Убийство по расписанию. Завещание для всех желающих

Гости были сонные и слегка помятые. Многие женские лица носили следы недавно пролитых слез. Похоже, кроме Маргариты, вчера вечером или сегодня утром плакали Марина, Римма Сергеевна и, как ни странно, Марго. А также, с удивлением отметил Гуров, смуглая девушка-горничная, которая внесла поднос с хлебом и домашними лепешками. Это было немного странно, и Лев был готов задать девушке прямой вопрос, но она торопливо ускользнула и не показывалась в столовой на протяжении всего завтрака. Впрочем, ее можно было поискать потом или поручить это дело Стасу. А сейчас лучше внимательно следить за родственниками и гостями, что собрались за столом.
– Я смотрю, кое-кто безутешно рыдал сегодня, – язвительно протянула Руслана, внимательно вглядываясь в лицо Риты.
Маргарита промолчала, сосредоточив свое внимание на омлете с грибами. Видимо, это придало Руслане смелости продолжить:
– Могла и вечером почтить нас своим визитом! Или родственники рылом не вышли, и общаться с ними не стоит?!
– Руслана, немедленно отстать от девочки! – строго велела Римма Сергеевна.
– А что же она, столько лет носа не казала, чуралась родственников, а теперь, как только замаячила возможность поживиться, сразу тут как тут!
– Во-первых, не «она», а Маргарита Николаевна! – несколько грубовато парировала Рита. – А во-вторых, в отличие от тебя, тетушка, я у себя дома! А ты, как, впрочем, и все остальные прихлебатели, отправишься восвояси сразу после дня оглашения завещания. Лавку выдачи пособия я тоже сразу прикрою с превеликим удовольствием.
– Рита, будь осторожна! Вспышка, которая все вокруг осветит, может быть нам полезна, конечно, но давай постараемся избежать взрыва! – тихо и предостерегающе проговорил Лев. – Подобными заявлениями ты рискуешь вызвать недовольство слишком многих людей.
– Мне плевать на их недовольство! Знаешь, это как в клетке с хищниками, дрессировщик с первых шагов должен дать понять, кто здесь хозяин – иначе никак, – так же тихо ответила она.
– Это как же?! – вдруг истерично выкрикнула Марго. – Разве это возможно? Риточка, почему ты думаешь, что будешь одна всем здесь распоряжаться?
– А то кто же? Полагаешь, папа отставил долю поместья во владение тебе в память о твоих постоянных домогательствах?!
– Маргарита! – выкрикнул Алексей. – Ты опускаешься до того, чтобы повторять глупые сплетни?! Уверяю, деточка, все это нелепость, досужие домыслы и злые языки.
– Злой язык у твоей сестрички Русланы. Что до тебя, можешь верить во что пожелаешь. Можешь хоть голову в песок спрятать, как страус. Я же позволю себе роскошь оставаться при своем мнении.
– Между прочим, научно доказано, что страус никогда не прячет голову ни в грунт, ни в песок. Этому заблуждению около двух тысяч лет, и оно пошло в мир из трактата римского писателя и философа по имени Плиний Старший, который попросту ошибся или слегка приукрасил действительность, как многие писатели, – ввернул Гуров. – На самом деле страус часто голову прижимает к полу, выискивая траву, камни, помогающие пищеварению, или по вибрации почвы узнать об опасности.
– А как же страусы пытаются избежать опасности? – спросила Римма Сергеевна.
– Они спасаются бегством, эти птицы способны развивать скорость до 95 километров в час. Правда, они не могут бежать слишком долго, всего лишь около пятнадцати-двадцати минут, но обычно этого бывает вполне достаточно.
– Левушка, дорогой, вы очень хорошо образованы. А позвольте узнать, чем вы занимаетесь, раньше как-то недосуг было?
– Я владею мебельной фабрикой и двумя реставрационными мастерскими, нынче это очень модно – давать винтажной мебели новую жизнь.
– О! Значит, вы, как Николай, столяр или, может быть, резчик по дереву?
– К сожалению, не наградил бог талантом, чего нет, того нет. Но зато я толковый управленец и удачливый бизнесмен. Дела идут весьма неплохо.
– Значит, богат! – достаточно громко прошептала мужу Марго. – Бизнесмены все так говорят, сглазить боятся. А на самом деле «неплохо» означает «очень хорошо».
