В паутине сладкой лжи (СИ)

— Какая фура? — воздух в машине стал ощутимо плотнее, жарче, а перед глазами замелькали картинки из нарисованного Кристиной сна.
— Да черт его знает, какая…перевернутая. Она на боку лежала, не разглядел.
Не веря, что могу спросить такое, я еле выдавил из себя:
— …аленькая?
Макс внимательно посмотрел на меня и ответил:
— Андрюх, ну не думаешь же ты…
— Не думаю.
Я нажал на газ, едва не сбив переходящую дорогу бабку. Она грозно махнула в нашу сторону клюкой и что-то крикнула вслед удаляющемуся авто. Уже через два поворота Макс понял, что мы поменяли направление и теперь едем на вокзал:
— Это все дурь, сон она увидела…небось новости посмотрела, и все, ты же знаешь, как Кристина умеет драматизировать.
— Она позвонила до аварии, — спокойно ответил, ускоряя ход. Хотелось сэкономить хотя бы пять минут времени, чтобы компенсировать несколько часов, потраченных на гребанный поезд.
— Мы будем трястись там целую вечность, — подлил бензин мой напарник.
Гринберг скривился и это выражение лица взбесило до икоты. Представив, что мне еще сутки лицезреть напротив себя самодовольную рожу Макса и слышать подколы о пророческих талантах сестры, я сказал:
— Не мы, а я. Ты не поедешь.
— Чей-то, — глаза Максима округлились от удивления, — а что прикажешь мне делать?
— У тебя нет дел в офисе? Для начала, найди мне секретаршу.
Гринберг театрально вздохнул и отвернулся к окну. Весь оставшийся до вокзала путь мы молчали, и на какое-то время я даже забыл о своих словах. Только когда мерседес остановился на парковке, Максим подал голос:
— Не думаю, что это хорошая идея, ты не привык общаться с журналистами.
— На хер журналистов, отменяй, — в ту минуту я готов был сделать что угодно назло Гринбергу. Хотя вины его в случившемся не было. — Проваливай уже.
— Ладно, вежливый мальчик. Набери если нужна помощь, а лучше, если Кристина в очередной раз свяжется с Вангой по своим ментальным каналам, — увидев, как я с силой вцепился в руль, друг извинился: — ладно, в общем на связи. И это…удачи тебе…
В том, что Сапсан это не совсем обычный поезд я убедился сразу. В том, что, не смотря на мягкие сидения и накрахмаленные занавески, еда здесь по-прежнему дерьмо — чуть позже. При диабете необходим строгий режим, но я не смог впихнуть в себя то, что здесь называли отбивной с гарниром.
Я отставил тарелку в сторону и принялся разглядывать унылый пейзаж за окном. Обычные деревья, обычная дорога. Единственное занятное во всей поездке — непривычная чистота в поезде. Здесь было чисто до скрипа, как бывает не в каждом отеле. Просто из интереса достал из кармана платок и провел по резиновой заглушке на стекле — он остался белым.
На этом мои наблюдения закончились. Дорога казалась монотонной и скучной, заряда на телефоне едва хватило бы на один подкаст или короткий ролик. А потому, не найдя ничего лучше, я постарался заснуть.
В Великом Новгороде из великого был разве что кот на вокзале. Он выглядел до того сытыми, что жирное брюхо почти волочилось по асфальту. В остальном никаких откровений. Такие же люди, что и в Москве, разве что одеты проще и беднее. И машины ездили ощутимо медленнее, чем дома. Никто никуда не торопился, я же чуть ли не подпрыгивал на заднем сидении такси: мне не терпелось подписать бумаги и свалить из чертовой дыры обратно в век технологий и комфорта.
— Андрей Юрьевич, я ждал вас еще утром, — возле ворот Заветного меня ждал заместитель мэра. Я пожал протянутую мне руку:
— Выехал позже, неужели вас не предупредили?
Вопрос звучал глупо, ответ был очевиден. Этим занималась секретарь Ира, а теперь…Все в ней было хорошо, если бы не эта неуемная тяга к деторождению…
— Вы так похожи на отца, он ведь всегда мечтал выкупить особняк, да вот не успел. Когда умирают такие люди, всегда жаль.
