни градуса тоски. Наоборот, она как-то приосанилась и вмиг похорошела
— Ах, как плохо вы ее имитируете, — парировал в ответ и осекся под пристальным взглядом Бориса Сергеевича.
Его любимица звонко расхохоталась, но уже через секунду потеряла ко мне интерес и повернулась к отцу.
— Папа, Вадим что-то напутал с заказом автобусов, мест меньше чем гостей, так что кому-то придется идти пешком. Я возьму коляску, Гришку и прогуляюсь до кафе, это совсем близко.
Я пропустил их разговор, заранее обругав какого-то Вадима. Так куце организовать свадьбу, чтобы не хватило мест в кортеже, это конечно талант. И хоть я сам опоздал на церемонию сестры, ее свадьба была безупречной. По крайней мере, так писали в газетах и так рассказывала мама, когда они с Крис перестали дуться на меня.
Вдруг мимо меня, едва коснувшись пальцами моей руки, прошла девушка в изумрудном платье. Любимый цвет Ани. Она качнула головой, так что русые волосы рассыпались по плечам, и загашала в сторону кованого забора. Я кинулся за ней, чтобы просто разглядеть лицо незнакомки, но тут дорогу мне перегородила та самая тетка с рынка:
— Для чахоточного что-то вы слишком быстро бегаете.
— Меня излечил дивный воздух вашего города, — выглянув из-за ее могучей спины, понял, что Аня снова затерялась среди толпы. Несколько десятков человек сгрудились на выходе, образовывая очередь к маршрутным такси. Одно из них проехало мимо нас с Настюшей-Тушей, и я с ужасом увидел мелькнувшее в окне изумрудное платье.
— Вот же черт!
— Богохульник, — хмыкнула тетка.
— И никогда не отрицал этого.
Лицо грозной Настасьи перекосило от ярости, но вдруг она расплылась в неестественной улыбке и пробасила куда-то в сторону:
— Боренька, ну что, едем? Ляля пешком пойдет, вы уже договорились?
— Договорились, тетя, — прощебетала Алевтина у меня за спиной, — сейчас попрощаюсь с нашим гостем и пойду. Гляди, еще обгоню вас и съем все самое вкусное.
Я развернулся в сторону Тины и неожиданно для себя спросил:
— Девушка в зеленом платье, такая…с короткими волосами, она вам кто?
— В зелееееном, — протянула Тина, — не знаю даже. Тетя, а кто в зеленом? Может кто-то со стороны Вадима, это муж сестры?
Отлично. Чего-то подобного от Ани я и ожидал: вернуться в Нижний Новгород, завести сотню друзей, среди которых будет какой-то непонятный Вадим и жить дальше. Без меня. Просто замечательно.
— Всего доброго, — Алевтина вывела меня из оцепенения. Только сейчас я увидел протянутую на прощание руку, этот жест выглядел слишком по взрослому, по-мужски. Я едва коснулся прохладной кожи, боясь что могу случайно испортить красивую редкую птичку.
 
— Прощайте Тина, — что-то в голове перемкнуло и, неожиданно даже для себя я сказал: — хотя постойте! Все-таки я провожу вас до ресторана. Кажется, там моя знакомая, с которой мне очень нужно поговорить.
Отказавшись от кортежа, Алевтина посадила одного малыша в коляску, другого взяла на руки и направилась к месту под названием «Шарм». А я поплелся следом — как мышь на веревочке.
Асфальт под ногами плавился от жары, так что я физически ощущал, как нагревались подошвы моих туфель. Идеальным завершением этого странного дня был бы заплыв в бассейне с прохладной водой, можно прямо в дурацком костюме — не жалко. Но вместо этого я шел в какой-то ресторан на чью-то свадьбу. Только потому что среди гостей могла быть Аня. Ну и чтобы позлить Алевтину, разумеется.
В этот момент ребенок на ее руках заверещал и она, перехватив его за подмышки, усадила орущего брата себе на шею.
— Ох, — выдохнула Аля и вытерла пот со лба.
Сама маленькая, худая, но тягает тяжелых упитанных детей. Идиотка!
— Дай сюда, — я снял с нее мальчишку и поставил того на бордюр рядом с собой. — Сам пойдешь?
Шкет улыбнулся наполовину беззубым ртом и высунул мне язык, а потом с силой потянул подол сарафана Алевтины.
— Не пойдет, — грустно резюмировала Аля, — он у нас упрямый, придется нести.
Она протянула руки к брату, но я отодвинул девчонку в сторону:
— Сам разберусь, тебе еще всю ночь танцевать, так что береги силы.
— Ну, это вряд ли, — не смотря на улыбку, глаза Алевтины оставались грустными. Она тряхнула головой, будто прогоняла дурные мысли, и ускорила шаг, так, что я оказался позади нее.
Алевтина тот редкий тип людей, с которыми комфортно молчать, но именно рядом с этой девчонкой мне хотелось говорить без остановки.
— Сколько детей у вас в семье? — в несколько шагов я поравнялся с нею.
— Много, — уклончиво ответила птичка, глядя куда-то в перед. На меня она старалась не смотреть и это злило. За то недолгое время, что мы были знакомы, я привык угадывать ее по малейшим изменениям в мимике. Она смешно морщила нос, хмурила лоб, не боясь ранних морщин, поднимала брови в удивлении, и часто моргала, чтобы прогнать печаль и подступающие слезы. Теперь же я не видел ничего. Я перерезал девчонке дорогу и остановился прямо напротив коляски, так, что наши взгляды снова пересеклись.
— Много это сколько?
— Много это много.
— Ты ведь не самая младшая, почему тебя все называют Лялей?
— Так сложилось исторически, еще со времен татаро-монгольского ига…
— Хватит! — она вздрогнула и с недоверием посмотрела в мою сторону, будто не понимала, что я могу повысить на нее голос. Отлично, теперь мне стало стыдно: — Извини, этот ребенок все время крутится, я не привык носить детей на руках. Я не хотел на тебя кричать.
— Допустим, — Аля залезла в сумку, достала из пакета дольку яблока и засунула брату прямо в рот. Тот замолчал и принялся сосредоточенно грызть лакомство, тем самым подарив нам несколько мгновений тишины.
— А как бы тебе хотелось, чтобы тебя называли?
Алевтина затормозила от неожиданности. Она отпустила ручку коляски и свободной рукой почесала переносицу.
— Никогда не думала об этом…Наверное…мне нравится, когда меня зовут Тиной.
— Очень приятно, Тина, я Андрей. Как-то не было времени представиться. — Я перекинул маленького засранца через плечо и попытался пожать Алевтине руку, но та только отмахнулась от меня.
— А я знаю, вы Андрей Воронцов.
— Откуда? — опешил я.
— Я ваш паспорт нашла. В сумке. Вместе с лекарствами.
— Ты должно быть шутишь?
Она обернулась и вздернула подбородок, демонстрируя самый решительный вид:
— Я никогда не шучу, забыли?
Забудешь такое, как же… Вообще я не на шутку напрягся. Помимо прочего девчонка рылась в моих документах, контрактах и договорах, мало ли что она могла там отычкать и воспользоваться в своих корыстных целях.