– Это не стоит сейчас обсуждать, дорогая. И потом, я у тебя тоже бизнесмен, а так никогда не говорю.
 
– А все потому, что твои дела вечно идут не ахти, а потом постепенно начинается крах, – съязвила Руслана.
– Неправда, я еще могу поправить положение в своей сети, – взвился мужчина, – нужно только приложить усилия!
– И, возможно, вложить немножечко средств? Не лги ни себе, ни людям, ты на грани банкротства! – парировала она.
– Алексей снова разорился? Какой кошмар!
– Довольно ожидаемо.
– Интересно, а Николай успел узнать об этом?
– Наверное, успел, как правило, он все знал о своей родне, – зашептались две дамы, сидящие слева от Гурова. Кажется то были жены то ли приятелей, то ли крупных акционеров Петровского.
– Позвольте, позвольте! – неожиданно вклинилась в разговор Зоя Михайловна. – Что же это получается, здесь недавно прозвучал неприкрытый намек на то, что моей дочери ничего не достанется, потому что не положено. Как вообще может случиться подобное?!
– Если говорить кратко, то примерно так и будет. Более того, с этого дня я беру управление особняком в свои руки. Потому как навела справки и выяснила, что хозяйство в запустении, причем из-за того, что этому вопросу не уделяется должного внимания. Вернее, у того, кто пытался это делать, нет достаточно умения.
– Неправда, мама очень умная. И дома ее дела всегда в порядке.
– Вот пусть у себя дома и хозяйничает.
– А я официальная, законная вдова! Пребывала в законном браке и лишилась мужа и кормильца. По закону мне положена доля в его бизнесе, а также в имуществе. К которым, кстати, относится и особняк! Так что я тоже здесь хозяйка, официальная!
– Ну, пару дней побудь, – великодушно кивнула Маргарита и с безмятежным видом отпила глоток кофе с молоком из большой кружки с детским рисунком.
Эта кружка отличалась от всей посуды, которой был сервирован завтрак. Ее еще в начале трапезы подала Рите горничная со словами: «Эта ваша любимая, мы сохранили. Вы, помнится, любите пить большую чашку кофе за завтраком». И молодая женщина с улыбкой приняла этот знак любви и почтения.
– Что значит «пару дней побудь»? А потом что?! – В отличие от всех остальных, Стелла явно не уловила намека.
– Потом юрист отца, Петр Вениаминович, прочтет нам его завещание. И все мы, включая тебя, узнаем последнюю волю Николая Петровского.
– А вдруг Николай оставил все мне?! – азартно воскликнула Стелла и даже слегка подпрыгнула на своем стуле.
– Дорогая, если бы ты была чуть-чуть умнее, ты бы уже поняла: вдруг, неожиданно и к сожалению он на тебе женился. Бог знает, как это тебе удалось провернуть, отец был не слишком увлекающейся личностью, но случилось, и пусть, что уж теперь. Все остальное в жизни отца было обдуманно и взвешенно тщательнейшим образом. Так что не нужно надеяться на чудо.
– А я все равно буду! Николай любил меня, и он не мог просто вычеркнуть из своей жизни и забыть то, что между нами было! Он обязательно должен был позаботиться о моем будущем!
– Что ж, надежда умирает последней. А ждать, чтобы выяснить, осталось недолго.
– Да, поговорим о смерти! – вклиниваясь в разговор, снова выкрикнула мать Стеллы. – Если Николай был таким сдержанным и уравновешенным, то почему же тогда он покончил с собой, будто какой-то слабак?! Я давно поняла, вы все обходите эту тему стороной, предпочитаете замалчивать. Стыдитесь и стесняетесь! Но против фактов не попрешь, они, как говорится, вещь упрямая! Я специально уточняла, следствие пришло к выводу, что произошло самоубийство! Твой папа предпочел умереть, но он не стал разводиться с моей дочерью, вот так-то, деточка!
Маргарита мгновенно изменилась в лице, оно помрачнело, черты стали жестче, губы сомкнулись. Молодая женщина медленно и аккуратно, словно драгоценность, поставила на стол чашку, взяла в руку столовый нож, судорожно сжала его пальцами и замерла. Судя по ее лицу, сейчас самым большим желанием Маргариты было воткнуть этот нож в какую-нибудь часть пышного тела Зои Михайловны.