— Определенно, — рука чиновника была мокрой и скользкой как рыбина. Я незаметно вытер ладонь о штаны и ускорил шаг, чтобы не идти рядом с этим неприятным типом. Во дворе Заветного нас ждала группа инженеров, прорабов, представителей гостиничного комплекса, который будет здесь после ремонта и конечно же юрист. Все детали сделки были оговорены заранее, от меня требовалась только подпись и личная встреча с администрацией. Отец всегда умел договариваться с верхушкой, я пока только учился этому.
 
Мы успели обсудить сложности в ремонте и реконструкции старого фонда, как вдруг раздался громкий и по-женски писклявый голос:
— Андрей Юрьевич, Егор Гордеев, издание Блокнот, разрешите задать пару вопросов?
Я нашел взглядом заместителя мэра:
— Мы же отменили пресс конференцию?!
— Андрей Юрьевич, — продолжил тип, не дождавшись моего ответа, — Изначально при покупке Заветного вы планировали открыть здесь больницу, сейчас же речь идет об отеле, расскажите, когда материалист победил в вас гуманиста?
От такой наглости у меня отпала челюсть. Я внимательно посмотрел на журналиста, чтобы оценить и запомнить его тупую рожу. Невысокий, худой, в не по размеру большой ветровке, он пытался скрыть проплешину зачесанными на бок волосами. Я такое ненавидел. Либо ты честен перед собой и бреешь башку под ноль, либо притворяешься, как этот придурок. Внешний вид журнашлюшки вызывал во мне омерзение, и это тотчас отразилось на моем лице:
— Материалист победил, когда я приехал в ваш славный город, Егор…
— …Гордеев…
— Егор Гордеев. Я бы хотел остановиться в отеле, но не нашел ни одного приличного и вынужден возвращаться обратно в Москву. А так, смог бы насладиться красотами Новгорода. Уверен, у вас есть что посмотреть.
— Если вы так быстро меняете планы, могут ли жители города ожидать, что вместо гостиничного комплекса здесь будет восстановлен частный особняк?
— Зачем мне это? — не понял я.
— После того как в город переехала ваша супруга Анна Воронцова, вы приобрели здесь заброшенную усадьбу и начали активную застройку. Не кажется ли вам, что больница и отель это просто повод…
— Когда кажется, креститесь, — оборвал я журналиста и повернулся в сторону опешившего от такого поворота событий зама. — Спасибо за радушный прием, но, если мы закончили, я вернуться обратно. Ужин лучше перенести, как только гостиница будет построена, мы сможем провести его прямо здесь. Совместим открытие и официальное знакомство…
Если честно, я так и не услышал, что он ответил. Мне было не до него.
Мне было не до кого.
В голове пульсировало две мысли:
Бывшая за каким-то хреном вернулась обратно в Новгород.
После развода она оставила мою фамилию.
И если первое казалось странным, то второе бесило до судорог.
Я направился в сторону выхода, забыв о том, что меня должны отвезти обратно на вокзал. К черту, не хватало снова натолкнуться на плешивую рожу червяка Гордеева. Его фамилию я теперь вряд ли забуду.
Телефон в кармане завибрировал:
— Как сельская жизнь, уже завел себе козу?
— Почему ты не сказал, что Аня переехала в Новгород?
Макс перестал смеяться сразу, как только услышал проклятое имя.
— Значит коза сама нашла тебя… Слушай, я не следил за жизнью твоей бывшей.
— А должен был, тем более перед покупкой такого объекта.
— Понял. Исправлюсь. Распечатать карту и крестиком пометить все общественные места, которые изволила посетить Мадам? Отдельно выделить ее дом, чтобы было куда сбросить баллистическую ракету?
— Не надо, — устало отмахнулся я. — Просто найди место, где я мог бы поесть и забронируй обратный билет, ладно? И еще, послушай, это важно, я хочу, чтобы ты уволил Егора Гордеева.
— А я его нанимал — не понял друг — впервые слышу о таком.
— Это журналист местного интернет-издания, полный кретин. Сделай так, чтобы он больше не работал ни в одной газете города, даже самой желтушной? Да, это важно.
Я нажал отбой и понял, что во время разговора все время шел вперед и теперь не представлял, где нахожусь, и в какую сторону нужно повернуть, чтобы выбраться из этой дыры. Снова достал из кармана телефон, но экран потух прямо на моих глазах. На этот раз окончательно.